Глава 20
Лешка
– Кир, ты не вовремя.
Пиликаю брелком, открываю машину, чтобы посадить сына. Ныряю в салон, поспешно захлопываю дверь.
Не хочу, чтобы он видел Кирилла. Не хочу, чтобы Кирилл его видел. Не хочу снова выскальзывать из тисков объяснений на тему “что ты тут делаешь с этим ребенком»
Мне нужно хотя бы пару дней. Хотя бы пару, чтобы найти следы. Я уже написал двум старым адвокатам отца с аккуратными вопросами. “Прошу уточнить”, “в каких долях”, “кем подписано”, “когда вступило в силу”. Мне нужны их ответы. Нужны факты. Нужна точка опоры. Нужно понимать, в каком направлении рыть…
– Что значит, “не вовремя»? – удивленно отпрянув переспрашивает брат, – Ты, вообще, в курсе, что в фирме делается? – его голос срывается на ехидство, он кривится, словно ему противно, – Ах, да, простите, я забыл, ты у нас зализываешь раны и такие мелочи, как ежеквартальный отчет перед акционерами тебя не интересует! Так вот! – Кир с силой хлопает по капоту моей машины, – Отчет завтра! И я должен его подписать! Сегодня! – зло рычит он, – Мать к тебе ездила, и что увидела? Девка, которая тебе рога наставила стоит с тобой под ручку, а ее выро…
Договорить Кир не успевает!
Сам не понимаю, что делаю, но пелена гнева затмевает все! Просто падает, как забрало!
Хватаю Кира за грудки, впечатываю мордой в тот самый капот, по которому он хлопал. Он стонет, пытается упереться ладонями, но я сильнее! В этот момент даже не думаю. Просто держу.
– Урод, пасть завали! – шиплю, вминая бошку Кира в кузов своего внедорожника.
От вспыхнувшей ярости самому страшно. И радостно одновременно. Я вдруг со всей ясностью понимаю, что уничтожу этих тварей. Одним движением руки. Уничтожу.
– Придурок, пусти! Ты же! Ты… – пытается взбрыкнуть Кир, – Идиот, ребенок же не твой! Анализы ж делали!
Слово «анализы» вонзается в меня, как игла под ноготь. Я попросту сатанею, осознавая вдруг…
– Слушай! – я склоняюсь к нему ближе, не отпуская его шею, – А мне вот интересно, – произношу я тоном сказочника… страшного сказочника, который не любит счастливый конец, – Если между мной и тобой анализ на родство сделать, что он покажет?
Кир издает какой-то полный отчаяния звук, не похожий ни на крик, ни на смех. Длинное «Э». Как блеяние барана на заклании.
Пытается вывернуться.
А я держу.
Уже остыл, но держу.
Вот только сейчас, на тридцатом году жизни до меня доходит, что мы с ним совершенно не похожи. Он старше, но я крупнее. Он худее. Он весь угловатый, нервный. А я квадратный в плечах, тяжелее.
И это при том, что отец… отец был не “бык”. Отец был спокойный, с интеллигентной внешностью, с тем взглядом, которым можно остановить драку без крика. А мать всегда была мелкая. Тонкая. Звонкая. Кир на нее похож. А на кого похож я?
– Она мне не мать, да? – хриплю.
Перед глазами все плывет, и ноги чуть не подкашиваются от осознания.
Вроде бы уже взрослый мужик, а такие вещи, которые рушат все, на чем мир стоял… Мозг уже сложил этот пазл. И ответ у головоломки только один.
– Не мать, – повторяю я уже утвердительно.
– Леха, ты что, идиот? – выкручивается из моих рук Кир.
Точнее, я отпускаю.
– Отцы у нас разные, но мать… – орет он…
Но я слышу в его голосе истерику…
Значит, он знал. Он все знал. Тоже.
А мне больше не нужно никаких доказательств. Никаких тестов. Я вдруг отчетливо вспоминаю детство. Память сама услужливо поднимает то, что я годами называл “мелочами”.
Как мать смеялась с Кириллом — легко, свободно. Как к нему тянулись руки сами собой. Как она целовала его и трепала по волосам.
И как ко мне улыбались. Всегда сдержанно и натянуто. Часто после строгого взгляда отца.
Любая конфета протягивалась сначала Киру.
Яблоко, новогодняя мандаринка сначала отдавалась Киру…
А я…
Я же младший.
Второй.
После.
Кир всегда был “самым”. Самым умным, самым перспективным, самым… правильным.
А я тем, кто заслуживал право быть любимым…
Черт…
Аж смешно…
Больно, дико больно, и смешно…
Это уже истерика!
Она. Мне. Не. Мать.
– Что случилось с моей матерью? – хрипя, спрашиваю Кира.
– Откуда мне знать? – рычит тот, – Че ты меня такие вещи спрашиваешь? – огрызается, не понимая, что только что дал мне ответы на все вопросы…
– Какой же ты мудак, Кир, – шепчу, – Ты же мне жизнь сломал… Маринке… Ребенку… Я же просил… Найти…
– Ты придурок малохольный, Лех! – орет вдруг Кир, бешено выпучив глаза, – Ни хера никогда не понимал, и не поймешь! Идиот! Бумаги подпиши! – впечатывает мне в грудь непонятно откуда взявшийся лист.
– Да пошел ты! – мну его, отбрасываю в сторону… – Я завтра сам поеду на собрание акционеров.