Глава 26

Глава 26

Леха

– Ты не понимаешь, мы заботились о тебе!

Я сижу в кресле, скрестив руки, созерцаю носки своих ботинок.

Молчу и практически не двигаюсь, хотя внутри все клокочет.

– Это было для твоего же блага!

Женщина, которая почти тридцать лет называла себя моей матерью, пытается мне объяснить, почему они отслеживали движения по моим личным счетам.

Личным. Не счетам фирмы. Потому что за Маринку везде я платил исключительно со своего счета…

Меня попытались убедить, что я ошибся, что это движения средств компании…

Но нарвались на твердый, уже совсем не добрый взгляд.

И тогда мать сменила тактику.

Тогда она принялась давить на совесть.

Она бегает, подскакивает, размахивает руками, распахивает рот, как рыба…

– Ты же… Ты… – ее голос срывается на хрип, она пытается вздохнуть, у нее ничего не получается, медленно оседает в кресло напротив. – Ты же ни в чем не отдавал себе отчета!

И я поднимаю свой взгляд…

– Я… тебе… не верю… – произношу тихо.

– Алексей! – она снова вскакивает. – Как ты можешь? Брата! – вскрикивает патетично, но тут же осекается.

Упирается в мой взгляд. Краснеет, потом снова бледнеет. Я вижу, как выступают капельки пота у нее над верхней губой. Я вижу панику в ее глазах. Мне кажется, что я слышу, как стучат ее зубы. От страха. Она боится. Жутко боится. Меня.

– Ты в курсе, что произошло в клинике.

Это не вопрос, это просто напоминание…

Мать закрывает глаза, прижимает пальцы к вискам, отворачивается.

– Леш, – оборачивается уже совсем с другой миной на лице. – Леш, Кир совершил необдуманный поступок. Он нечаянно. Пойми его, пожалуйста.

– Мам, – тихо произношу я. – Мы не в детском саду, – криво улыбаюсь, – и не поссорились в детской, – качаю головой. – Кир будет сидеть.

– Алексей! – снова выкрикивает она.

Этот разговор начал меня утомлять.

Я медленно встаю.

И, понимая, что я больше не собираюсь выслушивать ее аргументы, женщина напротив в ужасе распахивает глаза и кидается ко мне на грудь:

– Леша!

– Значит так, – отстраняюсь, делаю вид, что спокойно поправляю полы пиджака, – я абсолютно уверен, что Кир действовал по твоей указке.

Смотрю на нее, с отвращением наблюдая, как она вдруг покрывается потом, идет пятнами, становясь лет на двадцать старше в один миг. Как у нее вдруг начинают трястись губы и дрожать руки…

– Но в память о том, что ты меня растила, – продолжаю, – я сделаю вид, что не считаю тебя виноватой, – выдерживаю паузу, – при одном условии, – внимательно ловлю ее взгляд. – Ты исчезнешь, – произношу веско. – Навсегда, – киваю, чтобы усилить свои слова. – Ни я, ни моя жена, ни мой сын больше никогда не услышат о тебе, ни прямо, ни косвенно…

– Но, Леша… – всхлипывает она, но я не даю ей продолжить.

– Я попросил семейных адвокатов вычислить долю имущества, которой обладал отец на момент вступления в первый брак, – делаю паузу, чтобы до нее дошло. – Сумму средств пересчитали с учетом роста стоимости активов. Ты получишь половину. Все же ты была ему женой.

Замолкаю.

Была ли она мне матерью?

Была. Плохой. Истеричной, предвзятой, капризной. Но была.

Поэтому она сейчас получит ту долю, на которую могла бы претендовать, если б отец был жив, и исчезнет.

– Я могу надеяться, что мне не придется больше о тебе вспоминать? – спрашиваю спокойно.

Хотя внутри все попросту разрывается на части.

Мне многого стоило не посадить ее следом за Киром. И, если честно, это заслуга моей Снежинки.

Долгие часы около ее постели снова сблизили нас. Мы знакомимся заново. Рассказываем, чем жили эти пять лет. Рассказываем то, чего не говорили друг другу тогда, еще студентами…

Много говорим о Тимохе, о том, как прошли первые пять лет его жизни, и о том, как будем его растить… И… К моему счастью, в последнее время вдруг заговорили о нас…

Именно так. Во множественном числе… О нас…

Наверное, только благодаря моей любимой я стал таким сентиментальным.

Готов отпустить эту женщину…

– Мне пора, – шагаю к выходу. – А! Да! – оборачиваюсь. – Чуть не забыл! Ты будешь под наблюдением. Всегда.

– В смысле? – вскрикивает она.

– Я хочу жить спокойно, – пожимаю плечами. – И чтобы моя жена и дети тоже жили спокойно.

– Дети? – пищит она истерично.

Но я уже не слушаю ее… Мне надо ехать. Сегодня выписывают Маришку. И я очень надеюсь остаток дня провести в гораздо более приятных хлопотах!

Шагаю к выходу, распахиваю дверь.

Фух!

Закончилось!

Аж дышать стало легче.

Дети! Да! Дети! Маринка, правда, еще не знает о моих планах. Но мне кажется, нам с ней очень не хватает такой же вот белокурой девочки…

Ну или рыженькой! – улыбаюсь, – это как повезет!