Глава 21

  Лера не смогла остаться на курорте без Игоря и девочек, а он не был уверен, что сможет вырваться на новый год. Торчать в номере одной, когда вокруг сверкает иллюминацией праздник, не хотелось.

  Радовало одно. С Линой и Лисой всё хорошо. Сестрички не пострадали ни морально, ни физически. Наверное, впоследствии нужно будет обратиться к детскому психологу или другому специалисту. Лера мало понимала в воспитании детей, но пока они строили рожицы на камеру, с восхищением рассказывая, что скоро приедет бабушка Лида, отвезёт их в Диснейленд и Лапландию. Значит, всё хорошо. Хорошо же?

  Игорь не возражал против решения Леры улететь домой, сказал шуткой, что приедет к ней, как только освободится. Как считала она – шуткой.

  Надо ли говорить, что папа включил на полную катушку «отцовскую чуйку» и забросал вопросами ещё когда забирал дочь из аэропорта домой.

  – Ты пойми, сначала ты летишь в Швейцарию с друзьями, а потом, вдруг, бац – домой. Отсюда вопрос: что случилось?

  – Я просто соскучилась, – засмеялась Лера, глядя на отца.

  Правда соскучилась, даже не представляла, что настолько. Вот сидит он сейчас рядом, на водительском кресле, следит за полупустой трассой, время от времени бросая взгляды на дочь, и якобы недовольно хмурится, а у Леры внутри тепло растекается. Бармалей русоволосый, с непослушными, короткими кудряшками на макушке – пора стричь.

  – Хитра, хитра, Патрикеевна, – довольно ухмыльнулся и снова перевёл взгляд на трассу.

  Дома допрос продолжился, уже к вечеру Валентина, перебравшаяся на время новогодних праздников к ним, сдалась.

  – Не виноватая я, – наигранно заламывая руки, вздыхала Валентина. – Он применил пытки!

  – Да что ты? – сощурилась Лера.

  – Заставил готовить борщ!

  – Именно, – деловито подтвердил глава семейства. – А ты что приготовила?

  – Там есть свёкла – это борщ, Валера! – справедливо возмутилась Валентина.

  – В селёдке под шубой тоже есть свёкла. По-твоему, она – борщ? – припечатал мужчина. – А ты куда намылилась? – это уже Лере, решившей свалить под шумок в свою комнату и появиться на кухне лишь когда отец отправится по служебным надобностям, последним в этом году.

  Потом можно перегородить вход на кухню стульями и потребовать всех выйти вон. Кухня – её епархия. Что-что, а субординацию Валерий Анатольевич Суздалев свято чтил, как уголовный и административный кодекс.

  – К себе.

  – Сюда иди, – она подошла. – Садись, – указал на стул. Села. – Алёшин Игорь Вячеславович, значит?

  – Значит.

  Лера выслушала подробный отчёт о личности Игоря Вячеславовича. Возраст, образование, семейное положение, ближайшие родственники, где прописан, движимое, недвижимое имущество, даже неоплаченный штраф за парковку в неположенном месте нашёлся. Одним словом – страшный человек, представляющий угрозу если не населению, то лично Суздалевой Валерии Валерьевне.

  – Что ты на это скажешь? – казалось, отец просверлит взглядом дыру в бестолковой дочери, связавшейся с женатым, детным, старым, злостным неплательщиком штрафов за неправильную парковку. И это Валерий Анатольевич ещё медицинскую карту Алёшина не запросил!

  Никаких сомнений, кто именно выдал Суздалеву информацию на Игоря, не было. Дядя Олег и небезызвестный Макар Степанович – большо-о-о-о-ой человек.

  – А что я должна сказать? – Лера уставилась на отца.

  – Ты понимаешь, что он старый женатый мужик? Ты что, профурсетка какая-то, чтобы с таким типом связываться? Я тебя этому учил?! Кто тебя этому учил?!

  – Пап, перестань. Он не старый. Скоро разводится. И вообще – это не твоё дело.

  – Не спорь с отцом! Старый!

  – Валера, какой же он старый?! – возмутилась до этого молчавшая Валентина.

  – У него дети! Зачем ей этот геморрой? Кому вообще нужен мужик с прицепом?

  – Действительно, – профырчала Валентина. – С детьми, ещё и старый. Леденящие кровь подробности!

  – Ты не путай облепиху с ситуацией! – рявкнул Валерий, ни больше, ни меньше – Анатольевич.

  – По-другому говорится, – ответила в тон Валентина.

  – Знаю я, как говорится. При детях и женщинах не выражаюсь.

  – Вот и не выражайся. У тебя дел много, езжай. А нам ещё селёдку под шубой из борща готовить.

  После этих слов отец вылетел из кухни, вернулся в форме, раздувая ноздри как жеребец, схватил список недостающих продуктов, окатил всех взглядом, от которого простой смертный постарел бы раньше времени, и был таков.

  – Не переживай, – Валентина подсела к понуро молчавшей Лере. На понимание отца она сильно не рассчитывала, отлично понимала, как всё выглядит со стороны, просто надеялась отложить разбор полётов. – Перебесится, вернётся с другим настроением, вот увидишь.

  – Не переживаю…

  – Правда, что произошло? Поругались?

  – Отцу расскажешь?

  – Лучше я, чем его каналы или ты. Тут подход нужен, – Валентина повиляла кистью руки, изображая юркую рыбку. – Когда ты зуйков своих спасала, он терпел, а здесь…

  К вечеру взмыленная Лера носилась по кухне, а отец и правда повеселел, подобрел. То ли Валентина всё ему поведала по телефону, уж очень долго она топталась в бане, якобы убираясь в комнате отдыха. Напротив банного отделения, с предбанником и русской парной, через коридор, было отделано просторное помещение. С огромным столом, лавками, нескольким диванами, стеллажами и даже бильярдным столом, которым никто никогда не пользовался.

  То ли початая бутыль Хеннеси сыграла роль.

  Было только одно «но». Повеселевший папа притащил несчастного Петухова, в приказном порядке велев не отходить от Валерии Валерьевны ни на шаг.

  Родиона Петухова Лера знала уже лет пять. Долговязый, лопоухий, с поставленным, командным голосом, делал быструю карьеру благодаря протекции Суздалева. Отец Петухова – чин в отставке, переехавший в благоприятный климат из района Салехарда, познакомился с Валерием, будучи ещё при должности. Близкими друзьями они не стали, но все годы приятельствовали. Петухова Родиона Лера встречала постоянно, иногда казалось, он бывал в их доме чаще Валентины.

  Понятно, что через несколько лет Родион перерастёт должность пацана на побегушках, он уже почти перешагнул этот рубеж, но сегодня старательно изображал бурную радость при виде Валерии Валерьевны. Впрочем, может, действительно был рад видеть? Они никогда не враждовали, хоть и не были друзьями. Мешала разница в возрасте. В то время, когда Лера росла, пять лет разницы – почти космос. А сейчас…

  Сейчас у неё есть Игорь. А Петухов – отличная тягловая сила. Кто-то должен помочь накрывать на стол, переставлять стулья, двигать скамейки, носить неподъёмные блюда с салатами на двадцать человек – примерно столько было приглашено в дом Суздалева, не считая друзей, решивших заглянуть экспромтом.

  Так и встретили новый год. Отец с Валентиной, сослуживцы с семьями, и Лера с Петуховым, не обременённым близкими отношениями с девушкой.

  – Рано, – говорил он. – Лет через пять женюсь, не раньше.

  К шести утра Лера уже и наотмечалась, и навизжалась всласть, любуясь фейерверками, и наелась, и пострадала от лёгкого похмелья – третий бокал шампанского оказался лишним. Наверное, лучше пить водку или коньяк, как научал папа Петухова, только крепкий алкоголь она не переносила. Несколько раз убирала со стола и один раз прыгнула в бассейн, распарившись в бане. Из воды её выдернул папа, со смехом и шлепком по мягкому месту отправил обратно греться.

  – Беги, замёрзший Маугли! Тощая, кости торчат! – Лера закатилась смехом от причитаний отца. Грозный начальник полиции, а ворчит, как старая бабка, пытаясь засунуть внученьке лишний пирожок с картошкой.

  – Не тощая, а стройная! – парировала она.

  – Сиди, пока пар из ушей не пойдёт и чтоб на улицу без штанов и шапки не выходила. Стройная нашлась! – отчеканил отец, грозно зыркнув в спину убегающей дочери, натирая в это время полотенцем раскрасневшиеся плечи, притопывая ногами в сланцах. – Ты как, Валюша? – переключился на спутницу.

  – Отлично, – раскрасневшаяся Валентина поправила лямки слитного купальника. Приятные окружности ладной, невысокой фигуры после более чем десяти лет знакомства приковывали взгляд строгого отца семейства. Она это знала и напропалую флиртовала.

  К утру первого дня нового года Лера улизнула в дом, наскоро попрощавшись с друзьями отца, быстро загрузила посудомойку и решила – пора ложиться спать. Папа может праздновать до обеда. Его не берёт ни холод, ни алкоголь, ни усталость. Лера искренне восхищалась отцом, любила его, но угнаться за ритмом его жизни не могла, в отличие от Валентины, которая с энтузиазмом ныряла в бассейн после бани в любое время года, не морщилась, когда пила коньяк, и могла составить компанию в любом, самом безумном начинании Суздалева.

  Конная прогулка через перевал? Запросто. Управление квадроциклом наравне с ним и приятелями-квадроциклистами? Легко. Отправиться в Сибирь среди зимы, чтобы проехать тучу километров на снегоходах? Всю жизнь мечтала! Валентина всегда была наравне с ним и отстаивала свои права и интересы жёстко и аргументированно.

  Отец и Леру учил быть такой – самостоятельной боевой единицей. Уродилась она не робкого десятка, но в Сибирь на снегоходах?.. История на чёрной трассе учила не рисковать ради дозы адреналина, думать не только о своих ежесекундных желаниях. Наверное, по-настоящему осторожной она станет нескоро, а может никогда, но становилась понятна осмотрительность Игоря. Одна-единственная ошибка, ледяной нарост на склоне – и всё летит к чертям, порождая череду нелепиц, неразбериху, иногда трагедию.

  Закуталась в одеяло, посмотрела на телефон. Игорь то появлялся в зоне доступа, то исчезал, о чём услужливо сообщали смс, после её попыток позвонить. Несколько сообщений от него, последний ответ Леры оставался непрочитанным. Может, спит? Сообщения от друзей-приятелей проигнорировала, проснётся, прочитает.

Сон не шёл, крутились мысли об Игоре, Лине, Лисе. Сорвавшихся совместных планах. Насколько она счастлива, что всё обошлось. Ревность обходила Леру стороной в то зябкое, новогоднее утро. Не отвечает, значит, не может.

  – Лер, к тебе приехали, – услышала голос Петухова сквозь пелену незаметно окутавшего крепкого сна. Родион барабанил по двери, будто пожар. – Лера! Валерия свет Валерьевна!

  Она подскочила, с трудом соображая, что находится дома, в родной «детской» комнате, в дверь ломится Петухов, грозя зайти на счёт «три».

  – Раз. Два. Три! – с этими словами Петухов распахнул дверь и уставился на Леру, та на него, потряхивая головой, пытаясь собраться мыслями. Так. Она дома. Здесь Петухов. Папа в бане… Она дома. А Игорь…

  – Оденься, – услышала приказной тон Петухова,  развернувшегося спиной к таращившей глаза девушке в трусах и топе.

  – Я у себя дома, вообще-то, – огрызнулась она. – Чего тебе?

  – Приехали к тебе, говорю.

  – Кто?

  – Конь в пальто! Мужчина, предположительно тридцати трёх лет, рост выше среднего, атлетического телосложения, одет…

 – Выключи полицейского, – прыснула Лера, швыряя в затылок долговязого попавшуюся под руку книгу в мягком переплёте.

  – Умышленное причинение средней тяжести здоровью, не опасного для жизни человека…

  – Статья сто двенадцать УК РФ. Сейчас приду! 

  Быстро оделась, растрёпанные волосы захватила резинкой, не смея поверить, даже надеяться, что приехал Игорь, рванула в баню. Это было бы слишком прекрасно! Больше некому, у Леры не так много знакомых «предположительно тридцати трёх лет». Алёшин Игорь и Артур – руководитель их команды в экологическом лагере на Байкале. Только Артуру здесь делать нечего, они даже не общались последнее время. Выходит, Игорь. Боязно поверить и следом разочароваться.

 Лера влетела на веранду бани и замерла, не сводя взгляда с Игоря. Он расстегнул куртку, выглядывал ворот лонгслива, рука расслаблено лежала на столе, привлекая внимание привычными часами и браслетами.

  – Нравится? – папа откинулся на стуле, оглядел взлохмаченную, раскрасневшуюся дочь.

  – Я люблю её, – спокойно ответил Игорь и подмигнул готовой провалиться в тот же миг Лере.

  – Мы сейчас это обсудим, – Валерий Анатольевич важно кивнул, посмотрел на дочь: – Сообрази-ка нам  Кровавую Мэри, дочка.

  – Пап, утро!

 – Самое время.

  Время – так время. Поставила на стол коктейль «Кровавая Мэри» по версии Суздалева Валерия Анатольевича, поглядывая на приподнятые в удивлении брови Игоря. Три рюмки ледяной водки под тарелку горячего борща – альтернативный рецепт знаменитого напитка, да и завтрак спорный.

  – Умница, – похвалил папа. – Теперь иди в дом.

  – Я останусь.

  – Лера, в дом иди, – отрезал папа.

  – Иди, – мягко улыбнулся Игорь.

  Пришлось уйти. На кухне Лера включила видео наблюдение, направила камеру на террасу бани, уставилась в монитор. Звука не было, лишь изображение, по которому ничего не понятно. Сидят, разговаривают, пьют, закусывают. Вот Игорь снял куртку, откинул на стул. Вот вдвоём зашли в баню, Игорь прихрамывая. Вышли, отец в футболке и спортивных штанах, Игорь в майке и брюках. Отец разжёг мангал, который раз с прошедшей ночи, перенёс оставшуюся закуску из комнаты отдыха в бане – в основном соленья и маринады, – и поставил непочатую бутылку виски.

  Через час из бани вышли уже в полотенцах, ещё через полчаса из дверей ныряли в бассейн, поднимая столбы брызг, и возвращались в помещение. Видимо, холод начал пробирать разгорячённые алкоголем организмы.

  Петухов давно спал, растянувшись в гостиной на диване, оглушая дом начальника храпом, пытаясь укрыть длинное тело халатом Валентины, не найдя приемлемой альтернативы. Валентина сопела в спальне хозяина дома, а гости разбрелись до визита Игоря. Лера же не отводила глаз от монитора, борясь с желанием пойти и разогнать тёплую компанию.

  С одной стороны, мужчинам необходимо поговорить, решить внутренние и внешние противоречия, конфликты. Меньше всего на свете Лера хотела, чтобы папа враждовал с Игорем, а тот отвечал взаимностью. С другой – она не одалиска в гареме султана, чтобы понуро опустив голову ждать, пока мужчины решат её судьбу. И, несмотря на то, что обоих мужчин она любит всем сердцем, силы, потраченные на изображение пай-девочки, стремительно заканчивались.

  Лера привела себя в порядок, принарядилась, насколько уместно, и отправилась в баню.

  – О! – её появление ознаменовал возглас папы. – А я говорил. Сейчас придёт и начнёт командовать. Всё почему? Потому что Суздалева!

  – Пап, хватит, – она решительно забрала наполовину пустую литровую бутылку виски. – Спать иди.

  – Командует, – растёкся большой начальник. – Как большая.

  – Я сейчас Валентину позову.

  – Стратег!

  – Папа!

  – Сядь, – появившиеся командные нотки в голосе отца дезориентировали. – К нему садись, не мнись, – махнул рукой на молчаливо улыбающегося, не сводящего взгляда с Леры Игоря.

  Девушка присела рядом с Игорем, повела носом – непривычно чувствовать запах алкоголя от него, но аромат парфюма, свежести и пряности перебивал виски и дух берёзового веника из бани. Он, не церемонясь, обнял Леру, прижав к горячему боку, едва не вынудив замурлыкать. Несколько дней не видела, по ощущениям – целую вечность. Как же хотелось прижаться теснее, обнять двумя руками, уткнуться в грудь.

  – Ты знаешь, что балтийских кольчатых нерп осталось в Финском заливе не больше двухсот особей? – вдруг сказал папа, обращаясь к Лере.

  – Да, – она, конечно, знала. Балтийские кольчатые нерпы живут обособленно, не пересекаются с другими животными из Балтийского моря и находятся на грани вымирания. Негативное влияние человека на единственную среду их обитания – Финский залив – губит их.

  – Занялась бы судьбой этой обособленной популяции. Ты видела несчастных котиков нерп, оказавшихся на грани жизни и смерти? Разве можно предпочесть его, – отец показал рукой на Игоря, – котику нерпы? Не узнаю свою дочь!

   – Обещаем не оставаться безразличными к судьбе балтийской нерпы, – едва сдерживая смех, проговорил Игорь. Лера же и вовсе засмеялась в голос, всё-таки уткнувшись в Игоря. Такой счастливой она не чувствовала себя никогда. Минута концентрированного счастья, незамутнённого ничем. Просто счастье. Яркое, звенящее, прозрачное.

  – Попытаться я был должен, – пробурчал Суздалев, поднялся и пошёл к выходу. – Хозяйничай, – кинул он Лере и вышел.

  – О чём вы говорили?

  – Торговались за калым.

  – Перестань.

  – Приданое?

  – Игорь!

  – Некоторые вещи мужчины оставляют между собой, хорошая моя, – он провёл большим пальцем по лицу Леры, очерчивая абрис, коснулся губ, медленно обвёл, заставляя приоткрыться и скользнуть языком по подушечке, ощущая папиллярный рисунок. – Иди ко мне, – он накрыл своими губами её, и весь остальной мир прекратил своё существование.

  Она, прижатая к Игорю, чувствовала, как сильно бьётся сердце в мужской груди, заставляя отзываться в унисон. Тёплые руки гладили поясницу под футболкой, скользя пальцами по позвоночнику выше, между лопаток, и опускаясь вниз, к границе трусиков. Простые, приветственные движения сводили с ума. Понуждали льнуть к мужскому телу, скользить ладонью под майку, оглаживать крепкий живот, дразнить у линии пояса, пробираясь пальцами под ремень и ниже, а потом скользить по крепкой грудной клетке. Гладила по рукам, чувствовала губами кожу, рецепторами языка – вкус, запах, тепло – всё, что сводило с ума, не давало мыслить, толкало дальше и дальше в своём желании быть с Игорем. Стать его. Здесь. Сейчас.

  – Хорошая моя, – услышала она сдавленный стон перед самым умопомрачительным поцелуем в своей жизни, хотя, казалось, их были уже тысячи, миллионы, и все с одним мужчиной. Переплетение языков, губ, дыхания, тел сводило с ума. Заставляло громко стонать, сдёргивать нетерпеливыми движениями брюки с Игоря и с себя джинсы, как назло узкие.

  – Тише, тише, – услышала Лера, как сквозь толщу воды, не до конца понимая, что слова обращены к ней. Она – похотливый комок нервов, жаждущий, просящий, готовый отдать всё, что угодно, лишь бы здесь и сейчас почувствовать любовь мужчины рядом. – Лера, хорошая… – голос оборвался приглушённым стоном.

  Мгновенно девушка сообразила, что усевшись верхом на откинувшегося на спинку дивана Игоря, задела повреждённое колено.

  – Прости, прости, прости, – залепетала она. – Прости. Больно? Да? Я вызову врача! Сейчас, – схватила телефон, пытаясь сообразить, кому именно звонить.

  – Утро, первое января, какой врач? – захохотал Игорь.

  – Эй, ты в доме Суздалева! Надо будет – устроят парад медиков! Кто нужен? Травматолог, ортопед, ревматолог? – перечисляла по её мнению необходимых специалистов, не имея ни малейшего понятия, чем ортопед отличается от ревматолога. Не гинеколог же!

  – Стоп, – резкий голос Игоря отрезвил. – Лера, у меня разрыв связок коленного сустава, возможно, понадобится операция. Возможно! – заткнул он почти вырвавшийся вскрик ужаса Леры. – Сейчас мне не нужен врач, никакой.

  – Но?

  – Лера, сядь и успокойся. Да, колено доставляет неудобство, особенно когда красавицы пытаются его оседлать, но это не причина паниковать. Поняла меня?

  – Поняла, – насупилась Лера. – Многие красавицы прыгают на твоём колене?

  – Ты третья, – закатился смехом Игорь. Конечно, третья. Лиса, Лина и Суздалева Валерия, всеми своими ста семидесяти восьми сантиметрами!

  – Прости, – ещё раз буркнула Лера, присаживаясь рядом с мужчиной, который протягивал руки, чтобы обхватить у талии, прижимал к себе и окутывал теплом и дыханием.

  Прошло совсем немного времени, руки Игоря напряглись, Лера почувствовала знакомую настойчивость движений и опаляющее дыхание у губ. Она потянулась за поцелуем, в этот раз мягким, оглаживающим, деликатным. Мужчина будто первый раз обследовал рот Леры, ласкал язык языком, едва прикусывал губы, оставляя шлейф неудовлетворённости.

  Лера скользнула поцелуями по скуле Игоря, покрытой суточной щетиной, жёсткой, колкой, получая несказанное удовольствие. Задрала футболку, опустилась губами на грудь, выводя языком узоры, поочерёдно задевая соски, с наслаждением наблюдая, как напрягаются прокачанные мышцы живота. Прикусила кожу у пупка, опустилась ниже, чувствуя жёсткую поросль волос, и расстегнула ремень с пуговицей на поясе почти одним движением.

  Обхватила член сквозь бельё, провела несколько раз, с восхищением чувствуя напряжение с каждым движением руки. Потянула резинку белья вниз, оголяя то, что обхватывала ладонью. Игорь приподнял бёдра, помогая спустить брюки и трусы вниз. Лера посмотрела на член, будто впервые видела.

  До этого момента она не единожды удовлетворяла его рукой. Несколько раз доводила до финала, обхватывая ствол, проводила по нему, легко сжимала в руках яички, скользя рукой дальше, по впадинке между ягодицами. Лера не была стеснительной или слишком робкой, много раз ласкала Игоря орально, получая истинное удовольствие, но всегда это было частью прелюдии, а не «основным блюдом». От и до.

  Сейчас она решила это исправить. Почувствовала неясное волнение, подкатившее к горлу. Сердце заколотилось, как сумасшедшее, дыхание перехватило.

  – Лера, ты не обязана. У меня разрыв связок на колене, я не смертель…

  – Помолчи, пожалуйста! – отрезала Лера, с удивлением отмечая у себя твёрдые интонации Игоря.

  – Понял, – мгновенно отозвался он, двинул ногами, чтобы брюки с бельём окончательно спустились по ногам, и устроился удобней, откинувшись на мягкую спинку дивана.

  Лера никак не могла унять внутренней дрожи. Что это? Страх? Волнение? Переход отношений на следующий, пока непонятный Лере уровень? Другой пласт доверия?

  Игорь, её Игорь, находился сейчас в доме её детства. В комнате для отдыха, куда она приносила еду отцу с друзьями. Где она сидела с подружками, попивая чай с травами после парилки, растопленной папой. Рядом с бассейном, где плюхалась, будучи школьницей, напротив газона, по которому носилась, играя с друзьями. Он был в её доме. Говорил с её отцом. Прилетел специально к ней. К ней! Её Игорь прилетел к ней! Вот такой. Уставший, с суточной щетиной, с травмированным по её вине коленом. К ней. Её!

  Вряд ли Лера смогла бы разобраться в сумбуре в собственной голове и чувствах. Слишком сильный диапазон, не в обхват.

  Проведя несколько раз по стволу члена, она огладила пальцем налитую головку, обхватила губами, чтобы сразу, без раздумий, опуститься настолько ниже, насколько смогла. Заглатывая максимально глубоко, как позволяли возможности. Едва попустила и снова втянула в себя, немного углубляя проникновение. И ещё раз. Ещё. Ещё. Сбиваясь, упрямо начиная снова.

  – Лера? – услышала она приглушённый голос, подняла глаза, встречаясь с тёмным взглядом. – Смотри на меня, – она не отводила взгляда, как зверёк от хищника перед атакой. Твёрдый захват рукой затылка не дал бы повернуть голову, даже если бы она захотела. – Вдохни, – она вдохнула, почувствовала движение внутри глотки. – Успокойся. Тише. Дыши носом. Теперь вдохни ещё раз, – второй раз не был неожиданным, она приноровилась, третий и четвёртый прошёл значительно легче, а пятый толчок спровоцировала она, как и все последующие.

  Несмотря на то, что мужская рука непривычно удерживала Леру, а двигался Игорь сам, буквально трахая её рот, она чувствовала власть над ним. Ни больше и ни меньше – власть! И ещё какое-то нереальное, невозможное, запредельное удовольствие от происходящего. Блаженство, уносящее за пределы гравитации и реальности.

  Игорь почти выскользнул перед окончанием, но всё же результат Лера… проглотила. Плямкнула языком, не понимая, как относиться к непривычному вкусу. Схватила бокал с виски и растаявшим льдом, махнула одним глотком и затрясла головой в отвращении.

  – Лер, – смеясь, Игорь протянул ей стакан с персиковым соком. – Хорошая моя, – он улыбнулся, как довольный котяра.

  – Я только что впервые в жизни попробовала виски и сперму.

  – И как?

  – Ноль к десяти в пользу спермы!

  – Приму за комплимент, – засмеялся Игорь. – Огурчик?

  – Штаны надень, огурчик! Никакой в тебе романтики!

  – Ты даже не представляешь, сколько во мне романтики.

  И она узнала, сколько в Игоре Вячеславовиче романтики, когда они улетели в Питер и жили в его загородном доме все новогодние каникулы. Розы, свечи, музыка, танцы, эротические игры, поцелуи до утра, сидя на веранде, смотря в темноту питерской зимней ночи и на сверкающий снег под фонарями на лужайке перед домом.