Глава 24

Наконец общежитие погрузилось в относительную тишину.

Алка тихо сопела над курсовой, склонившись над столом и закрывала собой свет от настольной лампы. Лизка — полностью ушла в просмотр фильма на ноутбуке, а Ксюша… лежала на кровати, повернувшись лицом к стене, притворяясь глубоко спящей.

Удобная позиция. Никто тебя не трогает, никто не мешает. Есть время подумать, осмыслить произошедшее, ещё раз оценить принятое решение.

Вздрагивала от каждого шороха, каждого звука. Всё ждала от Дениса звонка, гневной тирады, вопросов, но он молчал.

Правильно, пускай молчит. Пускай не пишет и не звонит. Сама же так хотела. По-сути, даже смешно как-то. Ведь она ему даже не девушка. Всё как-то само собой получилось. В какой из моментов стал важнее всех на свете — не понять. Раньше смеялась с подружек, страдающих из-за парней, а сама, оказалось, такая же.

Ждала утро. Утром ведь проще. Может, тогда не будет так плохо, отступят сомнения, а какой-никакой, даже самый пасмурный день принесет облегчение.

Вот бы и в правду уснуть.

Лиза, досмотрев фильм, уже давно спала, а Алла до сих пор ломала голову над замысловатой схемой очистной конструкции.

На часах перевалило за полночь.

— Всё, ну его нафиг, спать хочу, — прошептала соседка самой себе, погасив свет.

Ксюша обняла подушку, повернулась на другой бок и посмотрела в окно. Устала от самобичевания. Чего уж там. Прошлого не вернуть. И пускай от этого было горько, нужно было искать выход из сложившейся ситуации.

Права была Ира, предупреждая держаться подальше от братьев. Это ведь не просто разборки, соревнования, кто кого. Это реально серьёзные вещи. Уж не знала, во что там вляпался Денис, но то, чем это всё закончилось, вопило на всю глотку об опасности. Из головы не шел Денис, мутивший непонятные дела на пару с отцом; Калаш, грозившийся пустить её по рукам, если Денис не появится во время, Антон… о, это вообще отдельная тема. Сколько желчи, ненависти было в его словах. Такой не будет попусту бросаться обещаниями. Чего только стоила его подстава и угрозы держать язык за зубами.

«Он мне никто… Всё ждал, когда можно будет слить с*ку по-крупному…Жаль, не убили…» — слова Антона не давали покоя весь вечер. Это именно то, что погружало в отчаянье, толкало из крайности в крайность. Страшно от такой жестокости. Страшно и не понятно. Ведь они братья, пускай только по отцу, но всё же…

Если из-за неё начался такой замес — она умывает руки. На полном серьёзе.

Но… Разве с этим можно смириться? Как можно отвернуться от Дениса? Ну, как? Да похрен на себя. Похрен. За него, блин, страшно. Вчера едва не убили, а завтра? И в то же время, становиться причиной подобного? Нет! Нет! И ещё раз НЕТ!

А сердце разрывалось. Всё-таки она стерва. Правильно Дашка подметила. Из-за неё, натянутые отношения между братьями, перешли в самую настоящую жесть.

В ушах кто-то предательски нашептывал:

«Скажи! Скажи! Пускай Денис узнает правду».

«И что тогда?»

«Пускай та сволочь получит по заслугам».

«А дальше? Антон не останется в долгу».

Не выдержала — заревела в подушку. Как тут быть? Хотелось верить Антону, до зубного скрежета просто, что оставит Дениса в покое. Если он сдержит слово — она согласна. И так из-за неё всё.

Боже, отчего же тогда так хреново? Надо предупредить Дениса. Но как? Он сразу свяжет дважды два и попрет на брата. Ладно, она будет держаться от него как можно дальше, обходить десятой дорогой, делать вид, что не замечает, но предупредить-то надо. Иначе жить спокойно не сможет. Она ведь влюбилась в него, как ненормальная. И если цена его спокойного существование — отсутствие её в его жизни — она готова её заплатить…

Очнулась от того, что кто-то ломился в дверь. Сначала тихонько скреблись, периодически постукивая, а потом и вовсе обнаглели, начав выносить дверь.

Лиза, спавшейся ближе всех к двери, выругалась и, откинув одеяло, поплелась открывать. Ксюша нырнула под одеяло, прикрыв голову подушкой. Если это проверка, то лучше не отсвечивать.

— Лизка, — зашипела Алла, — обогреватель спрячь.

— Да уж в курсе, не дурочка.

— И свет не включай, — продолжала напутствовать Алуся. — Нечего им сюда заглядывать, — и для пущей бдительности зашторила вторую половину комнаты сплошной занавеской.

Пока Лиза возилась с батареей, дверь так и ходила ходуном. Оставалось только удивляться, как ещё не слетела с петель.

Послышались щелчки, и в приоткрытую дверь из коридора скользнула тонкая полоска света.

— Вы в курсе сколько… — начала Лиза и осеклась.

Послышался до боли знакомый голос.

— Да… она тут. Сейчас.

У Ксюши перехватило дыхание, а по телу табуном пронеслись мурашки. Не может быть. Он с ума сошел? Алла выглянула из-под одеяла, явив взлохмаченную мордашку.

— Если это Колесник — пошли его нахрен, — посоветовала вошедшей в комнату Лизе. — Я не хочу его видеть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Это не Колесник, — ответила та пришиблено. — Ксюх, — присела на край своей кровати, — там к тебе пришли. Слышишь? Вставай! Он сказал, что не уйдет, пока ты не выйдешь.

Спрашивать кто — не было смысла. Но как он попал в закрытую изнутри общагу? Как вообще додумался до такого? Ненормальный. Больной на всю голову. В груди сладко-сладко заныло и… тут же оборвалось.

На ватных ногах подошла к стульчику, стащила с него халат и поплелась к двери.

— Ксюх, — позвала тихо Алка, — что происходит? Это кто?

— Если не ошибаюсь, Денис Ходаков, — тихо ответила вместо неё Лиза. — И настроение у него, мягко говоря, не очень…

***

— Женечка, а что случилось? — вахтерша недоуменно протирала сонные глаза, уставившись на троих парней. Одного точно узнала, а вот остальные участники ночной проверки были незнакомы.

— Не бойтесь, Валентина Константиновна, приказ директора нагрянуть сегодня. Сами понимаете, эффект внезапности и всё такое. — Женька подмигнул сосредоточенному Денису и незаметно кивнул на лестницу. — Мы быстро. Проверим несколько постоянных дебоширов и по домам. У вас как, есть жалобы?

— Ой, как всегда, Женечка. Баранов с 405 буянил с самого вечера и обормоты с 327 музыку допоздна слушали, но сейчас как бы и спокойно всё…

Дальше Денис уже не слушал. Пока Долин ездил по ушам добродушной старушке, а Вовка делал вид, что занят проверкой комнат на первом этаже, осторожно поднялся на третий этаж и застыл перед 307 комнатой.

До сих пор не верилось, что решился на подобное. Но что поделать, если терпение иссякло? Нужно было сразу приехать, как только получил сообщение, а не крушить всё вокруг, охеревая от его содержания.

До утра не стал ждать. Просто не выдержал да и не отпустили бы его с больницы днем. Еле дождался полуночи, пока весь дежурный медперсонал немного утихомирится и, вызвонив Долина с Александровым, рванул к Ксюхе. Хотя, «рванул» — громко сказано. Пока поднимался по лестнице, десять раз вспотел, борясь с нахлынувшей слабостью.

Сначала стучал не громко. Но потом, не заметив никаких телодвижений, психанул. В голову начали лезть нелицеприятные мысли. А вдруг Ксюха не в общаге? Вдруг с Антоном? Лучше бы не думал. Допотопная ДСПешная дверь едва не проломилась под ударами кулаков. И вот тогда, наконец-то, ему соизволили открыть…

Стоя за слегка приоткрытой дверью, смог расслышать, как вышедшая к нему девушка сказала Ксюхе выйти. Облегченно выдохнул: на месте, уже хорошо.

Девушка показалась через две минуты, уставившись на него ошарашенными глазами.

— Денис?! Ты что тут делаешь? — А сама поспешно запихивает на груди шелковый коротенький халатик, воровливо осматриваясь по сторонам.

Не смотря на распирающую изнутри злость, улыбнулся. Такая смешная, когда чего-то опасается. Похожая на пушистого зверька, застывшего на задних лапках. Одно резкое движение и даст дёру. И глаза эти… жгуче-чёрные, переполошенные, умоляющие.

Потер лицо. Прошелся пятерней по тёмным волосам, не сводя с неё глаз, подмечая малейшую эмоцию на бледном лице.

— К тебе пришел, разве не ясно?

Ясно? Ей ничего не ясно. Сразу это понял.

— На счёт смс твоего пришел. Не хочешь объясниться?

Ксюша прошла мимо него, заглянула за ближайшую дверь и поманила за собой пальцем. Оказалось, студенческая кухня. Денис проследил, как она остановилась посреди комнаты и, повернувшись к нему лицом, скрестила на груди дрожащие руки. Насторожило то, что вела она себя не так, как днем. Видно, что переживает, но отчего?

— Я всё доступно написала. Не понимаю, в чем проблема?

Она прикалывается?

— То есть, уведомление о том, что нам больше не стоит видеться, ты считаешь вполне развернутым и не подлежащим обоснованию? У меня, например, по этому предложению уйма вопросов и самый главный: я так и не понял, рассталась ты с Антоном или нет?

Ксюша тихо вздохнула, опустив голову.

— Рассталась.

— Ну!!! И?!.. Бл*дь, Ксюх, не выводи меня, и так на пределе. Скажи конкретно, в чем проблема?

Поддавшись мимолетному порыву, начал наступать на неё, оттесняя к стене и упёршись в полущенные панели руками, склонился над застывшей фигуркой.

Удушье, гул в ушах, всё это испытывал, глядя на её макушку, бурно вздымающуюся грудь.

— Если расстались, значит, свободна, да? Значит, всё хорошо? Тогда откуда взялся весь этот бред с дистанцией?

Ксюша всхлипнула и… тут же взяла себя в руки. Бля** да что же это такое?

— Ты русского языка не понимаешь? — прошептала в пол. — Я не хочу быть с тобой. Ты… — сглотнула, с вызовом вскинув голову, — ты опасен, Денис. Я не хочу связываться с тобой. Я… боюсь, понял? Не дави на меня!

На Дениса словно ведро холодной воды вылили. Пошатнулся от опустившей на глаза пелены.

— Какого… тогда пришла? Какого не оттолкнула? — вышел из себя, опускаясь всё ниже и ниже. — Зачем дала надежду?

Уже не знал, что и думать. Так и тянуло наговорить грубостей, стряхнуть хорошенько, привести в чувство и жадно впиться в сладкие губы. До боли. До трясучки. Искусать мягкую плоть, чтобы аж вскрикнула. А потом зализать место укуса, вобрать в себя до последней капли сорвавшийся с губ судорожный вздох.

Ксюша попыталась проскользнуть под рукой, но Денис, не смотря на окольцовывающую боль в грудной клетке, перехватил её, вжимая в стену. Смотрел в испуганные глаза, вмиг наполнившиеся слезами, и чувствовал, как начинает медленно сходить с ума.

— Ксюш, ну что же ты творишь, м? Ну не верю я… Скажи!.. — требовательно поднял её подбородок, и тяжело дыша, прижался лбом ко лбу, утопая в блестящих от слёз глазах. Чувствовал, что что-то не то. Ну не могла она вот так просто взять и учудить подобное. В чем смысл? — Он запугал тебя? Может, обидел?

— Никто меня ничем не пугал! — разозлилась, протиснув между телами руки. Хотела надавить на плечи, оттолкнуть, но вовремя вспомнила о травме. — Да что же ты непонятливый такой, Денис! — возмущенно топнула ногой. — Говорю-говорю, а ты ни в какую! Отстаньте от меня! Оба!

И тут его терпение подошло к концу, не железный ведь. По-нормальному хотел, а оно, бл*дь, никак ненормально. Не выдержав, лупанул кулаком по стене над её головой. Ксюша вскрикнула, моментально сжавшись.

— Денис, ты глухой или непонятливый? Что не ясно?

— Да многое не ясно. Ещё днем заливала одно, вечером — другое. Скажи, я похож на дебила? М? Или тебе по приколу было подержаться за член.

Ксюша вздрогнула. Щёки залило румянцем.

— Придурок!

— Я?.. Да-а-а. Придурок. — Прохрипел, не контролируя голос. Уже и руки не чувствовал, продолжая размеренно наносить удары о кирпичную кладку, и на потоки слёз не обращал внимания. — Чего ты ревешь? Ну, чего? Радуйся, ну! Давай! — Отодрал от стены, швырнув на середину комнаты. Ксюша бросилась к двери. Не успела. Он быстрее. Снова перехватил, на этот раз со спины. До яркой вспышки перед глазами вжал в себя. Сердце зашкаливало, отдаваясь в ушах. Обезумел настолько, что потерялся.

— Дай нормальный ответ, Ксюх. Нормальный. Честный, — попросил горячо, склонившись к её уху, и тут же почувствовал, как она вздрогнула от прикосновения его губ, разомкнула упорно стиснутые губы, вбирая рвано глоток воздуха.

— Я поняла, что не хочу быть с тобой. Всё! Не ищи того, чего нет. Отныне каждый сам по себе. И к Антону не лезь! Держись от него подальше. Он… тут ни при чем.

По её щекам сами собой катились слёзы. Крупные, солёные-солёные. Ещё с утра помнил их вкус. Не цепляли. Именно сейчас не цепляли, а только больше выводили из себя.

— Держаться от него подальше? Что ты знаешь? Говори! Почему я дожжен оставить его в покое?

Его руки уже по всему её телу. Сжимал со всей силы. И грудь с торчащими сосками мнул, содрогаясь с ней в унисон, и ягодицы, прижимающиеся к паху, и тонкую талию. Раздавить бы… раздавить, а потом обласкать.

— Я… ничего… не знаю, — Ксюша давилась слёзами, разрываясь на части. — Просто… не важно. Денис, не доверяй ему и всё.

— Не доверять? — сухо рассмеялся, оттолкнув её от себя. — Не переживай. Я и так никому не доверяю.

На кухню заглянул обеспокоенный Женька, выразительно сдвинув брови.

— Ден, Константиновна сунет. Пора закругляться. — И мазнув по плачущей девушке взглядом, скрылся за дверью.

Повисло молчание. Было ощущение бредового сна. Глупого, дебильного. Может, он до сих пор в отключке и это плод его воображения?

— Уверена? — наклонился над поникшей головой, спрятав разбитый кулак в кармане спортивок. — Что не хочешь быть со мной — уверена, Ксюх?

— Да, — просипела едва слышно, вытирая дрожащей ладонью слёзы.

— Да?

— Да!! — закричала на весь этаж, сцепив до боли пальцы. А когда подняла голову, приготовившись выдержать горящий ненавистью взгляд… столкнулась с оглушающей пустотой.

Согнулась пополам, медленно оседая на холодный кафель. Хотелось выть. Как же больно-о-о…

***

Денис пытался собрать мысли в кучу, а они ни в какую. Нахрен неслись прочь.

— Сука-а-аа, ну вот как так, а? — навалился на руль, пытаясь отдышаться. Долго смотрел в одну точку, а потом потянулся за сигаретами.

Вовка, нырнувший в салон следом за другом, благоразумно не вмешивался, боясь попасть под раздачу. Пускай выпустит пар, потом всё узнает. Хотя… и так всё ясно: влип Денис, при чем, по уши.

— Клянусь, я придушу его. Узнаю, чем запугал её, а потом отмудохаю так, что жить не захочется. За всё ответит, с*ка, за всё-ё-ё…

Долин расположился сзади, зыркая поочередно то на притихшего Вовку, то на беснующегося Дениса. Теперь понял, к чему весь этот загон с проверкой. И девушку вспомнил, только… разве она не с Антоном была?

— Ден, ты поаккуратней, что ли, — осторожно посоветовал Александров, благоразумно положив руку на ручку. — Чем быстрее оклемаешь, тем быстрее разберешься.

Денис глубоко затянулся, откинувшись на спинку. С минуту сидел с закрытыми глазами, возвращая способность ясного мышления. Вован прав. Сейчас важно вернуться в прежнюю форму. Пока его рвало изнутри от боли — ни о каком выяснении правды не могло быть и речи. Не выстоит.

Чёрная Тойота взревела двигателем. Не смотря на уговоры друзей, так и не уступил руль. Может потому, что нуждался хоть в какой-то опоре, а может оттого, что просто не смог.