* * *

Сон отступал медленно, нехотя, словно не желал выпускать из своих объятий. Я потянулась, пытаясь проснуться, и тут поняла, что объятия что ни на есть настоящие — жаркие и крепкие — и не собираются развеиваться. Замерев, я медленно подняла голову и столкнулась с внимательным голубым взглядом.

— Кажется, я тебя напугал?

От мягкого бархатного тембра у меня по коже побежали мурашки.

— Не ожидала так проснуться, — прошептала я и покраснела, поняв, как это звучит со стороны.

— Не хотел тебя будить. Солнце еще не поднялось, а в темноте через лес идти трудно.

— Пока позавтракаем, пока умоемся да приберем за собой — уже и в путь можно.

— Тоже верно, — согласился Северин. — Тогда выбираемся. Колобок, кажется, уже проснулся — кто-то там поскрипывает по снегу.

— Знаешь, что странно? — задумалась я, выбираясь из шалаша. — Мы не спросили, как его зовут…

— Думаешь, у него уже есть имя? — улыбнулся Северин и начал подкидывать дрова в костер. Уж не знаю, кто из наших чудных сопровождающих за огнем следил, но обязанности свои выполнял достойно.

— Если нет, мы должны сами его придумать, — весело предложила я.

Мне показалось это отличной идеей — подарить имя волшебному созданию. А наш оживший снежок, несомненно, был волшебным.

Когда я ставила кружку с ягодами и снегом завариваться, к костру приблизился колобок.

— Куда мы сегодня путь держим? — поинтересовался он. — Дело пытаем, аль от дела лытаем?

— Еще не ясно, кто кого пытает: мы дело или оно нас, — тяжело вздохнула я. — Сейчас позавтракаю и попробую еще раз взглянуть на карту. А пока, расскажи нам, милый друг, как тебя звать-величать?

— Имечко мое мне неведомо, — будто опечалился снежный ком. — Никто меня доселе не величал по имени. Вы мне заместо родителей, вот и подсобите.

— Ну что, Аврора, ты его оживила, тебе и выбирать, — ухмыльнулся Северин.

— Хм… Как вам — Снежок?

Я посмотрела на реакцию колобка, он словно хотел обкатать это имя. Перекатился сначала в одну сторону, потом в другую…

— А есть что-то… повкуснее? — выдал он, наконец.

Пока раздумывала, достала нехитрый завтрак и разделила с Северином и Метелицей. Пододвинула взвар.

— Как вам — Зефир? Зефирка, — выдала я, надкусив сухарик.

Снежное чудо вновь покатилось, покрутилось, а потом, подпрыгнув, вернулось к нам.

— Годно, мне нравится, — слегка прокашлявшись произнес он.

— Вот и отлично. — Северин поднялся со своего места. — Аврора, я ненадолго отлучусь, а ты заканчивай завтракать. Я вернусь — соберем пожитки и в путь.

Пока мужчины не было, я быстро перекусила и достала карту. В этот раз она сжалилась надо мной и указала хотя бы направление. Как раз то, в котором скрылся спутник. Я поблагодарила артефакт, подышала на него, согревая дыханием (вдруг он от мороза так странно себя ведет), и принялась собирать вещи. А там уже и Северин вернулся.

Надев снегоступы, я подхватила котомку и указала направление, в котором надо двигаться.

— Сегодня я твои пожитки понесу, — произнес мужчина и, ловко перехватив у меня мешок, закинул его за спину. — Коль говоришь, что туда — идем.

В этот раз дорога давалась тяжело. Снег постоянно налипал, утяжеляя шаг. Небо заволокло тучами, обещая скорую метель. Силы мои к третьему дню пути совсем иссякли: с каждым часом становилось холоднее.

Зефир тоже катился какой-то понурый, не добавляя настроения. Один Северин шел довольно бодро, но и он был молчалив, периодически бросая на меня задумчивые взгляды. От этого становилось не по себе. Чтобы отвлечься, я думала о сестрах: как они там? Справляются ли с готовкой или испытывают терпение леди Некты? Как чувствует себя Селена? Успею ли я принести лекарство? О плохом даже не хотелось думать. Должна успеть!

Эта мысль словно придала сил, и, отряхнув снегоступы, я ускорила шаг, подбадривая Зефира.

На перекус мы решили не останавливаться: погода портилась очень быстро, а конца и края лесу было не видно. Достав несколько кусочков вяленого мяса, я поделилась с Северином, и мы продолжили путь, прямо на ходу утоляя голод.

Мне казалось, что я сейчас упаду в ближайший сугроб и просплю до весны. Добрый Зефир укутает меня снежной периной и посторожит, чтобы какие-нибудь голодные волки не полакомились.

Неожиданно сквозь эти мрачные мысли пробился лучик надежды: вдалеке между деревьев мелькнул огонек.

— Северин, ты видел? — обрадованно воскликнула я, нагоняя спутника. — Вон в той стороне мерцает огонь.

— Действительно, похоже на костер, — недоверчиво согласился спутник, повернув голову.

— Наконец-то согреемся! А может, даже укроемся от непогоды? — И я поспешила в новом направлении. — Это надо же, чудо какое посреди леса!

— Вот и я думаю, странные чудеса, — прошептал мужчина себе под нос, не разделяя моей радости.

Чем больше расступались перед нами деревья, тем отчетливее становилась картина. Мы приближались к поляне, на которой горел большой костер, а вокруг него сидело что-то около дюжины человек… Неожиданно Северин схватил меня за руку, останавливая.

— Подожди, Аврора. Куда ты так торопишься? — шепотом спросил он. — Может присмотримся сначала, что это за люди?

— Наверняка торговцы, по дороге на ночлег остановились, — успокоила я его.

— В лесу? — мужчина скептически выгнул бровь. — Вдалеке от торгового тракта.

— Хм… — задумалась я. — Дорога, и правда, не близко. Но может здесь поселение какое? Мне матушка рассказывала, что некоторые отшельники уходят жить в лес, подальше от суеты…

Северин бросил выразительный взгляд на людей, оживленно беседующих у костра. Их раскатистые голоса доносились и до нашего укромного места, хотя слов было не разобрать.

— А это гости приехали, — то ли спросил, то ли подколол колобок, укатывая вокруг нас снег.

Метелица на ветке проухала, словно рассмеялась. Захотелось показать ей язык. Ну не могу я думать плохо о людях, пока не узнаю их с темной стороны. Да и обогреться очень уж хотелось.

— Аврора, даже если это лесорубы пришли заготовить дрова, давай будем осторожны и внимательны.

— Хорошо, — вздохнула я. — Но без ночлега у костра мы эту ночь не продержимся. Я уж точно.

— Я не дам тебе замерзнуть, помнишь? — он улыбнулся, пристально глядя мне в глаза.

И от этого взгляда мне сделалось жарко. Я только молча кивнула.

— Вот и славно. — Северин приобнял меня за плечи, закрепляя договоренность, и отступил на шаг. — Тогда, Зефир, ты обожди нас в лесу, на поляне не показывайся. Метелица, сделай круг над лесом, посмотри окрестности, а потом пристройся в ветках. А мы знакомиться пойдем.

Раздав указания, мужчина взял меня за руку и не спеша повел на огонек. Стоило нам ступить на поляну, как разговоры стихли. Только искры костра с тихими вспышками устремлялись к небу.

— Доброго вам здоровьичка, — громко произнесла я, когда мы подошли ближе.

На нас пристально смотрели двенадцать пар глаз. Кто-то хищно, кто-то с любопытством. Кто-то с таким оценивающим интересом, что по спине пробежал пронзительных холодок. Возраста они все были разного: трое с окладистой бородой походили на старцев, другие трое с залихватскими вихрами совсем молодые. Подальше от меня сидело несколько крупных мужчин среднего возраста с хмурыми лицами. На купцов обитатели поляны походили меньше всего. Хоть и одеты они были по-зимнему добротно, но будто с чужого плеча. Повсюду виднелось оружие: у кого-то меч на коленях лежал, где-то из снега торчали воткнутые клинки. Я растерялась, не зная, как себя вести дальше.

— И вам не хворать, путники, — протянул коренастый мужик с глубоким шрамом, спускающимся от виска и теряющимся в густой бороде. — Сбились с пути или погреться хотите?

Северин молчал, напряженно всматриваясь в лица незнакомцев.

— Мы бы погрелись, если дозволите, — продолжила я разговор, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мороз крепчает, а до жилья далеко.

— Да уж, далече вы забрались, — усмехнулся один из молодых парней, сверкая дыркой вместо переднего зуба. — Так и сгинуть недолго.

От подобных слов я вздрогнула, и Северин тут же приобнял меня за плечи, успокаивая. Я чувствовала, как он напряжен. От него исходили лучи силы, а взгляд сделался угрожающим и острым, как клинок. Отчего болтун тут же уткнулся носом в свою кружку.

— Ну что, братья, пустим незваных гостей погреться? — Мужчина со шрамом окинул поляну внимательным взглядом.

— Сегодня твое право — ты и решай, — ответил один из старцев, и остальные подхватили это высказывание одобрительными возгласами.

— Ну что ж, тогда гости дорогие проходите к огоньку. Грейтесь. Пока владыка Зимы вас не заморозил.

От этих слов мужская ладонь на моем предплечье сжалась крепче. Хозяева поляны в это время шустро раздвинулись в разные стороны, освобождая нам место перед костром. Я подошла как можно ближе к обжигающему пламени, а Северин, встав у меня за спиной, положил руки на плечи.

— А вы верите во владыку Зимы? — не удержала я любопытства. — В народе говорят, это все древние сказки.

— Оттого вверишь ты или нет, мороз кусать не перестанет. Не так ли, девонька? — скрипучим голосом спросил один из длиннобородых.

Повалил снег…

Крупные хлопья медленно оседали на землю, танцуя свой последний танец. Мне захотелось, как эти снежинки, взмыть ввысь и полететь над лесом, подгоняемой метелью. Все казалось каким-то ненастоящим: этот лес, костер, люди в дремучем лесу. Будто я попала в сказку… Только почему-то в страшную. Новые знакомцы пугали: взглядами, шепотками, даже внешним видом. Но и уйти отсюда без их согласия мы теперь вряд ли сможем. Очень уж настороженно они себя вели, словно готовы были в любой момент схватиться за оружие. Почему не послушала Северина?

Я кинула взгляд через плечо, ища поддержки. Мой спутник стоял так близко, что его дыхание щекотало висок. Поймав голубой успокаивающий взгляд, мне сразу стало легче дышать. Сделав пол шажка назад, я прижалась спиной к мужчине и вновь посмотрела на хозяев поляны.

— Может и так. А вы случайно не знаете, где его искать? Очень уж мне нужен владыка.

— Тому не нужно далеко ходить, у кого зима за плечами, — разнесся над поляной властный голос, пробирающий до мурашек.

Замерев от страха, я повернула лицо на звук. На краю поляны, скрытая снегом и еловыми лапами, ютилась ранее незамеченная древняя избушка. Дверь ее сейчас была нараспашку, а на пороге стояла высокая женщина в дорогом кафтане и красных сапожках. Она была не молода, но удивительно красива. Густые черные волосы подколоты у висков драгоценными заколками, и лишь белая прядь спускается ото лба к подбородку. Яркие желтые глаза пристально смотрели на нас. От этого взгляда хотелось спрятаться подальше — такой злобой вокруг повеяло. На плече незнакомки сидел черный ворон.

— Лес сказал, что ты близко, но не чаяла, что сам на огонек пожалуешь, — произнесла женщина, величественно спускаясь с крыльца на утоптанный снег. — Это больше, чем я смела надеяться.

— Так это твоя свита, — усмехнулся Северин и встал так, что теперь я оказалась у него за спиной. — Жаль, что ты не послушала моего совета и не оставила эти леса.

— Да что ты мне сделаешь? — возмутилась незнакомка. — Ослабленный зверем, еще и с довеском… Против дюжины сильных мужиков.

— Значит зверь твоих рук дело, Велислава, — вздохнул мой спутник. — Стоило догадаться.

— А ты все еще веришь в благородство? — Женщина расхохоталась, но желтые глаза светились ненавистью. — Жаль только, что это животное тебя до косточек не обглодало. Ну, так свита моя это исправит.

Пламя костра, вторя ведьме, взметнулось ввысь, выбрасывая сноп искр. Сидящие полукругом мужчины восприняли это как сигнал и вскочили со своих мест, хватаясь за оружие. Они замерли напряженные, ожидая приказа своей предводительницы. Каждый их взгляд на нее был полон восхищения. Каждым поступком они хотели доказать свою преданность.

Холодок страха пополз по спине, а коленки норовили подогнуться. Я думала только о том, чтобы сорваться и побежать в лес, где есть шанс спрятаться в непроходимой чаще от этих разбойников. Ночевка в морозном сугробе уже не казалась такой ужасной. Нужно было что-то делать.

— Спасибо, люди добрые, что дали погреться у вашего костра. Но нам надо спешить… — произнесла я дрожащим голосом и стала отступать к краю поляны, дернув Северина за собой.

— Что ж вы даже сбитня не попили, — насмехаясь, произнес все тот же коренастый мужик, раскручивая в руке палицу.

— Задержите их, — лениво бросила ведьма, кивнув в нашу сторону. — Девчонку на цепь посадите, я потом решу, что с ней делать. А с Северином осторожнее! Мне нужно его ледяное сердце!

С этими словами она развернулась к избушке и зашла внутрь. Словно не хотела видеть, что здесь сейчас произойдет. От звука захлопнувшейся двери я вздрогнула.

— Вы не сможете меня остановить. — Ледяной голос друга по несчастью даже меня заставил замереть. — Дайте нам уйти по-хорошему, и никто из вас не пострадает.

— Насчет «уйти» — это ты поторопился, — снова заговорил коренастый, делая шаг вперед, и к нему тут же придвинулись еще трое. — За гостеприимство, знаешь ли, надо платить. А то у костра нашего грелись. На поляне нашей отдыхали.

— За платой дело не станет. — Северин достал из кармана три золотые монеты и бросил на снег. — А теперь мы пойдем.

Разбойники проводили монеты алчными взглядами, но только молодой парнишка дернулся к награде. Один из стариков тут же схватил его за воротник. Пристально следя за разбойниками, мы отступили еще на несколько шагов. Каким бы сильным ни был мой спутник, но после недавнего ранения вряд ли справится с этой бандой.

— Ты за себя выкуп бросил или за кралю? — заржал беззубый, выйдя вперед.

— Стоит нам поймать твою девку, как ты сам сдашься, — бросил фразу вихрастый парень, пытаясь обойти нас сбоку.

Они смеялись, перекидывались шуточками и медленно наступали, обходя с боков.

— Чуть не забыла, — вновь донесся женский голос от избушки. — Приятной охоты, мальчики.

Ведьма развязала кожаный мешочек, достала оттуда какую-то пыльцу и подбросила в воздух. Пространство заискрилось, замерцало. Налетел ветер и, подхватив волшебство, понес к лесу. Вокруг поляны поднялась ледяная стена, отгораживающая нас от спасительной чащи. Бежать теперь некуда.

— Охота будет недолгой, — глумливо усмехнулся один из мужиков и замахнулся на нас топориком.

Я вскрикнула, но тут на мужика налетел снежный вихрь и сбил с ног. Никто из разбойников не понял, что случилось, но я успела приметить: колобок нас выручил. Этих мгновений хватило Северину, чтобы наклониться, зачерпнуть горсть снега и, поднеся к лицу, дунуть на него. Ледяная волна накрыла ближайших к нам разбойников, сковывая их прозрачным панцирем. Сверху спикировала Метелица и вцепилась в волосы еще одного душегуба. Но численный перевес все равно был не на нашей стороне, а ворожба явно давалось Северину непросто. Он уже еле стоял на ногах. Прижавшись к нему, я крепко обняла мужчину за пояс, не давая упасть.

— Держись, — прошептал он, и у меня перехватило дыхание.

Вокруг нарастал гул. Только что выпавший снег стал опять подниматься в воздух, медленно закручиваясь в спираль. Зефирчик катался по поляне, сбивая с ног то одного разбойника, то другого и не позволяя к нам приблизиться. Кому-то из них удавалось дотянуться до него и ткнуть острым лезвием. Но ожившему снежку это не причиняло боли. Он отряхивался, и тут же накатывал на бока новый снег.

Мое внимание привлекла ведьма: она что-то зашептала, вычерчивая в воздухе искрящийся круг. Метелица кинулась на нее, пытаясь захватить в снежную ловушку, но ей помешал черный ворон, полетевший наперерез. Однако и этих мгновений хватило, чтобы Северин резко выкинул руку вперед, в сторону все еще валяющихся на земле монет. Из них вырвался яркий свет, ослепляя находящихся поблизости разбойников.

А Северин тем временем сжал кулак и потянул на себя невидимые нити. Даже я почувствовала, как воздух вокруг сгустился, задрожал и словно лопнул. Воздушный вихрь закрутился в бешеную воронку. Вокруг все смешалось, как в самую страшную пургу: снег летал повсюду, острыми холодными иголочками жаля лицо и забиваясь под одежду. Большой яркий костер, приманивший нас своим теплом, погибал под сугробами.

— Уходим, — крикнул Северин, прорываясь сквозь гул метели и стоны разбойников.

Подхватив меня на руки, он шагнул в пустоту, образовавшуюся посреди снежной бури.

— Зефир! — только и успела я позвать.

Прежде чем портал схлопнулся, в него провалился колобок и влетела сова, под душераздирающий, полный бешенства крик. Наступила блаженная тишина. Я зажмурилась от головокружения и крепче обняла мужчину. Мне казалось, что мы куда-то падаем и сейчас вот-вот разобьемся. Но Северин мягко приземлился на обе ноги. Пряча лицо у него на плече, я почувствовала, как он вдохнул полной грудью и облегченно выдохнул.

— Можешь открыть глаза, — прошептал мой спаситель, обдавая щеку теплым дыханием и продолжая удерживать на руках.

— Ух ты! Сколько снежных горок! — донесся сипловатый голос Зефира. — Это ж я какие бока себе накатаю!

— Уху, и опять в двух соснах застрянешь! Ух-ух-ух, — раздался чужой незнакомый голос.

Вздрогнув от испуга, я тут же распахнула глаза и осмотрелась. Никого постороннего поблизости не наблюдалось: Зефир перекатывался по снежным холмам, Метелица сидела на торчащем деревянном шесте с перекладиной. Северин поставил мена на ноги, но не выпустил из объятий. А я смотрела по сторонам и пыталась понять, где мы оказались. А главное — как?

— Ух-ух-устала? — проухала Метелица, глядя на меня своими большими круглыми глазами.

— Ты разговариваешь? — Не могла я поверить своим ушам. — А чего же до этого молчала?

Сова ухающе рассмеялась.

— Речь ей доступна только здесь, — негромко объяснил Северин.

— А мы, кстати, где?

Только теперь я окинула внимательным взглядом все, что меня окружало. Если сначала из-за обилия искрящегося под бледным солнцем снега мне показалось, что мы стоим в поле, укутанном белым покрывалом, то теперь я различила оттенки цвета и рельеф. Увидела дорожку, уходящую далеко вперед и упирающуюся в величественные ворота, словно вытканные из морозного узора. Перед ними возвышались ледяные скульптуры, блестящие в холодных лучах. Вправо и влево от дорожки вились утоптанные тропинки, петляя между сугробами.

— Добро пожаловать в чертоги владыки Зимы, — улыбнулся Северин и жестом предложил проследовать по дорожке.

— К-как это чертоги?

Не верилось, что цель, к которой я шла несколько дней и чуть не погибла, — почти достигнута. Что всего-то надо было открыть портал и… Я оглянулась по сторонам, выискивая указатель или вывеску, которые подтвердили бы слова Северина. Но, как назло, никакой таблички не наблюдалось. Тогда я достала карту-артефакт, которая должна была меня сюда привести. На ней медленно проступали линии, обрисовывая границу чужих владений: парк, дорожки, оранжереи, пруд, замок. Ромбик-маячок крутился на одной из дорожек заднего двора. Он так и не показывал маршрут, оставаясь на одном месте. Однако то, что я видела на карте, и что я видела перед собой — все это подтверждало слова спутника.

— То есть все это время, — с трудом сдерживая гнев, заговорила я, — ты мог открыть для меня портал, который сразу перенесет куда надо. Но вместо этого мы шли через зимний лес, ночевали в сугробе…

— В шалаше, — поправил меня Зефир, но я не обратила внимания, продолжая:

— Рискуя замерзнуть насмерть…

— Я же обещал, что согрею тебя! — мягко проговорил Северин, но это только сильнее разозлило.

— Почему? — прошептала, чувствуя, как губы дрожат от обиды. — Мы чуть не погибли!

— Сначала я не мог открыть портал, — попробовал объяснить мужчина, но я не хотела его слышать.

— А что изменилось сейчас? Впрочем, не отвечай — сама догадаюсь. Тогда опасность грозила только мне, и повода использовать магию не было. Сейчас же охотились на тебя… Не отвечай, я все понимаю, — произнесла грустно и развернулась к мужчине спиной.

Знаю, он хотел что-то сказать, но в данный момент я не могла его слушать. Слезы душили, грозя политься нескончаемым потоком. Нужно было успокоиться, чтобы продолжить общение со всемогущим существом без эмоций и глупой обиды. А для этого не помешает пройтись.

— Простите, владыка, мне нужно немного побыть одной, — прошептала срывающимся голосом и быстрым шагом пошла вперед.

Кажется, Северин собирался меня догнать, но Зефир преградил ему дорогу. Спасибо, мой хороший. Пусть это временная передышка, но она мне очень нужна. Нельзя наделать глупостей, когда на кону жизнь младшей сестры. А чувства? Кого волнуют чувства простой смертной.

Я шла, не разбирая дороги, и не заметила, как влетела в какую-то магическую преграду. Она напоминала не то плотную паутину, не то — портьеру между комнатами. Крепко поймала, не давая сделать шаг ни вперед, ни назад. А пару ударов сердца спустя по поверхности «паутины» пробежала голубоватая вспышка и вытолкнула меня с другой стороны.

Открывшийся зал походил на своеобразную зимнюю оранжерею. Под большим ледяным куполом, напоминающим прозрачное стекло, прятались клумбы, сады и горки, окольцованные дорожками. Но все это находилось под толстым покрывалом снега.

Однажды мне довелось посетить тропическую оранжерею, поэтому я представляла, как они выглядят. Помимо того, что внутри невероятно влажно и жарко даже в холодный сезон, там повсюду пестрели цветы и зеленели экзотические растения. Здесь же я зябко поежилась от холодного безмолвия.

Чтобы не врезаться в очередную магическую преграду, я медленно побрела вперед, внимательно осматривая все вокруг. Казалось, что кто-то забыл закрыть форточку, и с наступлением зимы под купол намело снега. От этого все живое погрузилось в сладкий сон до весны. Не удержавшись, я решила проверить свою догадку и, присев на корточки, принялась разгребать снег руками…

— Невероятно… — вырвалось у меня, когда под холодным пушистым одеялом обнаружились яркие живые цветы.

Девять перламутровых остроконечных лепестков собраны в соцветие вокруг бирюзово-голубой сердцевины. Тонкий стебелек и несколько листиков-лодочек. Именно так описывали волшебный цветок жрецы в своем письме.

— Да, это именно то, что ты искала, — раздался за спиной голос Северина. — Но его нельзя просто так срывать.

— Почему? — прошептала я, боясь даже дыханием навредить подснежному чуду.

Оно так меня поразило, что я забыла об обидах. Глядя на перламутровый бутон, невозможно думать ни о чем плохом. Когда обоняния коснулся тонкий морозный аромат, захотелось улыбнуться и сделать что-нибудь хорошее. Все ссоры стали казаться мелкими и несерьезными. Как можно злиться на Северина, если он спас мне жизнь? Ведь там, на поляне, ведьма хотела вырезать его сердце, а меня отдать разбойникам.

— Цветок обладает невероятной силой. Бесснежник освобождает истинные чувства от наведенной порчи и очищает душу. Дарует кристальную ясность мысли и светлую радость. Его аромат делает мир ярче и светлее, а сок вызывает прилив безмерного сострадания ко всему живому. И рождает порыв творить добрые дела, а это ведет к физическому истощению…

— Но… как же он поможет сестре?

— Если в специально приготовленное зелье добавить каплю сока бесснежника, а также вложить частичку своей силы, то оно снимает любые темные проклятия.

— Своей силы? — прошептала я, поднимаясь на ноги. — Но у меня…

— Все еще не веришь? — Северин улыбнулся и взял меня за руку. — В тебе сокрыт великий дар. Магия, подвластная единицам. С ее помощью ты оживила Зефира. И… Зря ведьма надеялась, что мое ледяное сердце дарует ей власть над временем. Лед растаял… В тот день, когда я встретил тебя.

Я смотрела в искрящиеся серебром глаза Северина, и не могла поверить в его слова. Сердце то колотилось как сумасшедшее, то норовило остановиться от восторга. Неужели этот невероятный мужчина признался мне в чувствах? Или я принимаю желаемое за действительное? А может, всему виной аромат цветка и навеянные сладкие грезы?

Я стояла и смотрела на владыку, не в силах вымолвить ни слова, а он… Он ласково обнял мое лицо ладонями, отчего по коже пробежал томительный жар. Погладил большими пальцами по щекам. А затем стал медленно наклоняться, чтобы…

Настойчивый стук по стеклянному льду заставил вздрогнуть, разрывая таинство момента. Мы одновременно посмотрели наверх. Метелица активно привлекала наше внимание.

— Кажется, на кухне все готово для приготовления зелья, — негромко сказал владыка Зимы и вновь посмотрел на меня.

— Зелья? Ты позволишь приготовить лекарство здесь? — недоверчиво переспросила я.

— Не просто позволю, а помогу тебе.

— Спасибо! — прошептала тихо, не зная, как еще выразить свою благодарность.

— Поспешим. — Владыка Зимы опустился перед цветком на колени и принялся творить чудо.

Сначала он слепил из снега небольшой сосуд, напоминающий бутылку с широким пузиком и узким горлышком. Затем подул на свое творение, и оно превратилось в ледяную вазу. Аккуратно срезав цветок, он поместил его в этот сосуд. На дне засверкали жемчужные капельки сока, чаруя своим сиянием.

После этого Северин поднялся, взял меня за руку и повел по тропинке. В душе бушевали странные эмоции. Мысли скакали с одного на другое. Не верилось, что я смогла дойти до чертогов — все здесь казалось таким сказочным и нереальным. Дивилась красоте владыки — он и в лесу казался мне красивым, а в своих владениях стал совершенством, как ледяные статуи у ворот. Сердце таяло от благодарности: он поможет мне спасти сестру.

После того, как я вдохнула аромат бесснежника, я многое увидела в ином свете. Захотелось прислушаться к своим чувствам и желаниям, а не выполнять приказания мачехи. Захотелось помогать людям, а не работать служанкой в собственном доме, прячась от всех.

Вышли мы совсем не там, где я проникла в снежную оранжерею. Хотя непонятный полог закрывал и этот проход.

— Тут специальная защита, — пояснил владыка, как только мы прошли сквозь «паутину». — Она поддерживает нужную температуру, пока цветы спят до весны, и следит за магическим фоном.

— А где мы сейчас? — не утерпела я от вопроса, потому что мы оказались не на улице, а в длинном коридоре с ледяными стенами, украшенными морозным узором.

— Этот путь ведет в наш замок.

В конце коридора возвышались величественные ворота. Владыка приложил ладонь к небольшой дощечке на одной из створок, и она тут же начала оттаивать. Белый иней исчезал, будто смываемый теплой волной, пока в какой-то момент не раздался щелчок. Ворота медленно распахнулись.

Уже не один раз за этот длинный день я сталкивалась с волшебством, но то, что наблюдала сейчас заставляло задыхаться от восторга и удивления. Промерзший замок оттаивал и просыпался при виде хозяина. С каждым шагом воздух в коридорах становился теплее. Морозные узоры постепенно исчезали. Свисающие сосульки начинали капать, постепенно наполняя стоящие под ними узорные чаши. На стенах между большими стрельчатыми окнами вспыхивали факелы. Их теплое пламя освещало наш путь и придавало окружающему пространству таинственности.

Вскоре мы оказались на большой кухне. Она уже дышала жаром, наполняясь аппетитными ароматами. В печи трещал уютный добрый огонь. Рядом закипал чайник. Шкафы с посудой стояли нараспашку, будто приглашая накрыть стол и угоститься.

Северин помог мне снять верхнюю одежду и повесил ее на крючок за дверью. Туда же отправился и его меховой плащ.

— Тут совсем никого нет? — почему-то шепотом спросила я, осматриваясь.

— Почти, — улыбнулся Северин. — Обычно мы с Метелицей справляемся вдвоем. Но раз в год приглашаем к себе нескольких мастериц, которые наводят порядок в замке, делают заготовки, а некоторые — учатся ворожбе.

После этих слов лицо владыки помрачнело. Он развернулся и начал проверять шкафы и шкафчики, доставая посуду и продукты.

— Так я и познакомился с Велиславой, — вздохнул он, не глядя на меня. — Она была талантливой девушкой и очень хотела научиться всему и сразу. Мне льстила такая тяга к знаниям. Да и помощница бы не помешала. Когда каждый год делаешь одно и то же… В общем, я очень рассчитывал передать ей часть морозных обязанностей и старательно делился знаниями, пока однажды она не нашла бесснежник…

Северин замер около стола, понурив голову. Я догадалась, что дальше произошло: аромат цветка сорвал с ведьмы маску и обнажил истинную сущность — злое сердце. Такую тьму не изгонишь волшебством. Она прорастает корнями в душу.

Молча подойдя к мужчине, я обняла его со спины, даруя поддержку и выражая сочувствие. Хотелось забрать его боль, чтобы освободить сердце от тяжести. Обман и предательство всегда глубоко ранят. Но бескорыстная доброта способна залечить эти шрамы.

Развернувшись в объятиях, Северин склонился к моему лицу. Убрал прядку, упавшую на глаза. Провел подушечками пальцев по щекам, даря приятную ласку.

— Я не шутил на счет твоего дара. Когда ты смеешься, сковывающий меня холод отступает. Наконец-то я чувствую тепло и легкость. Ты спрашивала, почему я сразу не открыл портал… Сначала не мог. А потом… боялся.

— Меня? — прошептала неожиданно севшим голосом.

— Одиночества. Ведь ты шла за цветком и, найдя его, вернулась бы домой. А я… Как бы эгоистично это не звучало, но я не хочу больше быть один. Не после того, как узнал тебя.

— Мне надо спасти сестру.

— Я понимаю. — Он крепко сжал объятия, уткнувшись лицом в мои волосы.

Так крепко, словно… прощался.

— Ты ведь можешь пойти со мной?

— К сожалению, в шумных городах мне нет места. Там в меня мало кто верит. И совсем никто не ждет. Так далеко от источника силы я ослабну и не смогу дать отпор недоброжелателям.

Мне было так уютно в сильных мужских объятиях, что я тоже совсем не хотела никуда идти. Я не представляла, как смогу отправиться в обратный путь, оставив Северина.

— Там нас ждут мои сестры и мачеха. Понимаю, что этого мало, но мы ненадолго! Спасем сестру и сразу обратно.

Я говорила быстро, боясь, что владыка откажется в самом начале и не даст до конца озвучить предложение. Я хотела, очень-очень хотела показать ему свой дом. Свою семью. И познакомить их с этим невероятным мужчиной.

— И ты готова? Готова вернуться сюда со мной? — неверяще переспросил владыка.

Он разорвал объятия, чтобы заглянуть мне в глаза. Кажется, тоже боясь спугнуть. Вот только я больше не боялась. Сердце пело от счастья, а в душе расцветали самые настоящие бесснежники. А как иначе, если я — люблю?

— Если ты позовешь, я пойду за тобой на край света, — ответила тихо и предельно честно.

Больше не говоря ни слова, Северин накрыл мои губы долгим и очень нежным поцелуем. И там, под моими пальцами, билось самое настоящее, живое и теплое сердце.

Сердце владыки Зимы, растаявшее от взаимной любви.