Глава 19

Владимир

В скайпе наш главный снабженец Семён Павлович Журиков невнятно, как с перепоя в тумане, говорил об износостойкости материала для пультов управления нашими дронами, что-то о пластике и производителе. Я мрачно смотрел в ноутбук и тупо кивал. Смысл до меня всё равно не доходил. Голова болела, на душе было муторно.

Бу-бу-бу, бу-бу-бу…

Когда же это кончится?!

И вдруг Журиков прекратил монотонно бубнить и застыл, явно что-то ожидая от меня. Последнюю фразу я совсем не слышал, поэтому ляпнул наугад:

— Ладно, Палыч, подумаю. Пришли мне спецификацию.

— На заведующую отделом? — выкатил на меня глаза Палыч.

Упс, кажется, промахнулся. Но я развёл руками, словно не я тут дурак, и заявил:

— Ты сам понимаешь, на что. Остальное после.

— Но Владимир Георгиевич…

— Всё, я занят! — ответил я и отключил связь: признаваться в том, что в голову лезут мысли об одной блондинке и, как следствие, у меня самого интеллект стремится к уровню Барби, было стыдно. Если что-то Палычу на самом деле надо, попросит и во второй раз, и в третий. Он такой.

Я закрыл ноутбук, стало ещё тоскливее.

Мой кот, толстый увалень Капся, серебристый шотландец, вскочил на закрытую крышку компьютера и обтёр меня толстой тушей, ткнулся головой в плечо, словно кулаком. Заурчал. Обошёл лапами-валенками беспроводную мышь, пренебрежительно спихнув её по обыкновению на пол, и любовно сунул хвост мне под нос. Я отпрянул и чихнул от шерстинок, попавших в ноздрю. Потрепал шерстяного бомбовоза между короткими ушами, умилительно загнутыми вперёд, но не растаял.

В мыслях вместе с чихом снова объявилась Милена. Она как квантовая загадка с котом Шредингера: вроде бы есть, но на самом деле её нет. Только намёк на то, что могло бы быть в прикрытых ресницах, в ответе на поцелуй, в глазах с поволокой, а потом сразу древком в лоб.

Честное слово, лучше б она оказалась шпионкой! Всё было бы ясно, как Божий день: война, козни, засечь и обезвредить. И я имел бы полное право её ненавидеть! А тут… Я ничего не понимаю.

С другой стороны, я не позволю собой играть, одна уже поиграла. Хватит. Я вообще прекрасно живу без отношений, у меня есть работа, своя жизнь, наполненная, прекрасная жизнь! Мне и так суток не хватает, чтобы сделать всё запланированное! А секс… Да разве же это проблема, чтобы думать об этом?!

Я провёл ладонью по лицу. Коснулся случайно шишки и втянул сквозь зубы воздух. Скривился. Капся уставился на меня лунными, жёлтыми глазищами.

— Ты тоже считаешь меня дураком? — спросил я кота.

— Хо-хо, да кто-то делает прогресс! — послышался весёлый голос Кира, и он объявился на пороге кабинета. — Самокритика, как признак отшелушивания индюка и растущего самурая! За это на вот, держи! Еле нашёл в твоём каменном скворечнике хоть что-то похожее на аптечку и то зря. Она пустая. Сгонял к Лерочке — той, что с конями, милейшая девочка!

Он протянул тюбик с крупными буквами: «Синяк», при виде которого мне представился бомжеватый алкоголик после попойки и драки. Докатился, Казанова…

— Это ещё зачем? — не взял мазь я.

— Чтобы ты на единорога не был похож, — улыбнулся друг, придирчиво взглянул на мой лоб и поправился: — Точнее был, но недолго.

— Не буду я ничем мазаться, — буркнул я.

— Угу, от льда ты тоже отказался, — заметил Кир. — Хочешь, чтобы все видели травмы с твоего любовного фронта?

— Что ты несёшь! — взвился я. — Нет никакого фронта! Я споткнулся, налетел о дерево…

— Угу, а дерево тоже оказалось агностиком, а не буддистом, — иронизировал Кир, — и не поверило, что вы с ним одно целое, а потому врубило тебя по голове. Чем? Лопатой? Сковородкой? Дверью в лоб? Или она действительно такое дерево, и ты сказал ей об этом?

— Угомонись! — рыкнул я. — Я не хочу говорить на эту тему. И вообще, пойдём в лабораторию проверять, возможно ли увеличить полезную нагрузку на нового Жука.

Кир развёл руками и цокнул.

— Нет, не пойдём. Тебе в лабораторию нельзя.

— Почему?! — нахмурился я.

— Там висит табличка «Для умных», а ты только что при свидетеле, — Кир взял в охапку кота и, стиснув, ткнул в него пальцем, — признал себя дураком. К тому же у тебя в правое ухо микрофон вставлен вместо наушника. Как прошла Скайп-конференция?

Я потянул проводок из уха и уставился на гаджет.

— Впору делать себе харакири.

— Да ладно! — рассмеялся Кир. — Пойдём лучше смывать с твоей Цессны следы вражеского обстрела. Или напьёмся.

Я встал и забрал у него кота.

— Я бы хотел побыть один.

Кот обиделся и спрыгнул с моих рук, покогтив меня при этом.

— Ну тогда ты иди мой самолёт, а я напьюсь. Чаю, — ответил Кир. — Как раз распаковал превосходный китайский Бай Хоу из горной провинции.

— Самолёт — это хорошая мысль, — проворчал я и поплёлся к ангару.

— Если надоест париться одному, зови! — крикнул мне вдогонку Кир.

Пожалуй, медведь-шатун, которого разбудили и выгнали из берлоги, чувствовал бы себя веселее, чем я сейчас. Но Кирилл был прав: стоило заняться делом, в котором требуется меньше мозга и большой расход сил. Кстати, наёмным работникам такое важное мероприятие, как помывка самолёта, я не доверяю. Пусть у меня и не межконтинентальный авиалайнер, и не военный истребитель, но от тщательности и аккуратности процесса зависит безопасность полёта.

* * *

Увы, моя бедная Цессна была похожа на молодую утку, сглупа вывалявшуюся в грязи. Никогда её такой не видел. И всё она… соседка.

Тяжело вздохнув, хмурый, как старый чёрт на пенсии, я надел рабочий комбинезон. Затем заставил себя перевести внимание на Цессну, чтобы потом не пожалеть об этом. Как следует закрыл колёса, тормоза, приёмники воздушного давления, кабину. Расчехлил моющее оборудование, которому позавидовала бы суперсовременная автомойка, и подключил воду. Тугим напором ударило по фюзеляжу, степная грязь отслоилась, как при бомбардировке частицами, и фонтаном начала стекать на пол.

Поджав губы, я сосредоточено поливал из шланга крылья и брюхо моей малышки. Концентрация и внимание — вот что мне нужно!

Внезапно неуловимое чувство коснулось спины и пробежало по телу мурашками. А затем я услышал голос… Её голос. Звонкий и чертовски женский.

— Владимир! Эй!

Галлюцинирую?

Я резко обернулся и оторопел: метрах в двух стояла она. Бандитка. Милена.

Как призрак из сна, ужасно милая, смущённая, с корзинкой, с развевающимися красивыми волосами, в простом, нежном платье и почему-то в облаке сверкающих на солнце брызг. Время бы остановилось, как и моё сердце, если бы в следующую секунду не раздался отчаянный взвизг, и Милена не отлетела бы в клумбу под напором воды.

Чёрт! Да я же её поливаю!

* * *

Я отжал кнопку шланга и бросился к Милене, растерянно моргающей на газоне и непоправимо мокрой. Тонкая ткань облепила её совершенное тело так, что можно было разглядеть кружевное белье и контуры под ним. Кровь отхлынула от моего лица. Дыхание тоже сместилось куда-то в нижние уровни. Я опустился на колени перед ней в траву.

— Вы ушиблись? Простите… Не ожидал…

Навис над ней, испытывая самое идиотское на свете смешение чувств. Милена облизнула свои и без того манящие губы и сказала:

— Э-э…

Я заметил, что она держится рукой в районе солнечного сплетения.

— Больно? — нахмурился я.

— Н-нет… Это карма. Теперь и вы можете нарисовать звёздочку, — пробормотала Милена и криво улыбнулась.

— Вы так подумали? Да что вы! Я не собирался вам мстить. — Я немного отстранился. — Я цивилизованный человек.

— Эммм… возможно. — Она села, поджав под себя ноги, и растерянно оглянулась. Приподняла корзинку с травы. Из переплетённых прутов полилась вода, на траву выпал маленький термос. Милена пробормотала: — Ну вот, думала предложить вам чаю, а получился Нарзанный источник.

Она перевела взгляд на меня и воскликнула:

— Боже! Какая у вас шишка! — её рука потянулась к моему лбу, но остановилась. Милена потупилась. — Извините.

— Чаю? — Это было последнее, что я ожидал от неё услышать.

— Угу… И шоколадку. Круассанов Оксана напечёт вам лучше меня, я вас лучше травить не буду. Наоборот, думала начать с чистого листа, а то как-то не задалось, но не судьба…

— Думаете, у меня не найдётся лишнего А4?

Милена загадочно посмотрела на меня и спросила:

— Не поможете встать?

В моей голове мелькнуло идиотское, что лежать рядом с ней безопаснее, причём лучше сверху. «То есть ты всё-таки приняла моё предложение?» — подумал я, с трудом удерживая в узде радость и вину, и какое-то сладкое гудящее наваждение в собственной голове, замедляющее мыслительные процессы. Но я вскочил на ноги и протянул ей руку.

— Да, конечно!

Опираясь на мою ладонь, она встала и улыбнулась, упоительнее всех Афродит и участниц шоу мокрых маек. Где-то в моей голове прозвучали фанфары.

— Пожалуй, я пойду… В следующий раз… — произнесла она. И покачнулась.

На условном рефлексе я подхватил её на руки быстрее, чем подумал:

— Держу!

— Ой! Вы что делаете? Зачем? Отпустите… — ахнула она. И ухватилась руками за мою шею.

— Бросьте, — буркнул я. — Вам надо полежать! После удара из брандспойта в живот лежать… надо…

Как легко захмелеть от прикосновения к ней и тёплого запаха. Милена неловко отдёрнулась.

— Да я в порядке. Просто каблуком в ямку наст…

Она запнулась, так как я уже внёс её через распахнутую кухонную дверь в дом. Мимо шкворчащих сковородок, запаха резаной капусты, тёртой свеклы и широко раскрывшей глаза Оксаны.

— Прывет… — ошалело пробормотала моя кухарка-горничная.

— Привет, Ксю! — сдавленно и несколько по-мультяшному сказала Милена, неуверенно ёрзая в моих руках и пытаясь высвободиться. — Владимир… Пожалуйста.

— Полежать. И мокрое снять… — ответил я уже на выходе из кухни. Взглянул на диван в гостиной, подумал: «Что я творю?» и направился к лестнице наверх к моей спальне.

— Стоп! Поставьте меня на ноги! — рявкнула внезапно уже совсем не по-дружески Милена. — Немедленно!

И я очнулся. Чёрт! Кажется, IQ у меня никогда и не было…

— Я только хотел помочь, — пробормотал я, краснея от того, что едва не превратился в неандертальца, и аккуратно вернул девушке вертикальное положение. Разжал руки и сунул их в карманы. Пещерный человек во мне ещё бушевал, гормоны требовали «на плечо и в берлогу». Шишка дала о себе знать.

Милена ничего не ответила.

Мы стояли и смотрели друг на друга у подножия лестницы. Сердце тупо стучало в груди, и разум требовал прекратить. А она была слишком красива, чтобы отвернуться. И практически обнажена. С усилием воли я отвёл глаза.

— Вам на самом деле надо переодеться. Простудитесь. И в таком виде идти нельзя. Просто подождите здесь, я принесу что-нибудь сухое, хотя бы халат. Я сейчас… А потом найдём чай и чистые листы, А4 или какие вам угодно…

Я отвернулся и наступил на ступеньку лестницы. И вдруг почувствовал её прохладную руку на моей кисти.

— Владимир…

— Что? — оглянулся я.

А у неё голубые, почти синие глаза. Как небо!

Милена взволнованно потянулась ко мне и коснулась розовыми губами моих. Какая тёплая нежность… Я обнял её, чтобы не ускользнула. Надо же: ни ведра, ни граблей, только она!

— Оксана сказала, ты просил чаю? — вдруг прервал блаженство голос Кирилла.