Глава 20

Милена

— Владимир! — позвала я.

Не знаю, зачем, просто вырвалось. Может, потому, что только что было так горячо от его рук и вдруг стало холодно.

Он обернулся, какой угодно, но не каменный. Надежда в карих глазах. Смущение, абсолютно противоречащее его привычному образу. Оно так шло ему, что мной овладело рискованное любопытство, после которого хоть потоп, и я поддалась порыву. Поцеловала.

Владимир отозвался мгновенно, окутав меня своим теплом и запахом. Горячие руки на моих плечах, пальцы по шее. Нежно, трепетно, жарко. Его веки закрылись, лицо стало таким, словно робот-контролёр, сидящий за пультом управления в его голове, отключился, и из маски проступил другой Владимир. Высокий лоб, брови, тёмные веки, пушистые ресницы, прямой нос, скулы… Всё это было так близко и настолько живым, чувственным, что хотелось смотреть. Но его губы творили такое, что мои глаза сами закрылись, и я улетела вся в мурашках. Не стало ни единой мысли в голове. Секунды на три. А потом за моей спиной раздалось неуместно весёлое:

— Кто просил чаю?

Мы с Володей оторвались друг от друга, будто вынырнули из подпространства. Обалдело взглянули друг на друга, потом оглянулись на голос. Излишне бодрый Кирилл в его любимой футболке с Буддой в солнечных очках стоял с крошечной пиалой в руках, видимо, только что вышел из одной из комнат в коридор.

— Сгинь! — глухо сказал ему Владимир

— А-а… — ответил тот с хитрой физиономией совсем не просветленного монаха и шагнул обратно.

А мне на плечи опустилось что-то махрово-тяжёлое. Невесть откуда взявшаяся Оксана пробубнила из-за спины зычным голосом царь-колокола:

— Вот и полотенчик! На кой сухое искать?

Я обернулась. Она нарисовалась в моём поле зрения, словно стояла по левому флангу, пока мы целовались. Как неловко!

— И платьичка служебные у меня горкой сложены, прямо тута, возле кухни. Само то, чтоб мокрое скинуть!

— Спасибо, Оксана, не стоило беспокойства… — проговорил Владимир, убирая руку с моего предплечья.

— Та яко ж беспокойство, Владимир Георгич? Я сразу не сообразила! А потом глядь в окно, глядь сюды и спохватилася. Пойдём, Мыла, пойдём… — И она совершенно бесцеремонно оттянула меня за руку от Чупа-чупса.

— Э, я… — растерялась я.

— Конечно, переодеться, пожалуй, надо… — только и молвил он.

У меня не было никаких шансов противостоять напору Оксаны. Даже если б я начала тормозить каблуками туфель, они наверняка бы оставили за собой горящий след в бороздках на паркете, но и это бы не помогло. Такую б силу и на благо Отчизне — если комбайн сломался.

— Мила, возвращайся к нам чай пить! — крикнул вслед Владимир и уже тише: — И я тоже переоденусь.

Оксана втянула меня на кухню и захлопнула дверь. Улыбка на её круглом лице стёрлась, словно след от жира мыльной губкой. Она поджала губы и посмотрела на меня недобро:

— Значит, вот кого ты ночью с конём загадала!

Я опешила.

— Да не загадывала я! Он сам пришёл…

Оксана достала из шкафчика серое форменное платье на мамонта и сунула его мне в руки.

— Зараз ты сюда припёрлась. На, переодевайся, Мата Хари!

Я рассердилась:

— Я ХХХL не ношу! И вообще, какие ко мне претензии, если ты сама смеялась над ним и говорила, что такой каменный истукан даром не нужен?

— Надевай! — рыкнула Оксана, утыкая руки в боки. — Лучше пусть со мной истукан, чем с тобой осёл… мартовский!

— Кот, — поправила я.

— Не умничай! Всё равно тебе с ним ничегошеньки не светит, поняла? Он по-настоящему умных любит!

Я даже бровь изогнула от изумления.

— Ты думаешь, я с тобой не конкурентоспособна в этом плане?

Оксана фыркнула.

— Я разговор слышала: тебя он умной не считает! Зато Чупа-чупс пожрать вкусно любит, и чтоб тишина и порядок. Это я ему обеспечиваю. Остальные на один раз. Думаешь, зря его ещё и Бабовозом назвали?! Привезёт бабу на одну ночь, увезёт, и никто её больше никогда и не увидит! А я кормлю его каждый день! — Она выставила ладонь и сжала её с силой в кулак: — Вот он где ужо, прикормленный!

— Ну-у-у если так, — потянула я и, покосившись на форменное платье, в которое можно было бы завернуть двух меня, поправила на плечах огромное, почти как простыня, полотенце и улыбнулась. — Теперь всё понятно. Тогда, пожалуй, я пойду.

— Вот и давай, иди! А за полотенцем я после работы зайду! — обрадовалась Оксана. — И в поле с конём Леркиным я сегодня ночевать отправлюсь, поняла? Сама загадаю, кого надо!

* * *

Через десять минут она больше не радовалась, увидев меня, входящую в двери центрального входа в другом платье, красном, облегающем, дерзком, от Версаче. Оно всегда вызывало зависть и отвисшие челюсти, действовало безотказно, особенно в комплекте с алыми изящными туфельками, на которых я еле вскарабкалась на эту проклятую гору.

— Ты чего вернулась? — буркнула Оксана.

— Чай пить, — ехидно улыбнулась я и прошла мимо неё походкой от бедра.

Потому что я никому не позволю мне указывать, с кем встречаться и что делать! И не важно, что я ещё не решила, зачем мне это! Я даже с мамой по такой же причине отношения испортила, а с деревенской горничной испорчу и подавно!

В столовой, куда я попала безошибочно, Кирилл сидел у низкого столика, на котором были выставлены все атрибуты чайной церемонии: отшлифованная доска, статуэтка чайного бога, китайский чайник с распускающимися листьями в кипятке и хрупкие чашечки. Владимир стоял, сжимая в руках обронённый мной термос.

— А вот и я!

В глазах обоих мужчин при виде меня вспыхнули нужные искорки. Я мысленно поставила себе лайк и репост.

— Милена? — подался ко мне хозяин замка, едва увидев. — Оксана сказала, ты ушла…

— Чтобы вернуться, — ответила я и достала из клатча шоколадку. — Не с пустыми руками.

Восхищение в глазах Владимира было мне лучшей наградой. Он склонился куда-то к дивану и поднял запечатанную пачку бумаги для принтера.

— А у меня как раз обнаружилось достаточно чистых листов!

— И чайный сомелье в придачу, — улыбнулся из-за его спины Кирилл.

Я просияла в ответ:

— Тогда давайте знакомиться заново? Милена Рыжикова, ваша соседка по оврагу этажом ниже!