Глава 33

Милена

Не знаю, сколько длилось это сумасшествие — сплетение рук, жаркие касания, исследование губами. Его руки под моим свитером. Мои — в его волосах. Хотелось больше. До одури, до самозабвения. Мы целовались, как вырвавшиеся из одиночного заточения, как два обезумевших от буйства гормонов подростка. Вдруг на лоб мне упала она крупная капля, вторая… И с неба полил дождь.

Ошеломлённые, мы оторвались друг от друга. Посмотрели в небо. Самое время протрезветь. Но глаза в глаза… и ничего не вышло. Он будто никогда не был чужим, но ведь так не бывает! Сердце билось, как после забега. И, кажется, прижатая к его груди я чувствовала: так же стучит его. Губы саднили и просили ещё. Тело требовало большего. О спасительный дождь, я же зарекалась!

— Это никуда не приведёт! — оторвалась я от него.

На его красивое лицо падали капли, стекали вниз, повисая на конце носа, на ресницах, на подбородке. На моё тоже.

— С точки зрения квантовой физики будущего не существует! Есть только сейчас! — Владимир перевёл дух и поцеловал меня снова, наплевав на влагу с неба.

— Квантовая физика — это бред для заучек! — отстранилась я.

— Тогда буддизм. Кажется, сейчас в тренде. Там говорится то же самое, — тяжело дыша, потянулся ко мне он.

Его губы горячие и вкусные вновь объяли мои на контрасте грянувшего с неба безудержного потока. Стало холодно — и только от него исходило тепло. Господи, я схожу с ума!

— Милена, ты самая красивая! — выдохнул он.

— Об этом говорится в буддизме или в квантовой физике? — прижалась к нему я.

— Везде! — жарко ответил Владимир.

Дождь припустил сильнее, будто на небе открутили краны на полную.

— Тома! — воскликнула я, вспомнив о подопечной.

Он распустил объятия, и мы нырнули в ветви ивы. Томы на месте не было. Как и её коврика, термоса, костра. Не в ручей же ее смыло… Впрочем, коня тоже не наблюдалось.

— Боже, Тома! — ахнула я, продираясь сквозь иву практически на четвереньках. — Она же может заблудиться в степи! Она вообще не ориентируется! И на коне едва держится! Если б Лера её не привезла… О нет!

Владимир за мной. Мы вынырнули по ту сторону дерева, облипшие листьями и отцветшими серёжками.

— Не стоит волноваться, — сказал он, невозмутимо отплевываясь от чего-то. — Она отправилась обратно, в деревню.

Я остановилась. Он тоже. И почему его глаза так сияют, несмотря на то, что хлещет дождь?

Я подбежала к ещё недавней стоянке моей подопечной. Подсветила фонариком.

— Посмотри! — воскликнула я. — Тут ещё и мужские следы! Боже, её не похитили?!

— Нет, — улыбнулся он. — Она вполне добровольно уходила с тем чернявым, которого я припугнул утром.

— Со Степаном?! Откуда он здесь? Откуда ты знаешь?!

— Видел. Когда мы только начали с тобой целоваться…

— Но почему не сказал?!

— Думал, это часть твоего грандиозного плана.

— Нет! Это самодеятельность! Нет ничего хуже самодеятельности! Вот же Стёпка паскудник!

Владимир пожал смешливо плечами, засовывая руки в карманы:

— Не бойся, она не отбивалась.

— Тома? — сдвинула я брови, соображая. — Странно. Но зачем он явился? А она почему пошла с ним? Наверное, она тоже подумала, что так надо…

— Самый логичный вариант. Даже несмотря на то, что она… — мокрый и до ужаса сексуальный Чупа-Чупс прикусил язык.

— Блондинка? — сощурилась я.

— Я такого не говорил, — сделал невинное и совершенно жульническое лицо Владимир. — Я имел в виду, что она поняла, что польёт дождь.

— И откуда этот ливень? Ведь ни по прогнозу, ни тучек не было! А если с ней что-то случится?! — Я судорожно достала из кармана мобильный.

— Не рекомендую. Использование гаджетов в дождь, — проговорил он и ткнул пальцем в грязь под ногами. — Идеальные условия для проводимости электричества. И с ней ничего не случится. Она на коне. С аборигеном. А у него утренняя прививка от глупостей.

Клубящееся мраком пространство облаков озарилось росчерком молний дальше к югу. Володя обернулся ко мне, схватил мою ладонь и крикнул:

— Чёрт! Это плохо. Рассуждать некогда. Грозовой фронт пока далеко, но мы не должны попасть под него! Бежим!

И мы побежали. Через дождь стеной, хлюпающую и расползающуюся под ногами грязь, острый запах зелени и озона. Сквозь ветер в лицо. Периодически над степью громыхало так, словно за спиной взрывались вражеские танки. Ничего себе, благоприятная ночка для ритуалов! Или это привет от древней Богини Праматери мне, чтобы не придумывала легенды?! Снова громыхнуло. Нет, скорей от Праотца Зевса.

Володя не позволил мне обернуться и испугаться ещё сильнее. Он тянул меня за собой, как траулер.

* * *

Тамары дома не было. Кровать пустовала, все спали в блаженной тишине, даже Мотя не гавкнул. Я в замешательстве вернулась на крыльцо к промокшему, как водяной, Владимиру. Господи, хоть бы с ней ничего плохого не случилось.

— Я знаю, где живёт этот тип! — заявил он.

— Я тоже! Туда!

И мы понеслись вверх в гору, чтобы обнаружить привязанного в его дворе под навесом Бумера. Тот переминался и вяло жевал что-то. При моём приближении пофыркал и мотнул хвостом. Бобик даже не подумал высунуться из будки, мгновенно меня узнав.

Для пущей верности, я как партизан, припала к освещенному жёлтым пятном окну. И увидела Тому, пьющую чай. Она улыбалась… Что?!

Володя заглянул в окно с другой стороны и прошептал:

— Тебе не кажется, что это не нормально? Ты следишь за ней, как дуэнья за юной прелестницей.

— Я должна была убедиться… Я ответственная.

Я отпрянула от окна. В голове не складывалось дважды два: Тамара, дочь «великого» папы, которая крутит носом перед провинциалами, ходит в СПА, посещает женский клуб и всех, кто не способен тратить в день тысячу евро, не считает за людей… Это она сидит мило в гостях у Стёпы и пьёт из самой обычной кружки чай?! В моей голове под грохот капель о железную крышу рушились шаблоны.

— Теперь спокойна? — морщась от дождя и отирая лицо ладонью, спросил Володя.

— Да, но…

— Они взрослые люди. Сами разберутся! — рявкнул он, перекрикивая гром, и снова потянул меня по проселочной дороге в гору. — А теперь быстро греться! Ко мне!

И я даже не стала сопротивляться, представляя, что перебужу спящих Лану, Джули и Матюшу с Мортимером, гремя тазом и собственными зубами. Хотелось в тепло. Любыми путями!

Мы побежали снова. Хотя сил бежать уже не было. Мы миновали калитку, ворвались в блаженное тепло. Владимир потянул меня за руку через весь замок, наплевав, что мы оставляем за собой грязные следы.

— Постой! — опомнилась я.

— Никаких «постой»! Ещё не хватало, чтобы ты простудилась! — рыкнул он.

И мы практически молниеносно оказались в душе. Он открыл горячую воду. Сдёрнул с себя насквозь промокший свитер. Несмотря на то, что я от холода не могла попасть зубом на зуб, я залипла, увидев его тело. Мокрое. Литое. Идеальное. С тёмными волосками, подчеркивающими атлетическую грудь и низ живота.

— Раздевайся и в душ! — скомандовал он и начал снимать с меня свою куртку.

Я поддалась, и вдруг отмерла: ничего себе заявления…

— Нет! — было похоже на писк.

— Да! — рыкнул он и задрал мой свитер выше головы и тут замер сам. — О… Прости…

— Я сказала «нет», — пробормотала я.

Он отдернул мой тяжёлый, вымокший до нитки свитер обратно и сказал:

— Ладно, купаемся так. — И поставил меня, оторопевшую окончательно, под душ в чём была.

Горячие струи ударили по темечку, растеклись по волосам и за шиворот. И утекли вместе с шаблонами в водосток. Владимир подошёл и ткнул на кнопку в стене. Потолок над нами превратился в горячий водопад. От холодной одежды пошёл пар. Струи. Струи. Капли. Капли. На его волосах, лице, теле, брюках, туфлях.

— Ты с ума сошёл… — пробормотала я.

— Давно, — ответил он и засунул руки в карманы. Еле втиснул их между слипшейся тканью.

Ой, кажется там… я быстро подняла глаза вверх. Насмешка в карих глазах. И внимание. Очень жадное.

— Тепло? — спросил он.

— Н-не знаю… — ответила я и облизнулась.

В его взгляде промелькнула молния, будто он перещёлкнул затвор огнемета. В моём животе свернулся тугой узел. С застывшей на губах усмешкой он потянулся к кнопке снова, почти касаясь меня торсом. Между нами миллиметры, запахи соприкоснулись. Жаркая волна от пяток по ногам вверх, по спине и в голову чуть не сбила меня с ног. Я почувствовала дрожь во всём теле. И вовсе не от холода. Он выпрямился, буквально звеня напряжением. Не знаю, насколько пар вообще может звенеть… У меня с физикой очень плохо. С головой, кажется, тоже. А у него со всем хорошо. Даже слишком.

— Да чёрт побери! — воскликнула я и рывком стянула с себя свитер.

Насмешка в карих глазах сменилась полупьяным туманом, когда он увидел меня без свитера.

— Милена… — Его голос охрип. — Ты такая красивая…

Целое мгновение мы стояли и смотрели друг на друга, как два идиота: голый верх, мокрый низ. А потом включились. С места в ядерный реактор. Губы к губам. Касание, как ожог. Взрыв мурашек. Пуговицы на штанах отлетели у обоих одновременно. Змейки пропитанных дождём джинсов попробовали заесть. Мы им не позволили. Рывок, другой. У меня нет больше джинсов… А были Guess из последней коллекции. Кроссовки с носками улетели куда-то по углам. Как? Выпало из моей памяти.

— Квантовая физика рулит, — захмелела я, увидев его без одежды. — Или это аэродинамика?..

— Да к чёрту её! — заявил он и поцеловал меня так, что я забыла, как меня зовут.

Дрожь и жар. Сдерживаться невыносимо. Тело к телу. Горячая вода. Горячая кожа. Зеркало запотело. Кафель тоже. Ладонь впечаталась в ладонь. Пальцы переплелись. В моей голове далекими транспарантами за белым самолетом проносилось: «Что я ему позволяю?», «Что я делаю?», «Я пожалею». И будто рупором во всю голову со стоном: «Но пото-о-ом!»

За окном сверкали молнии, громыхал гром. Нежность сменялась неистовой страстью. Вскрики, рычание, стоны, ласки. Отпечатки его губ. Везде. Всплески. Брызги. Пена. И снова всплески. До слабости в ногах. Он точно маньяк… Истребитель… Офигенный… Владимир. Володя. Вовка…

Когда я больше не могла стоять и готова была рухнуть в сладком изнеможении, Мессершмитт одним нажатием кнопки выключил душ и, завернув меня в огромное, как простыня махровое полотенце, понёс куда-то. Лестница? Коридор? Спальня? Да хоть ангар с курами… Он уложил меня на огромную кровать с белоснежными простынями.

— Тебе не холодно? — спросил он, привстав. Обнаженный, с прилипшими ко лбу волосами. Слишком красивый, слишком точёный на фоне шоколадных панелей на стенах. Викинг с копьём. Или римлянин.

— Ты не хрена не физик, — произнесла я вяло и томно, не в силах пошевелиться. Кажется, моё тело от этой сочной истомы после такого душа превратилась в тесто и со мной можно было делать всё, что угодно. — И не изобретатель…

— Нет? — улыбнулся он.

— Нет…

Он рассмеялся хрипло и, встряхнув мокрым чубом, лёг рядом, обнял меня, окружив собой.

— Пусть. Ты чего-нибудь хочешь, самая красивая, милая Мила? — спросил он, ласково поглаживая меня по щеке пальцем.

Чёрт, он даже не выдохся после такого марафона, а я не могу и пальцем пошевелить.

— Спать… — выдохнула я.

— Спи, — поцеловал он меня нежно, чуть скользнув губами и отпрянув.

Я прикрыла глаза, странным образом полностью доверяясь ему. Хотя, может, зря… Неандертальцы, они такие… с копьём и Синей Бородой, которая не синяя… И вроде бы я не пила, а так и не скажешь… Это так бывает, если мужчина твой? А вдруг не мой? Я приоткрыла ресницы и увидела его лицо. Сейчас точно мой.

По телу разлилось тепло.

Я почувствовала, как он аккуратно разворачивает меня из махрового кокона и натягивает на мое бренное тело мягкое, тёплое одеяло. Мне было так хорошо, несмотря на мысль о том, что завтра я об этом пожалею, что я вздохнула и выключилась.