Глава 34

Владимир

Она заснула мгновенно. А я смотрел на неё без грамма сна в глазу. Энергия пульсировала во мне, бодрости через край. Ещё бы! Такой бабах! Мне только что снесло крышу. Будто все пружины одновременно выстрелили. А я разлетелся на кусочки, как Вселенная во время Большого взрыва, погрузился в хаос, покуролесил и снова собрался в скопления галактик, вакуума и чёрных дыр. Совсем свежий, как новенький. С однозначными трансформациями в области сердца. Оттуда сейчас нетипичным и неконтролируемым излучением в тысячу джоулей на килограмм веса Милены сочилась нежность. Её было столько, хоть ложкой бери и зачерпывай, как воздушный творожный пудинг с клубникой.

Некстати подумал о еде. Пудингом не обойдусь. Скорее съел бы барана полностью. Или быка. При мысли о холодильнике заурчало в животе.

Ангельское существо у меня подмышкой всхрапнуло и засопело. Перевернувшись на бок, Милена уткнулась носом мне в бок. Щекотно. Я отодвинулся осторожно. Она причмокнула губами, умильно скорчив рожицу.

«Милая Мила», — подумал я, понимая что красивее существ в моей постели не бывало.

Захотелось здесь её и оставить. Это чувство возникло, как аксиома, не требующая доказательств. Точно новое. Ну да, теперь я знаю, что делать, когда её заносит на поворотах. Выяснил экспериментальным путём. Как же мне нравится такая лабораторная работа!

Желудок присосался к позвоночнику. Я выскользнул осторожно из-под одеяла. Подоткнул Милену со всех сторон. Проверил окно. То было открыто, как обычно, на режим проветривания. Закрыл его. У неё голова мокрая. Ещё не хватало, чтобы простудилась.

Спать не было никакой возможности. Меня аж подбрасывало от избытка энергии. Я посмотрел на плывущие облака, на всполох молнии вдалеке. И вдруг понял, чего не достаёт моей разработке. Едва не заорал в голос: «Эврика!» Подхватил спортивные штаны и футболку, натянул на бегу и чуть ли не вприпрыжку помчался в лабораторию.

Я гений! Я понял, как сделать код, чтобы моя машинка устроила дизрапт1 всему человечеству! Аллилуйя!

* * *

Милена

Я проснулась от громкого кашля. Женского. Хлопнула дверь. Не понимая, почему так отчаянно жарко, я открыла глаза и встретилась взглядом с Оксаной. Кажется, именно с таким видом приходят убивать.

И, кажется, уже утро. Рассвет…

— Чувырла! — прорычала тихо и очень недобро Оксана.

Я опешила: кто? Что? Это она обо мне?

— Оксана, что ты тут делаешь? — произнесла я как можно строже, правда, вышло как-то не очень. К таким моментам надо готовиться заранее, со стратегией, психологическим инструментарием, а лучше с дубиной за спиной, но не так же прямо — открыл глаза и сразу «чувырла». Кстати, что это?

— Ты дывысь яка подлюка, — прошипела Оксана, нервно сминая в руках клетчатую тряпку, возможно, рубашку Владимира.

Я села, натянув одеяло по самый подбородок. Самое ужасное, что я понятия не имею, где мои вещи, и на мне ничего нет. Только серёжки… Второе ужасное — в голове крутилось банальное «Не виноватая я, он сам пришёл». Из-за этого пробил нервный смех: совсем недавно я была почти на месте Оксаны, если она поведёт себя так же, как я… Я сглотнула. Только где он, изменщик? Где Владимир?

Дверь распахнулась, и явился он, собственной персоной.

— Оксана? — удивился он при виде горничной. — Ты извини, мы ночью немного натоптали. Еле вырвались из грозового плена в степи. Промёрзли до костей.

— Выжу, — буркнула Оксана.

— Ты рано сегодня, — как ни в чём не бывало сказал Владимир, не замечая, что грозовой фронт и цунами находятся прямо перед ним: — Но это хорошо! Я ещё не ложился. Работал. Съел всё готовое, что было в холодильнике, и не откажусь сейчас от сырников!

Оксана развернулась к нему с пылающим взором, сунула в руки рубашку и прогромыхала:

— Вот сами себе ы готовьте! Або дрысту эту просите! — И стукнув Чупа-Чупса плечом, вылетела живым снарядом из комнаты.

Что-то громыхнуло. Не удивлюсь, если под Оксаной, как в боевике, в пыль разлеталась каменная лестница и горели следы. По крайней мере, мне так представилось.

Владимир посмотрел на меня недоуменно:

— Ты что-нибудь понимаешь?

— Ну…

Взгляд его изменился мгновенно, едва он увидел сползающее с моей груди одеяло. Потеплел, зажёгся и переключился на меня.

— Привет, милая Мила!

— Привет… — ответила я нерешительно. — Утро наступило неожиданно.

— Да вообще не ясно, куда делась ночь, — пожал плечами он, обретая выражение лица ещё не сытого кота. — Заработался.

— А ты правда ничего не понял? — изумилась я, чувствуя смущение и возвращая одеяло обратно.

Произошедшее ночью теперь казалось сумасшествием, а для Владимира, кажется, было просто фактом. За окном ярко светило солнце на лазурном небе без единой тучки.

В висках стучало: я же дала себе слово! Как он теперь поведёт себя? Есть ли что-то между нами большее, чем секс? Я вспомнила то, что происходило в душе ночью, и покраснела. Утро всё расцвечивает иными красками.

— Ну, ясно одно: Оксану укусила какая-то муха… — с улыбкой произнёс Володя. — Может, дома что-то? Но какая разница? Остынет, придёт. Деревенский темперамент. Устрою выговор.

Сел на кровать и потянулся ко мне, взъерошенный и совсем домашний в футболке и спортивных штанах. А я голая.

Внезапно стало неловко перед Оксаной, хотя мне стоило бы испытывать по отношению к ней как минимум раздражение и здоровую конкурентную злость. Но я почувствовала странную с ней солидарность: он не замечает её отношения или ему плевать, что испытывает влюбленная горничная? Ещё бóльшую неловкость у меня вызвало ощущение стыда из-за выдуманной легенды. Я вру, всем вру. А себе? Он мне не сказал, что влюблён. Ничего не сказал, кроме того, что я красивая. В голове нехорошо зазвенело «Бабовоз». Чёрт, он слишком привлекательный, я даже не знаю, в каком месте теперь находится моя воля…

— Ты совсем не спал? — спросила я, чтобы что-то спросить.

— Нет! — его глаза загорелись лихорадочно, но совсем не так, как ночью. — Меня постигла потрясающая идея! Переделывал код. Только что закончил. Хотя ещё надо проверить…

— Здорово!

Он наклонился и нежнейше меня поцеловал, проводя кончиками пальцев по моим плечам, шее, по щеке, рассматривая и будто заново изучая, заставляя забыть о стыде и неловкости. По телу пробежало волнующее тепло.

Володя отстранился и игриво спросил:

— А, может, тогда ты сырники приготовишь?

Вот она — месть Оксаны! — запаниковала я. — Я категорически не умею готовить! Мы с кухней не совместимы.

— А где моя одежда? — спросила я, ища глазами хоть что-то подходящее для побега.

Он задумался.

— Кажется, там же, где оставили. Ничего, Оксана постирает!

— Если уже не изорвала всё в мелкие клочья… — неслышно пробормотала я, оглядывая его минималистичный интерьер, и громко добавила: — Ой, мне надо бежать! У меня подопечные, проплаченный квест! Прости…

Надо как угодно избежать позора! Ведь когда я пыталась сделать заварной крем с какао, у меня получилась шоколадная яичница, каша в моём исполнении похожа на жареный клейстер, а пирогами можно сшибать ворон. Дэн вообще запрещал мне подходить к печи. Самое изысканное, что я способна приготовить — это заварить чай. Я как можно невиннее посмотрела на хозяина замка, чтобы не заподозрил правду.

— Сейчас шесть утра. Дай своим гостям поспать. Мы вполне успеем позавтракать вместе, — улыбнулся Чупа-Чупс и распахнул дверцу, которая была похожа на невнятное украшение в стене.

Моим глазам предстал огромный гардероб: костюмы, рубашки, джинсы, футболки, сложено аккуратно, по цветам, выглажено до хруста. Кажется, Оксана была идеальной горничной.

Я выскользнула из кровати, обернувшись в одеяло. Даже не понимаю, почему я так его стесняюсь? Он подошёл сзади, обнял и поцеловал за ухом и в шею, вызывая водопад мурашек по всему телу.

— Ни в чём себе не отказывай, — шепнул Володя и вышел из комнаты. — Жду тебя в кухне.

Называется, почувствуйте себя заложницей сырников и мужских рубашек.

* * *

Я осторожно выглянула из спальни в его рубашке и подвязанных наскоро штанах, подкрученных снизу. Было прохладно. Следов разрушений не наблюдалось. Я всё же спустилась вниз. Сглотнула при виде кухни. Если верить, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, то желудок моего мужчины должен переваривать подошвы, быть невосприимчивым к углям, у него должны отсутствовать вкусовые рецепторы и извращено понимание прекрасного в области гурмании. Жаль, что это не про Владимира…

Судорожно пытаясь придумать пути отступления, я нырнула в душ, подобрала насквозь мокрые кроссовки. Перекрестилась, вспомнив, что сунула телефон и умные часы в пакет и в рюкзак. Тот мирно лежал на тумбочке. О, мои бывшие джинсы!

Эта тряпка — мой свитер? Упс… Судя по тому, что моё белье валялось в мусорном ведре, Оксана тут тоже была.

Господи, что делать?! Я вспомнила о Надежде, она же Оксану учила вкусно готовить! Или надо срочно найти Оксане другой объект любви…

Две горячие руки обхватили мою талию. Жаркое дыхание коснулось уха.

— Вот ты где! Я заждался.

Он развернул меня к себе. Карие глаза сверкали голодом и нежностью.

— Ужасно проголодался, — прошептал он. — Все ингредиенты для сырников ждут тебя. Килограмма творога хватит?

Чёрт! Придётся идти на решительные меры! Меня спасет только наступление и так, чтобы мимо кухни. Я обхватила рукой его затылок и сама поцеловала Володю со всей страстью. Я не готова, чтобы он разочаровался во мне прямо сейчас. Другого выхода нет!

Через час безудержной страсти и порванной рубашки, Мессершмитт оторвался от меня совершенно пьяный и блаженный и спросил:

— А теперь поедим? Ужасно хочу сырников!

1Дизрапт − это инновационные технологии и идеи, которые существенно меняют правила игры в тех или иных сферах, а также меняет жизнь людей