Глава 37

Милена

Погода была на моей стороне. С утра поднялся суховей, как в июле, разогнал облака, и солнце принялось согревать размокшую за ночь степь со скоростью мощного тепловентилятора. «К вечеру засохнет!» — пообещала Лера. А под ногами на тропинках земля уже подёрнулась корочкой и не разъезжалась.

Вряд ли стоило ожидать, что так же быстро и безболезненно засохнут сплетни. В малых поселениях они особо цветут, да и не в малых тоже. В доме, где я снимала квартиру, жила крепко сбитая банда сплетниц во главе с тётей Варей Горой с рыжими короткими волосами и выражением лица «фу, проститутка». Благодаря слаженной работе этой банды можно было узнать, кто, куда и с кем пошёл «с голыми сиськами», что я снова накрасилась, как … (* * *запикано цензурой) и много подробностей из жизни простых граждан, о которых они и сами не догадывались. Эту «могучую кучку» побаивались другие бабушки, проживающие в подъезде, и шушукались с ужасом «Только Горе не говори», когда ты просто согласилась полить кому-то в палисаднике цветок.

«Не говорить» было бесполезно, специально обученные кирпичи докладывали события двора, когда приличные сплетницы смотрели очередной сериал, и всё становилось явным. Поэтому на основе сложившегося опыта я не могла не резюмировать: от деревенских баб можно было ждать чего угодно, только не деликатности. Квест был на грани срыва.

Я шла домой, кусая губы, и у самого порога придумала. Надо, как всегда, взять на вооружение принцип Тома Сойера — обернуть минус в плюс! Я позвонила Надежде и попросила ту срочно сделать ещё одну подсказку.

В хату я вошла с широкой улыбкой и громким приветствием. Мои подопечные только просыпались, одна болонка Мотя резво носилась по деревянному полу за незаконно проникшей мухой и рычала, как настоящая.

— Надеюсь, сегодня не придётся гоняться за козами, чтобы дождаться завтрака, я уже есть хочу, — томно пробормотала Джули.

— И я, — добавила Тома.

— Согласна не на лобстера, но хотя бы на сырники, — вставила Лана, выбираясь из-под одеяла.

При последнем слове я содрогнулась. Кажется, скоро оно будет моим личным кошмаром.

— Девушки! — объявила я. — Новый день квеста — это новый уровень, как в компьютерной игре.

— О, опять заморочки… — потянула Джули.

— Усложняемся? Валяй, жги, — кивнула Лана.

— Подсказку, как и завтрак, нужно будет заработать, — улыбнулась я. — Но каждый тур вам добавит баллов и только вечером будет ясно, кто из вас отправится в ночное на заветное место! Торопитесь, времени у нас не много! Столько нужно успеть!

— Ты специально над нами издеваешься, — пробурчала Джули.

— Любовь требует жертв.

— А мне же теперь не надо, Кисуль, — довольно потянулась Тома. — Я так пасторалями понаслаждаюсь.

— Ну, если ты не хочешь закрепить результат и доказать, — я указала глазами вверх и влево, имея в виду высшие силы, — что твоя воля крепка, а намерение стать счастливой твёрдо, можешь спать дальше.

— Ну ладно, Кисуля, — вздохнула Тома. — Закрепить так закрепить. Главное, не сглазить.

— А что это?! — ошарашенно взглянула Джули на замызганные галоши кровати Тамары.

— Кристиан Лубутен, новая модель «Танки грязи не боятся», — ответила я за неё, явно растерявшуюся. — Ночью был дождь.

И вспомнив о Томином приключении, девчонки накинулись на неё с расспросами:

— Ну как?! Что было? Что-нибудь офигенное? Рассказывай.

— Офигенно было, да, — мечтательно сказала Тамара и поведала о грозе, степи, ощущениях. Обо всём, кроме Степана.

«Интересно, почему промолчала? Неужели у них серьёзно?» — удивилась я. Впрочем, после утренних откровений с моими деревенскими соратницами и выступлении нашего скромного героя Матюши с Оксаной я уже боялась что-либо загадывать. Ясно было одно: пока от Кинг-Конга со шпалой мне убегать не придётся, всё остальное оставалось туманным. Я посмотрела в форточку на замок, подумала о Чупа-чупсе и снова на него обиделась: вот как можно испортить восхитительную ночь и утро? Мы же так чудесно с ним промокли, и ещё чудеснее согрелись!

Но разговорами сыт не будешь, и скоро отряд спецмажорок в казачьих нарядах прошёл по тайной тропке через овраг. Я повела их кустами, чтобы не встретить очередную Трынычиху, которой огород полоть «трэба». Мы зашли в боковую калитку, и столкнулись с Надеждой. Я ойкнула, не ожидая, что та настолько быстро преобразится: широкий голубой сарафан превращал её в бабу на чайнике и никак не вязался с весёленькой завивкой на голове. Цветастый платок на плечах и белая накрахмаленная блузка, бусы в три ряда, — кажется она их забрала у нашей ведьмы Марины, — и густой вечерний макияж. Этника в стиле «бохо на завалинке». Мои мажорки, благо, сдержали смешки. Я прошла первой.

— Причепурилася, — шепнула мне Надежда на ухо и громко на всю округу заявила выученное: — Здравствуйте, гостьи дорогие! Путь ваш долог и далёк, дошёл до моего дому, а тут забавы-забавушки вас поджидають, подсказки-подсказушки да завтрак сытный. Если заработаете.

— В жизни не работала, — поморщилась Лана.

— Едрить! Таки само время начинать! — воскликнула хозяйка.

Девушки зашли и с удивлением начали присматриваться к незнакомому экстерьеру. Если честно, двор Надежды поражал и меня, большой, как плантация дона Педро, разделённый на аккуратные, будто из журнала о сельской жизни грядки, скотный и птичий дворы. Здесь всё было на своём месте: хозпостройки, теплицы, плодовые деревья, цветущая клубника, высаженная пирамидкой, высокие стебли неизвестных мне растений, посыпанные песком дорожки.

— К Пасхе, — шепнула мне Надежда. — Ну як я?

— Молодец! — также на ухо ответила я, а громко добавила: — Девчонки, времени мало, а есть, думаю, всем хочется!

Пчёлы кружились над кустами жимолости, сирени, над усыпанной жёлтыми соцветиями смородиной и распускающими вокруг нежный аромат яблонями. Алые, лимонные, белые головки тюльпанов яркими всполохами украшали пространство. Возле дома и беседки, оплетённой вьющимися лозами дикого винограда, пестрели незабудки, примулы и кустики неизвестных цветов. Что и говорить, Надежда была замечательной хозяйкой, о чём свидетельствовала её усадьба. На ней вполне можно было бы уместить небольшой парк, но сегодня аттракционы соответствовали моменту.

Мы прошли к просторному птичьему двору за крупной сеткой. С деревьев весело заливались птички, внизу кудахтали куры, копались в травке и в соломе, выискивали жучков, тявкала собака с передней части двора и шелестели листья. Запах помёта, сена, земли и цветов смешивался в естественную деревенскую какофонию и был чем-то даже приятен.

— И что же нам делать? Где подсказки? — спросила Лана.

— В помёте, — хмыкнула Джули и брезгливо стряхнула божью коровку с волана на блузке.

— В курятнике, — сказала Надежда и закатала деловито рукава. — Вон тама хозяйство моё в три ряда. В одном из них подсказка.

— В яйце?! — округлила глаза Тома.

— Так уто ж. А в каком неведомо, надо собрать все яйца с под несушек да принести сюды.

— Одно яйцо непростое, а золотое? — хмыкнула Лана.

— Так ты знала! — ткнула в неё Надежда.

— Упс… — удивилась та.

— Кто быстрее яйца соберет, тому баллов больше, — добавила я. — А кто найдёт подсказку, у того баллы вдвое умножаются.

Надежда выдала каждой участнице по плетёной корзинке, а из ведра достала пластиковые часы с нарисованным подсолнухом и стукнула металлической трубкой о жбан.

— Ну, я пошла до хаты, а вы тут… воюйте.

— Время пошло! — заявила я. — У нас на всё пятнадцать минут.

— Зачем так много? — покривилась Лана. — Можно уже завтрак накрывать!

Но Надежда развернулась и пошла, а я затаила дыхание, ибо сценарий знала.

Спокойно переступающие перед входом в птичник пятеро гусей были похожи, как братья-близнецы, на тех, что шипели на меня по приезду. Всё-таки я их боюсь… Моё сердце замерло. Я проверила подошву. Ничего не подозревающие мажорки шагнули вперёд.

И тут за моей спиной из укрытия в гусей полетела мелкая картофелина. Вторая, третья. Прямо в миску. Ванька метко сработал. Гуси распахнули крылья, загоготали. Ванька добавил. Гуси двинули на нас. Девчонки попятились, я тоже.

— Бежим! — закричала я не своим голосом прежде, чем они успели что-то сообразить.

Полетела ещё одна картошка. И гуси ринулись в бой. Мы — от них. Сердце ушло в пятки, холодок по спине. Адреналин в голову. Как же я бежала, нервно смеясь и подкрикивая:

— Спасайтесь! Они щиплются! Очень больно! Синяки месяц не сходят!

— Ой! Ай! — подхватив юбки выше бёдер, мои дамы бежали наутёк дружной рысью, визжа и матерясь.

Гуси за нами. Ничего не сравнится с ощущением, что тебя вот-вот настигнут здоровенные злобные птицы с распахнутыми крыльями и выпяченной грудью, на которую просились ордена. Они шипели, словно сбежали со сковородки и планировали закусить нами. В пятках было горячо, в животе холодно. Но мне надо было задавать траекторию, иначе снесут гости к чертям всю рассаду, потом придётся убегать от Надежды. Что-то заставляло меня верить, что и она, как дочь, может легко управиться со шпалой. Так что мы бежали!

Собаки по обе стороны от участка заходились радостным лаем. Кочки, посадки, влажная трава мешали по дороге, но страх быть укушенной гнал дальше! Я отдалась ему со всей страстью и орала! Чей-то клюв клацнул возле моей пятки. Я увидела забор. Тома с визгом бросилась вправо, Джули — влево, перед нами с Ланой оказались деревянные доски, калитка с замком и любопытствующие физиономии трёх старух в косыночках. К ним нельзя, — знала я и скомандовала Лане:

— Разворачиваемся и на гусей. Отобьёмся! Хватай прут!

Я подхватила с земли две заготовленные хворостины, протянула ей. Но глаза моей «киллерши» разгорелись. Она подняла полено с верхушки поленницы у забора. Гуси шли на нас стеной. Лана вскинула над головой деревяшку и с криком:

— Чо такие резкие?! — метнула в нападающих птиц.

Гусак по центру завалился набок. Задёргал лапами, жалобно гогоча, и вдруг затих. Другие метнулись врассыпную.

— Страйк! — тяжело дыша, выдала Лана.

— Э-э… да… Надежда нас убьёт…

— Убыток я оплачу. Зато мы заработали на обед! — победно вскинула голову Лана и, с внезапной уверенностью подхватив сбитого гуся, понесла добычу к дому.

Я проследила за ней с отвисшей челюстью. С клиентами всегда так — никогда не знаешь их скрытые резервы: то свадебный тент подожгут, то в фонтанах с шампанским купаются, то объявляют охоту на гуся. А ведь планировалось просто разогнать птиц хворостиной. Как говорила Надежда, это было легко.

— Время! — крикнула я ей вслед, но Лана лишь отмахнулась.

Джули вылезла из-за бака, накрытого толью, Тома — из-за куста смородины. Когда мы подошли ко входу в птичник Лана к нам вернулась и показала большой палец:

— Сделка состоялась. На ужин у нас гусь с яблоками.

— Ну ты крутая… — с благоговением произнесла Тома. — Я б так не смогла.

— А мне понравилось, — с боевым задором заявила мне Лана. — Обожаю подлянки и добычу!

«Точно в соответствии с классификацией», — подумала я и предупредила:

— Только яйца не передави. С ними нужно нежно. Хрупкие. — Я взглянула на часы и закричала: — У нас всего семь минут! Собираем!

И начался Форт Баярд в курятнике.

Куры кудахтали. Петухи хлопали крыльями. На голову что-то сыпалось. Девчонки повизгивали и старались не угодить куда не нужно. Бегом по лесенке и на «второй этаж» с гнёздами в ячейках. Нащупать, раскопать в соломе. Положить в корзинку. Спуститься. Переставить лесенку. Одно яйцо всё же треснуло в пальцах нашей воительницы, но это была подстава, как она и любит. В минуту, когда Надежда ударила в свой жбан, как в гонг, мы выскочили из курятника с корзинами, все в перьях, с вытаращенным глазами и новым опытом.

— Готовы, гости? Больше птыцу мине не передавыли? — ехидно спросила Надежда.

— Нет, слава Богу. У кого золотое яйцо? — напомнила я.

Девчонки принялись перебирать свой улов, и вдруг Джули, у которой на дне корзинки болталось всего четыре яйца, победно закричала:

— У меня! У меня! Бинго!

— У кого страйк, у кого бинго, — пробормотала Лана и сдула упавшую на глаза прядь. — Блин, мне понравилась тусовка. Главное, что не на расслабоне! Клёво!

Джули покрутила в пальцах яйцо, её лицо вытянулось, изображая усиленную работу мысли:

— А как же быть с подсказкой?

— Та разбей его и готово! — выкрикнул кто-то с улицы.

Обернувшись, мы увидели четыре детских рожицы. О, мои давние знакомые! Я приложила палец к губам и заговорщически подмигнула. Те замолчали, но никуда не ушли, нависли над забором с азартом с любопытством в глазах. Надежда подала миску. Нетерпеливая Лана забрала выкрашенное золотой краской яйцо и стукнула его о край жбана. Оно треснуло, и вместо желтка и белка в миску вывалилась записка.

— Вау! — выдохнули девчонки.

— И тут подстава! — радостно отметила Лана.

Я только улыбнулась и велела открывать — ну не рассказывать же, что я сидела, как проклятая весь вечер и склеивала это яйцо, высушенное Мариной, а потом закрашивала, чтобы ничего не было видно.

Лана развернула бумажку, девчонки сунулись туда.

— Что там?! — донеслось с улицы.

— Кыш! — крикнула Надежда, наклонилась и протянула крошечный кусочек бумаги: — А вот ысчо на пол упало.

Тома взяла записку и прочитала вслух громким шёпотом:

— Так ли счастья вы хотите? Так ли милого вам надо? С этой именно минуты проверять вас будет каждый. Или нет, но наготове быть вам надо, начеку!

— Что это значит? — моргнула Джули.

— А то, что теперь в игре больше действующих лиц, — сказала я. — Новый уровень, новые сложности. Кто угодно в деревне может попробовать вам помешать.

— Как помешать? — напряглась Тома.

— Как угодно: словами, поведением, препятствиями, — пояснила я и незаметно мотнула головой в сторону ребятишек. — Или вы можете попросить о помощи. Главное, понять.

Мои подопечные посмотрели на детвору и понимающе переглянулись. Ура, поверили! Я с облегчением выдохнула. Принцип Тома Сойера снова работал: делай из минуса плюсы. Пусть теперь мои мажорки считают сплетниц специальной подставой, а насмешниц — препятствием. Уверена, справятся.

— Чем дальше в квест, тем больше дров, — заметила Тома задумчиво.

— Опять подлянки! Круто же! — обрадовалась Лана. — Всё, как я люблю!

Джули моргнула и спросила:

— А что в первой записке?