Глава 39

Милена

К полудню вернуться мы не успели, да в принципе и ладно. Надежда выписала участницам квеста индульгенцию и вместо штрафных санкций позволила умыться моим красоткам в приличной ванной.

Затем Надежда усадила довольных девушек толочь, как в старину, кофейные зёрна пестиком в ступках. Иначе гадания, мол, не получится. Дело затянулось, ибо к процессу подключилась сливовая наливочка, процесс кофеварения плавно перерос в обед. На её запах явилась наша «ведьма» Марина. Слово за слово и пару с гаком часов пролетело незаметно, прямо как у казачек на хуторах в былые времена. Главное, весело. Джули перестала ныть, Тома лицемерить, а Лана расслабилась, разрумянившись до неприличия.

Пока Надежда рассказывала моим подопечным все секреты приготовления кофе в песке, я вышла во двор.

Не буду готовить. Даже кофе. Принципиально.

Мне до сих пор от одной мысли о кухонном мастерстве подташнивало и тянуло на революцию. Нет, пусть варят кофе спокойно и без меня. Я всё равно гадать не буду, не верю я в это.

За кустами сирени в нескольких метрах от беседки царил покой, присущий только загородной жизни. Переговаривались куры за перегородкой, беглый петушок, похожий на тренера по фитнесу в костюме от Дольче и Габбана важно вышагивал по травке; собаки обыкновенно подгавкивали от двора к двору, словно проверяли: ты там, я там, а ты там, кто там? Блохастая деревенская стража.

Я провела ладонью по веткам так рано распустившейся сирени. Мне одновременно и нравилось здесь, и хотелось вернуться в городской шум — там привычнее. Можно затеряться среди людей; разбросать внимание по модным трендам, бутикам, скидкам; наследить в кофейнях, побродить по старинным улочкам. Вокруг люди, а ты никому не нужен. И можно целый день не сказать чего-то хоть сколько-нибудь значимого. Уйти из себя в кино, в 3Д, в объёмный звук, картинку IMAX, а потом в ночной клуб — оттянуться по полной на танцполе под оглушающие ритмы. Там было бы не слышно мыслей и сомнений. Всё просто и однозначно: бокал шампанского, и ты королева. Такие привычные способы развеяться, и такие недоступные. Я даже плечами передёрнула.

Почему я так нервничаю? Просто места себе не нахожу! И почему в груди так тесно, грустно, даже плаксиво? Мимо меня вспорхнул с цветка сирени упитанный, чёрно-жёлтый, как московская маршрутка, шмель и полетел, грузно булькая от нектара, в небо. Я проследила за ним. Небо было голубовато-белым, без облачных прожилок и единого движения, будто застыло и уставилось на меня.

«Оно никогда не бывает одинаковым», — вспомнилось мне, и я закусила губу, чтобы не расплакаться. Вот он повод! Я почему-то была уверена, что свой «раз» уже исчерпала и с Володей больше ничего не будет. Ведь он даже не остановил меня. Наверное, сел в свой самолёт, улетел на работу, а прилетит и не вспомнит…

В сердце защемило.

А, может, стоило попытаться приготовить эти чёртовы сырники?..

Нет, — упрямо мотнула я головой, — зачем? Я же просто придумываю себе отговорки. Он не сказал мне ни слова о любви! И я тоже… Это «одна из» постоянно проскальзывало между строк.

Я оторвала ароматное нежно-лиловое соцветие со злостью.

И пусть! Я взрослая женщина, я могу позволить себе секс с тем, кого мне захотелось. На один раз, чтобы поставить точку в чувствах к Дэну. Залечить, замазать, зацеловать чужими поцелуями, чужим запахом…

Чужим?..

От этого слова снова внутри меня поселился дискомфорт. Надо принять. Надо учиться принимать, — проговорила я себе, как двоечнице, пытающейся с разбегу расшибить лоб теми же граблями. Нет, не он меня выбрал, это я разрешила себе расслабиться. Как там говорят? Для здоровья?..

Во рту пересохло.

Чёртов шмель! Ну что же он жужжит и жужжит под самым ухом? Я развернулась с желанием прихлопнуть летающего бармаглота, и опешила: передо мной завис дрон. Он вытаращился на меня камерой и огромной красной розой. Чуть качнулся, будто приглашая к действию. Я сглотнула и потянулась к розе.

— О, роза! — прозвучал голос из кустов.

Я отдёрнула руку и наклонилась под куст смородины. Там, греясь на чужой травке, находилась знакомая панамочная физиономия.

— Адамыч? Что вы тут делаете?

— Я, как кот, — весьма котисто проговорил тот, — всегда гуляю сам по себе. А розы в Маломишкино достать в апреле трудно. Наверное, князь у Федотыча выкупил. Федотыч зимний сад держит, не на продажу, а для своего удовольствия. Абы кому не даёт. Это как же уговорить его надо было…

Я усмехнулась.

— Сговорились? Можно было сразу с ценником прислать, чего уж? Сколько тебе, Адамыч, за рекламу платят? Бутылку? Или две?

Беглый «Мурзик» в мятой пижаме оскорбился и покатал в ладонях явно украденное яйцо.

— Абсолютно бесплатное замечание. Бутылку я получаю исключительно из благотворительных намерений, и то не сейчас. — Он мило улыбнулся: — А раз такое дело, вы не пожалуете наливочки, благородная донна? Ибо Надежда Александровна занята с вашими гостьями, а тут хорошая весть, — «Мурзик» кивнул на чуть качающийся от вибрации моторов квадрокоптер с цветком. — Прекрасный повод разделить радость с ближним.

— Так, значит, — поджала губы я. — А ну брысь с чужого двора! — И на квадрокоптер махнула: — И ты брысь! Фокус не удался! Чёрная дыра сегодня не принимает.

— Ну что вы, благородная донна… — начал было приблудный похититель яиц, но увидев, что я с самыми серьёзными намерениями схватила хворостину, подобрался и подскочил. Засеменил к выходу. Удивительно, что Надин Дружок даже тявкнуть не соизволил.

Дрон повисел секунду, выронил на землю передо мной розу и улетел.

У калитки Адамыч обернулся и без тени обиды совершенно нормальным голосом и с нормальным выражением лица заявил:

— Хорошая ты, Милена, но доверяешь только себе. А если другому довериться, что ты теряешь?

Он вышел, не дожидаясь ответа, а я буркнула себе под нос:

— Боль.

Потом всё же наклонилась и подняла с тропинки розу. Она была шикарная, без колючек, с бордовыми свежими лепестками, нежными на ощупь. Как его губы. Я понюхала — внутри роза хранила тонкий аромат сожаления. Откуда прилетел дрон? Не из замка же меня выследил?

Я оглянулась. Никого, только ветер в кронах. Я понюхала розу ещё.

Не хочу боли, не хочу плакать, но роза в этом не виновата… Она тоже пострадала, срезанная. Я коснулась пальцем ещё не затянувшегося среза стебля.

— Пойдём, я тебя в воду поставлю?

Я отошла от кустов сирени и медленно направилась к беседке, время от времени касаясь носом розы и вся пропитываясь запахом сожаления. Из-за стены, сплошь увитой резными листьями дикого винограда, доносились оживлённые голоса и смех. Им хорошо и без меня, но пора работать.

И тут за спиной, а потом и над головой снова раздалось характерное жужжание. Я остановилась в недоумении и задрала голову. Увидела нечто странное. Свёрток?!

Но не успела я сообразить, как коробочка раскрылась и мне на голову, плечи, за шиворот посыпался дождь из розовых, алых, белых лепестков. От неожиданности я выставила над головой руки и рассмеялась.

— Ну Вовка! Спасибо, что на это раз без душа из брандспойта обошлось, — проговорила я квадрокоптеру.

И тут от большого дрона отделился маленький, размером с ладошку, оранжевый, забавный, как птенец. Он подлетел ко мне и деловито спустил на верёвочке бумажку, свёрнутую в мини-свиток. Я удивилась и взяла её пальцами. Малютка-дрон фукнул, бумажка отцепилась от его брюшка. С ума сойти!

Развернув её, я прочла: «Не сердись. Я хороший». Я хмыкнула и потёрла себе лоб, взглянула на большого «братца», жужжащего сверху: не окатит ли шампанским на счастье? Тот просто пыхтел, хотя нет… Ещё один мелкий дрончик отделился от него и поднёс ко мне второй свиток. Я изогнула бровь:

— Ты хочешь переплюнуть меня по квестам?

Забрала записку у крошечного посланника.

«А ты ещё лучше! Самая красивая Милая Мила. Даже когда сердишься…»

Я охнула и посмотрела на брюхо старшего дрона. Тот развернулся и полетел в направлении дороги за забором, как жук-переросток. Мелкаши прикрепились к нему. Я оглянулась в нетерпении: а где Владимир? Где же он сам?

— Вова! — крикнула я.

Никого. Нет, ну нельзя же общаться дронами, посланиями, курьерами в панамках! Я подхватила юбки и побежала к калитке, нагоняя дрон. Тот прибавил скорость и полетел за кусты, маневрируя между тополями. Я выскочила за калитку и бросилась догонять.

Я его найду! Я ему скажу! Что так нельзя…

Дрон скрылся из виду. Вот быстрый, чёрт! Я пробежала ещё немного и остановилась, запыхавшись. А зачем я, собственно, побежала? Ему надо, пусть и приходит. Вот. Любопытная старушка из-за забора по ту сторону улицы наблюдала за мной.

— Здрассьте! — отвесила я ей поклон, развернулась на каблуках, подняв мини-ураган пыли, и довольная шагнула обратно.

Через шаг и вздох по спине пробежали мурашки, а на моём лице сама собой расплылась улыбка — я снова услышала звук моторов. Закусила губы, сдерживая смешок. На душе стало хорошо и забавно. Упрямый! Прям, как я…

Захотелось что-нибудь учудить, но сегодня явно была не моя очередь. Я обернулась к звуку: от кустов возле разрушенной сторожки надвигались пять крупных квадрокоптеров. Они переливались разноцветными лампочками, как новогодние ёлки, и летели прямо на меня. Бабулька за забором ахнула и принялась звать кого-то. Я тщетно пыталась скрыть улыбку и на всякий случай подбоченилась, сгорая от любопытства, что же будет дальше.

В мыслях пропало ощущение о Владимире, как о Бабовозе — Казанове, уничтожителе женских сердец. Показалось, что где-то там за жасмином и сиренью сидит мальчишка, которого зовут Вовка, и увлечённо, высунув язык с самой забавой рожицей, шалит…

Мне так живо это представилось, что и обида куда-то испарилась. Милый.

Пятеро дронов долетели до меня и зависли над моей головой. Пара вздохов и взмахов ресниц, и в воздухе зазвучала музыка — та самая, под которую мы с Володей летали встречать рассвет. По моей коже побежали мурашки, а дроны, — я ахнула и всплеснула руками, — закружились в неуклюжем балете. Танец громозек с моторами.

Неужели он один как-то управляется с пятью?! — застыла поражённо я, не обращая внимания на чьи-то выкрики по обе стороны улицы. Сердце замерло в предвкушении счастья: неужели не только я, но и мне устраивают праздник? Боже! Ведь это же шикарно! Чудо!

При этой мысли дроны замерли и, как по команде, осыпали меня новой порцией лепестков, блёсток и конфетти. Моё сердце переполнилось эмоциями, и они выплеснулись наружу смехом и слезами — щедрым грибным дождём в яркий новогодний день. В апреле. Боже…

Ну где же он сам?!

* * *

Внезапно я почувствовала, что на меня смотрят со всех сторон. Бросила быстрый взгляд — действительно, собрались, как на парад, глазеют деревенские. Неизвестные мне дети подбежали разбрасывать пяточками блёстки и конфетти. Квадрокоптеры застыли воздухе, прекратив неуклюжий танец. Я задрала к ним голову, обнаружив сразу несколько объективов, нацеленных на меня, и поняла, что надо делать.

— Жду тебя вечером. После девяти, — сказала я невидимому манипулятору послушных машин.

Улыбнулась и пошла обратно, вся в блёстках, конфетти и розовых лепестках, будто невеста, вышедшая из ЗАГСа. Хорошо, что он не осыпал меня монетками и рисом… В душе было хорошо и немножко щекотно — невозможно не улыбаться. Больше самой себе и его выдумке, но ещё немножко моим подопечным и Наде с Мариной, тоже выскочившим на выкрики и музыку с улицы. Их лица надо было видеть: Тома скривилась, Джули округлила глаза от зависти, Лана — от восторга; Надежда с Мариной — от изумления. Хоть фотографируй и выставляй потом в экспозиции под названием «Эмоции».

Дружок на этот раз лаял заливистыми трелями, словно вспомнил, что он собака и радовался этому.

— Это Чупа-чупс?! — ошарашенно спросила Надежда, стряхивая с моих волос разноцветное безобразие, когда я подошла.

— А ты как думаешь? — чуть повела плечом я.

— Ну, вряд ли це наш грузчик Никодимыч, который громко восхвалял твою попу, постарался, — хмыкнула Марина. — Хотя, кто знает? Вдруг он романтик?

— Кто такой Чупа-чупс? — уточнила Лана.

— Тот самый, с замка, — едко добавила Тома.

— Оу, ну тогда понятно, почему ты нас туда не пускаешь… — протянула Джули, — боишься, что отобьём?

Я взглянула на моих красоток и соратниц и честно сказала:

— Не боюсь.

— Романтично очень, — признала Джули. — И что, вот так всё время за тобой бегает? Ты поэтому в этой дыре обосновалась?

— И вовсе у нас не дыра! — оскорбилась Надежда.

— Не дыра, — согласилась я. — Это исключительное и мистически необычное место, в котором древние легенды работают. Вот это, — стряхивая с плеча лепесток и подхватывая один, похожий на сердечко, сообщила я с улыбкой чеширского кота, — результат легенды.

— Значит, и нам повезёт, — констатировала Лана и хлопнула в ладоши. — Мне здесь вообще всё нравится! Приключения, подлянки, загадки! Жги, Мила, что дальше?

— Подсказку в кофе получили? — сразу включилась в работу я.

— Ну когда мы все по своей порции в одну чашку заварили, как Надежда сказала, получилось нечто странное, — ответила Тома, оправившись от шока, — будто капля, цепь и волны.

— И ведро, — добавила Лана. — Мы решили, что это колодец. А тут есть?

— Да конечно, — ответила Марина, входя снова в потерянный было образ ведьмы, повела носом по воздуху и подняла вверх указательный палец. — Что в колодце найдёте, то ваше!