Глава 40
Милена
Не скажу, что после утренних слухов и шоу-квадрокоптеров ничего не изменилось, наоборот, я почувствовала себя, как звезда Голливуда под прицелом папарацци: любопытные взгляды сверлили меня и моих спутниц со всех углов. Даже коты, казалось, были в курсе и следили исподлобья за передвижением неприятеля, чтобы потом доложить сводку хозяйкам в обмен на сметанку. Томные коровы у обочины вытоптанной, кривой дороги, тоже косились. Воробьи повсеместно чирикали и шорхая крылышками, перепархивали прямо под ногами.
Мне было немного не по себе и я, как разведчик, заброшенный в стан врага, ожидала словесного нападения то тут, то там, но мы прошли квартал стройной улицы деревенских дворов лишь под постоянное «Здрассьте» и «Добриден» без заметных потерь нервных клеток.
Колодец в лопухах и вездесущих одуванчиках грелся под солнышком, четырьмя углами вросший в землю, облепленный цепким ковром изумрудных мхов с северной стороны. Цепь, намотанная на поперечное бревно сверху, металлическая ручка, ведро. От Леры мне на умные часы пришло послание: «Всё готово, бобик сдох».
Ну, надеюсь, не успел завоняться….
Я подошла к сказочному пережитку прошлого, коснулась пальцами тёплого ведра из нержавейки, торчащего снаружи на колышке, на мгновение пожалев, что мы не раздобыли ушат для исторической достоверности. Осторожно заглянула в глубокую тёмную воду, которую и не разглядеть было в тенистом, влажном мраке. Быстро скинула одной рукой ведро, чтобы мои мажорки не успели заметить, что в нему прикреплено. Услышала всплеск, бульк и, чувствуя себя фокусником-прохвостом, поманила дев с цирковой улыбкой. Те тоже посмотрели вниз, в прохладу.
— Ну, девочки, теперь зачерпните воды и посмотрите, что вам послано, — сказала я и отошла, приглашая к действию.
— Страшно как-то, — пробормотала Джули. — А там ничего такого не будет? Потустороннего?
Я пожала плечами.
— Тебе хорошо: на тебя дождь из блёсток, как на танцполе, а нам неизвестно, чего ждать. Тем более, я в кофе, когда мне ведьма гадала, чертей увидела.
Тома наклонилась пониже, словно принюхиваясь, похожая этим куда больше Марины в образе на гоголевскую ведьму.
— Вот и мне тоже то кажется всё ерундой-развлекалочкой, то словно какая-то сила за нами ходит и наблюдает. Мистика, — сказала она, проводя рукой по стойке колодца.
— Ну ведь речь идёт о легенде. Мы с одной стороны играем, с другой… Сила вокруг нас есть, — снизила я голос для придания таинственности, — природа!
— Да не очкуйте! Придумали тоже! Я тоже иногда забываю, что это просто квест, — вдруг призналась вечно рациональная Лана, — думала будет шняга какая-то, а на деле периодически мозг отключает, я даже забываю про всю хрень в реальной жизни. И от воздуха свежего я, как накурилась.
— Воздухом накуриться нельзя, — с самым серьёзным видом сказала Джули. — Иначе мой знакомый Борюсик уже бы разорился… Или нашёл бы спсоб его продавать.
— Ну, тебе виднее, — хмыкнула Лана.
Лана первая взялась за ручку колодца и начала крутить. Мышцы девушки на руках напряглись, лицо покраснело.
— Как в тренажёрке, — сообщила Лана. — А я и думаю, что деревенские бабы все подкачанные? Видела их ручищи?
— Труд облагораживает, — кокетливо сказала Тома.
И Лана рассмеялась так, что чуть отпустила ручку и пришлось отскочить — настолько быстро и неумолимо раскрутилась та в обратную сторону.
— Так, Тамара, — рыкнула Лана. — Будешь смешить меня, сейчас резко облагородишься! Сама крутить будешь!
— И ничего смешного я не сказала, — поджала губки Тома.
— Ну и когда ты последний раз трудилась? — уткнула руки в боки Лана. — Шоппинг и выбор блюд из меню в ресторане не считается!
— Да хоть сегодня! — буркнула Тома.
Из лопухов по ту сторону колодца или из-за забора послышалось шушуканье и смешки. Я развела девчонок руками.
— Не время ссориться. Не думаю, что природа будет нам так благоволить, как до этого, если вы станете показывать зубки!
— А что она?.. — капризно надулась Тома.
— Вы же не маленькие, — сказала я, — а речь о любви.
— О любви, — согласилась Лана и посмотрела куда-то вдаль, в сторону Ростова, в её голосе зазвучала неподдельная горечь. — О любви, в которой мне категорически не везёт… Иногда я думаю, а не испортила ли я всё сама? Однажды. Ладно, Том, не обижайся.
И подошла обратно к болтающейся по инерции ручке. Взялась за неё с тем видом, словно хотела отмотать время обратно.
— Давай я тебе помогу? — после паузы вдруг сказала Тома. — А ты, Юль, лови ведро.
Общими усилиями девушки вытянули из колодца полное ведро воды в котором… плавал медальон-сердечко с крошечной скважиной.
— И как его забрать? Наверняка забрать надо, — сказала Лана.
— А, может, пусть плавает? Это ж фиговина обычная, не ювелирка, — проговорила Джули, рассматривая пятна от расплескавшейся воды на своем подоле. — Господи, как я мечтаю о брюках! Мила, можно выкупить у тебя джинсы? Я готова отдать две цены за свои собственные!
Я склонила голову, хитро прикусила губу.
— Ммм, заманчиво, но нет! Правила есть правила.
— Ненавижу правила! — буркнула Джули. — И вообще у нас нет ключа, так что пойдёмте уже отдыхать.
— Ты правильно сказала, Джули, нет ключа, — кивнула я. — Но есть логика. Если бы ты поспешно прятала подсказку, куда бы дела ключ?
— Не знаю…
Лана, как военачальник осмотрела окрестности: поленницу, лопухи, траву, и скомандовала:
— Ключ рядом! Ищем!
Джули попробовала было поныть, но Лана цыкнула на неё, и девы пустились на поиски. Честно говоря, я даже не ожидала получить себе союзника в лице нашей любительницы стритрейсинга, и теперь почувствовала благодарность. Куда Лера дела ключ, я сама не знала, поэтому принялась искать его вместе с моими подопечными. Тома нашла пропажу первой. Крошечный, на алой ленточке. Девы выбрались из лопухов и зарослей, уже не очень похожие на светских львиц. Они склонили головы над крошечной запиской, извлекая её аккуратно из полиэтилена.
«Каждый ваш шаг с самого начала — это ключ. Не пропустите его!» — было написано в ней.
Я услышала жужжание за ухом, подскочила взволнованно и взглянула в небо, но это был только шмель.
— И что теперь? — спросили они.
— Думать будем потом! А теперь СПА по-древнерусски, — улыбнулась я. — То бишь баня! Самая настоящая, с вениками, кайфом и полным расслаблением. Вы так хорошо потрудились сегодня, что мы вполне можем обойтись без походов за водой с коромыслом!
— Ура, Кисуля! — воскликнула Тома.
— Уиии! — Джули захлопала в ладоши, добавив, как её всё достало и она хочет массаж.
А я больше всего хотела, чтобы наступил вечер. Я хотела увидеть Вовку, спросить его про то, как он управлял дронами и снова почувствовать его руки и губы. От предвкушения мурашки побежали по моей коже и голова слегка закружилась.
Олифиренки уже растопили чудесную дровяную баню, и я вместе с девами предалась обычному плотскому удовольствию. Весь сруб пропахся паром и теплом ласковых трав. Отвары и сок петрушки для ухода лицом, а особенно натуральные масла для тела обошлись мне в копеечку, но хотелось аутентичности. Это мой ивент, а экономить я уже давно не привыкла!
Мы то валялись на деревянных полках, подставляя голые бока облакам пара и выпуская все токсины к чертям собачьим, то баловались вениками, то пили чай из настоящего самовара, без труда разобравшись с приспособлением. Нежились и выскакивали нагишом, чтобы прыгнуть в крошечную запруду, ограждённую от посторонних глаз, а потом завизжав от резкого холода воды на разгорячённое тело, спасаться снова в горячем воздухе бани. Как же это было здорово!
И только после, отдыхая на пригорке, поросшем травой, на краю моего участка, в истоме пропаренного тела и полном изнеможении, пожёвывая травинки, переплетая снопы трав в косички или венки, разрозовевшиеся и похорошевшие девчонки задумались о значении последней подсказки.
— «Каждый ваш шаг — это ключ. Не пропустите его!» — проговорила Тома. — Что это всё-таки значит?
— Надо подумать, какие с самого начала квеста у вас были шаги? — лениво подсказала я, но решила что ещё рано доставать из плетённой сумки, так актуальной во Франции прошлым летом, а теперь вполне подходящей под деревенский колорит, блокноты и ручки.
Солнце уже клонилось к западу, медленно, но верно приближая часы нашего с Мессершмиттом свидания. Впрочем, после бани я так размякла, что готова пригласить его поваляться в траве и делать что угодно, только бы не шевелиться.
Было что-то невообразимо волшебное в том, чтобы вот так запросто в длинных, как в старину, просторных белых сорочках, которые ныне вполне бы сошли за платья в стиле бохо, лежать на пригретой солнцем траве. Нашему отдыху никто не мешал, край моего двора был не видим с околицы. Даже Матюша с Мотей исчезли куда-то. Один из них другого выгуливал, видимо… Вокруг суетились насекомые: стрекозы, бабочки, божьи коровки, безымянные мошки, травы отдавались стрекотом, шуршанием, запахом пыли и мёда. Всё пахло летом в этом раннем и щедром апреле.
«Готовы?» — написала я незаметно Лере.
«Ждём команды», — ответила та мгновенно.
«Пли», — чиркнула я.
И несколько секунд спустя с холма чуть поодаль замка, там где заканчивались огороды Трындычихи и начиналась взлётная полоса Володи, полилась песня. Напевный мужской голос понёсся над нашими головами и дальше в степь, его подхватил женский, горловой, чем-то похожий на выкрик крупной птицы:
«Нееея теебее, ой, не тебее ли
Мая кааонаре ой, канареейка-ааа ой
Раа растворёоааныыы в саду ва ой варата…»
Девчонки с удивлением обернулись, и я за ними. Парень в косоворотке и молодая женщина в платье в цветочек, с косой, уложенной змеёй на плечо, затянули долгую мелодию.
Нееея теебее, ой, не тебее ли
Мая кааонаре ой, канареейка-ааа ой
Раа растворёоааныыы в саду ва ой варата…1»
Заунывная вроде бы казачья песня здесь, на холмах с видом на степь звучала настолько гармонично и красиво, что даже стрекотание цикад казалось удачно подобранной аранжировкой. Эхо разносило голоса, как мне и обещали, так что и без дополнительной аппаратуры звук плыл объёмный, густой. И тоже хотелось петь.
Девчонки слушали, перевернувшись на живот или на бок, не проронив ни слова, а когда песня закончилась, Тома сказала мне:
— Мила, ты не перестаёшь удивлять. Откуда это?
— Подарок вам от Вселенной, — улыбнулась я.
Даже хвастаться было лень после бани. Хотя на самом деле с хором любителей казачьей песни договориться ничего не стоило, я с менеджерами наших звёзд для корпоративов переговоры вела. Тут же народ простой, даже райдера не попросили, для них сам повод выступить — праздник. К паре на горе присоединилась группа народников, они тоже присели неторопливо, посмотрели вдаль, словно не замечая «случайных» зрителей и красивой многоголосицей затянули «За тёмным лесом»…
Мои девы молчали и слушали, и только Лана пробормотала вполголоса:
— Терпеть же не могу эту народную хрень, а тут красиво как-то…
И в самом деле было красиво, переливчато и не долго. Затем певцы посидели немного и разошлись, не нарушая правила «золотой меры» и того, что удивлять надо дозированно, а то надоест.
— Класс! — выдохнула Лана.
— Кажется, я тоже способна полюбить этнику, — промурчала Тома, играя концом платка.
— А мне колыбельную хочется, — вздохнула Джули.
И они замолчали, перестроенные баней, ласковым солнышком и просторным, как степной ветер, пением, на другой лад. Мне даже стало жаль, что завтра они уедут и вряд ли изменятся значительно. Вот бы больше дней, глубже историю, и они бы преобразились! — размечталась я, вдыхая глубоко и размеренно пряность степных ароматов.
Пауза затянулась. Выждав чётко заданную норму, я не позволила моим подопечным скучать. Подала блокноты и сказала: 1439f7c
— Как будет настроение, набросайте «каждый ваш шаг» в квесте, начиная со вчерашнего утра. А я отойду на минутку.
— На мозговой штурм я сейчас не способна, у меня после сауны мозга нет, — промурчала Джули.
«Будто он вообще есть», — незлобно улыбнулась я и, пошла к моему саманному особняку, такая лёгкая, что казалось самой — плыву. Или даже лечу над тропинкой. В сердце тоже было легко, словно оно впустило в себя рассвет и парило, подобно белой Володиной Цессне к нежным розовым облакам. Я обошла дом, направляясь ко входу. Мне почудилось чьё-то присутствие за пышными кустами жасмина, подымающегося ещё не цветущими ветками под самую крышу по ту сторону крыльца.
Снова Адамыч пасётся? — усмехнулась я, пожалев, что у меня не припасено для бродячего «Мурзика» бутылки… Эх, совсем я добрая сегодня!
Заглянула под куст. Никого. Выпрямилась. Сильные мужские руки обвили мои предплечья сзади. Я вздрогнула. Лёгкость вспыхнула и осыпалась под ноги пеплом. Мне не нужно было оборачиваться, достаточно было прикосновения и запаха, чтобы понять: это не Володя.
Губы коснулись уха, и Дэн произнёс бархатным шёпотом:
— Соскучилась?
1 Д.Матвеенко, О.Стурова — Не тебе ли, моя канарейка