Глава 46

Милена

Утро едва забрезжило туманами и прохладой, когда вернулись из ночного Джули с Матюшей.

«Дракона больше не видела», — сообщила мне эта святая гламурная простота.

Чуть не наступив на мохнатую, тявкающую, суетливую кучку по имени Мортимер Наполеон Третий, я убедилась, что всё в порядке: конь привязан, никто не потерялся, чаю не хочет, ночные аргамаки не баловались и лягушки вели себя прилично. Джули чувствовала себя героиней, но сонной, Матюша молча развернул матрас. И я тоже вернулась к тёплой подушке.

Ничто не сравнится со сладостью сна ранним утром на границе ночи, когда природа просыпается, а тебя затягивает дрёма, хоть пушку под ухо, хоть жбан кофе с ароматом прерий, хоть отряд петухов на крышу, хочется только спать. Сегодня последний день квеста, впереди много новых приключений, но пока я решила не бороться с собой, растеклась по кровати, натянула одеяло и провалилась в сон.

«Ведьма! Ведьма!» — блеяли белые парящие козлы над двором. И козы в платочках.

«Ведьма!» — пролетел над порогом гусь с пропеллерами на крыльях, как у квадрокоптера.

«Ведьма!» — каркнула ворона и подозрительно грохнулась тушкой о крышу.

— Милена… — боязливо позвал меня кто-то, тронув за плечо.

Я открыла глаза. Это была Тома.

«Ведьма!» — долетел крик из сна, но будто бы из окошка.

Я встряхнула головой и села на кушетке, протирая глаза.

— Там народ какой-то недовольный, — сообщила Тома. — Кричит.

И в самом деле за окном повторилось:

— Мылена Рыжикова — ведьма! Городская — ведьма!

— Вот это новости, а я не знала, — мгновенно проснулась я и вытаращилась на Тому.

В мою каморку заглянула Лана.

— Привет! Там angry birds1 очень angry, а ты спишь, — хмыкнула она. — Мы засомневались и решили уточнить: это новый уровень игры или пора за вилы браться?

— Да, может, пора полицию вызвать? Наблюдается высокий уровень агрессии, — аккуратно сказала Тома.

— Хм… А Матюша где? — поинтересовалась я на всякий случай, предчувствуя недоброе в гуле голосов и повторяющихся выкриках на улице.

— Мортимера выгуливает, — показалась из-за занавески в цветочек всклокоченная дива Джули.

«Понятно, значит, у Оксаны», — подумала я и, выпрыгнув из постели, мельком глянула в зеркало, пригладила торчащие во все стороны волосы, а то и правда была на бабку-ёжку похожа.

— Мылена! Выходи! Разговор есть! Вэдьма! — орали весьма угрожающе, что-то скрипнуло, громыхнуло.

Они калитку ломают, что ли?

— Массовка, — постаралась пободрей улыбнуться я, чувствуя холодок в животе, но вышло криво, судя по ещё более обеспокоенным взглядам трёх пар глаз.

Я набросила торчащий из чемодана сверху красный худи на сорочку, брызнула французской термальной воды себе в лицо, отёрлась и направилась к выходу. Без косметики, как голая. Боже… На всякий случай из рюкзака достала и сунула в карман свисток и перцовый баллончик. Вспомнила, что грабли с лопатой стоят прямо возле крыльца, а Лана одним поленом устраивает страйк из гусей… Вот это было не к месту, но если там слишком много коз, как во сне… О чём я вообще думаю?

— Выходи, ведьма! — прозвучало враждебно, когда я поднесла пальцы к дверной ручке.

Дыхание застряло где-то посередине горла на долю секунды, захотелось бегом обратно, в подпол и матрас на голову, но убегать — себе хуже. Я громко выдохнула и толкнула дверь от себя.

* * *

Перед воротами и забором обнаружилось целое собрание баб, старушек и тёток разных величин, в кофтах и цветастых платьях, с кошёлками, косынками на головах и без. У пары над плечами виднелся опасный садовый инвентарь. Ого… Все глаза уткнулись в меня, я почувствовала себя на крыльце, как на сцене.

— Мыла! Ведьма! — скандировала моему появлению на пороге толпа, как на собрании готов или ролевиков.

«Это не может быть по-настоящему, — подумалось мне, — потому что мы не в кино и так не бывает!»

Но тётки снова как-то очень реально проорали «Ведьма! Совратительница!»

Я поперхнулась от возмущения и поняла: что бы я не сказала, меня не услышат в гуле голосов. Да они и не хотят! — в живот упал ледяной ком. — Вызывают, кажется, только чтобы метнуть в меня гнилыми помидорами или картошкой в лоб.

Но на сцене я, и ощущение постановки не уходило. Так что я подхватила с порога пустое ведро из нержавейки и стукнула по нему амбарным замком. Раздался совсем не малиновый звон, но эффект был достигнут — толпа замолкла на секунду. И я громко крикнула:

— Всем здравствуйте! Что происходит?

— Ты, Мылена Рыжикова, ведьма! — вышла из толпы худая нервная женщина в косынке, повязанной назад. — Прыихала до нас! Девок портить!

Бабы подхватили снова «Ведьма, ведьма», как в плохом сценарии. Я повторно стукнула по ведру и проорала в ответ:

— Тут вы ошиблись, я не по девкам. Я совершенно нормальной ориентации.

— Лыгенды тут разводишь! Баб смущаишь! Ведьма! — гаркнула красномордая тётища.

— На колдовство вчерась Нюрку мою назвала! Костры, хороводы, язычница! — возмутилась дородная баба в розовом платье с парашютиками.

— Так это же народные традиции, — ответила я. — На Ивана Купалу во всей России так делают…

— Чай не Купала зараз! — возмутилась крючконосая молодица, которую, видимо не позвали и она обиделась. — Мы сами слышали, шо ты говóрила мажоркам своим! Ритуал! Колдовство!

— Так это же игра! — удивилась я. — Обычная постановочная игра. Квест.

— Во-во! Квест — це от весталок, — заорала истерично краснолицая мадам с завивкой и пышными формами. — Язычница ты! И наших дочек с панталыку сводишь! Дивчат наших! Подлюка!

Бабы снова загудели, я даже не растерялась, а разозлилась. Пришлось стукнуть ведром о перила.

— Это. Игра. — сказала я по слогам. — Для. Туристов. Вся Европа так играет.

— Вот и инквизиция в Европе! Ведьма ты европейская! Убегла оттудова, таки и от нас проваливай! Не звали мы тоби, Мылена Рыжикова! — завопила, как сирена, краснолицая. Рядом с ней я разглядела арбузную свою знакомую Трындычиху, которая меняла облик, как метаморф, потерявший управление, — то на меня смотрела с сочувствием и покачиванием головы, то на соседок и кричала дружно: «Ведьма». Офигеть, многоликая!

Динамика агрессивных нападок увеличивалась. Моё сердце тоже колотилось всё быстрее, нарастало ощущение беды. Красномордая явно была не в себе. Её подначивала бабка Шура с прозрачным личиком, которую я видела у сельмага. «Божий одуванчик» махнул клюкой.

Худая и красномордая распахнули калитку и ворвались во двор. Бросились ко мне, как авангарды маломишкинской инквизиции. За ними хлынули другие. Утро прекратило быть томным. Я отшагнула, схватившись за грабли. Мне в спину ударила дверь, которую кто-то из моих дев попытался открыть изнутри.

— Стоп! — истерически зло рявкнула я им.

— Ведьма! Ведьма! — орали бабы и старухи, размахивая руками и чем попало. — Легендой мёртвых ворошит! Духов приманивает! Мужиков наших отбивать! Девок дури учить! Совращать от жизни праведной! Совратительница! Проваливай в Москву свою! Там и шамань! Обман! Дурман! В степи драконов видали! Да духов мёртвых! Конец света приде! Ведьма с легендой!

Я стукнула граблями по ведру и выставила их перед собой. Возмущённые праведницы были уже опасно близко. Кто знает, что там в умах под косынками.

— Дуры вы! — рявкнула я. — Нет никакой легенды! Выдумка для туристов! Дракон — трактор! Огни — спецэффекты! У Максима, тракториста вашего спросите! Вам тут туристов в дыру вашу привлекают! А вы — «Ведьма»! У вас что, денег много?! Или достопримечательностей?! Да тут она одна на всех — психдиспансер! И тот на окраине! Кто и зачем в вашу дыру ездить будет, не думали?! А что дороги в колдобинах, жалуетесь?! А что завод закрыли, ноете?! Мужики пьют от безделья, а вы семки лузгаете, и вся радость?! А самим что-то сделать, придумать?! Жизнь украсить?! Нет?! Слабо?!

Я тяжело дышала. Бабы замолчали. Тишина мне показалась недоброй, звенящей, но у «второго ряда» в лицах возникло сомнение и замешательство. Трындычиха юркнула обратно за забор.

— Не нужны нам ни яки турысты! — злобно процедила красномордая и закатила рукава кофты так, будто собралась драться. — И ты проваливай!

Адреналином снесло мой страх. Да как они смеют меня выгонять?!

— Я сама решу! — выкрикнула я. — Земля моя! Дом мой! А ну прочь с участка! Вон!

С приливом горячего гнева, как движущей силы всех безумств, я направила на тёток грабли и пошла, как спартанец на захватчиков.

— Шо ты вошкаешься тут, ведьма! Не запужаешь! — притормозила всё-таки красномордая. Худая рядом засуетилась, как шакал табаки, а остальные попятились.

— Это. Моя. Земля! — грозно прорычала я.

За бабами я увидела изумлённого Дэна, вдали козла и панамку Адамыча. За спиной послышались голоса моих девчонок.

— Я полицию вызвала! — пискнула Тома.

И вдруг Лана оказалась рядом со мной, я боковым взглядом заметила пистолет. И застыла. Группу поддержки мигом снесло, как волной. А Лана прокричала:

— Эй, тётки! Пальну легко и мне сойдёт с рук! Кто первый?!

Теперь уже и красномордая со своей шакалихой остановились, попятились и начали отступать, причём быстро, почти бегом. Лана наставила на них пистолет в двух руках, как героиня боевиков. Уже из-за забора красномордая вякнула:

— Ничо, Мылена Рыжикова! Мы так этого дела не оставим!

— Блудница в красном, вавилонская, — пискнула шакалиха и бочком вывалилась обратно за калитку.

— А ну расходитесь! — вдруг прикрикнул на них Дэн и поднял с земли дрын. И те побежали к оврагу.

Надо же! Я облизнула пересохшие губы и обернулась с благодарностью. Взгляды девушек мне не понравились. Моё «спасибо» увязло в болотной паузе. Лана опустила пистолет и сощурилась.

— Значит, никакой легенды нет…

* * *

Укоризненные взгляды, обиженные лица. Я растерялась и пробормотала что-то невнятное про игру, про квест.

— Мда, тёткам ты убедительнее рассказывала, — отрезала Лана.

— Это очень неприятно, — поджав губы, сказала Тома, — когда так откровенно лгут.

— И делают из тебя дуру! — воскликнула Джули, вытаращившись и надув губки. — За мои же деньги! Нет, я больше не могу здесь оставаться! Матюша, где Матюша? Мотя, Мортимер! — и подошла ко мне с лицом оскорблённой кобры, протянула руку: — Сейчас же верни мне телефон и мои нормальные вещи. Мы уезжаем отсюда немедленно!

Я отдала ей ключ от шкафа.

Денис стоял и молчал. Посмотрел на дрын в руках и отложил его к забору за ненужностью. Я в отчаянии взглянула на замок на горе. Володя так и не появился и на смску мне не ответил.

— Девочки… — проговорила я, пытаясь унять наступающую исподволь дрожь, — но разве вам было плохо? Вам же нравилось…

— Видели театральные постановки и получше, — сказала Тома, стараясь не смотреть мне в глаза. — Я иду собираться…

Лана и Джули тоже пошли в дом, и я поняла: это всё. В душе что-то рухнуло. Стало до слёз обидно. Денис подошёл сзади, но не обнял, только дружески провел по предплечью.

— Я же так старалась! — проговорила я, глотая слёзы и обхватывая себя руками.

— Понимаю, — сочувственно ответил Дэн.

Я обернулась и вскинула на него глаза:

— Почему? Почему так всё время со мной случается?

— Потому что ты прыгаешь в бассейн, забыв посмотреть, налита ли вода, — пожал плечами он с привычной полуулыбкой. Я даже на мгновение забыла, что мы расстались, и что он меня предал, но в следующую секунду вспомнила и спросила: — Зачем ты здесь?

— Ты мне нужна.

— Зачем? — с нажимом спросила я.

— Ты знаешь.

Мимо нас пробежал Матюша во двор, метнулся в дом с Мотей под мышкой и обратно. Я услышала, как он заводит арендованный внедорожник. Всё кончено. Мечта. Бизнес. Туризм.

Остаюсь я, хата, неухоженный огород. И долг…

Дэн стоял рядом и не мешал мне думать. А пропасть в душе разверзалась всё глубже и глубже.

— Дуры! — буркнула я, думая про деревенских баб, придумавших и поверивших в сказку про ведьму.

— Именно, — согласился Дэн. — И зачем тебе с ними жить рядом? Такие не успокоятся. Будут ставить палки в колёса. Жизнь портить. Глупость не лечится. Суеверная глупость тем более.

Как ужасно было сознавать, что он прав, но я упрямо ответила:

— Это мой дом.

— Эта хижина не может быть твоим домом, — качнул головой он. — Ты слишком хороша для неё. Оставь, если хочешь, для развлечения. Твой дом — в нашей квартире. На Патриарших.

— Нас нет.

Он заглянул мне в глаза.

— Ты ещё веришь в это? — сказал он мне с таким видом, с каким старшеклассник уточняет у младшей сестры, точно ли она видела приносящего подарки деда Мороза или не хочет признавать, что просто родители подсуетились.

Я сглотнула. Посмотрела на него. Странное чувство: я знала все черточки в его лице, знала, что он любит спать, подложив руку под подушку, знала, что смешно морщится, когда пьёт горячее, что у него родинка под правой ключицей. Знала, что он готов сделать что угодно наперекор своему отцу. Знала, как чистит зубы, как бреется, как смеётся, когда ему весело или скалится, когда грустно. Я знала все его размеры, привычки, что он любит скорость и смотрит в любое время суток свои гонки, если не удастся поехать и увидеть воочию. И эту рубашку покупала ему я. В Монако. Но почему-то он больше не казался мне безумно красивым, несмотря на правильные черты голливудской звезды, высокие скулы и офигительное чувство стиля.

Сердце защемило.

Тех, в кого много вкладываем, отпускать сложнее всего.

Я смотрела. Он не давил. Ждал. Совсем не так, как вчера. Подумалось, что всё же приехал за мной; остался, хоть я не пришла вчера; защитил, хоть на лбу багровела шишка. В душе шевельнулось страхом: что, если любит?

Тем временем Лана, Тома, Джули с болонкой и Матюша сели в автомобиль под дружный лай. Внедорожник тронулся и выехал за ворота, так и оставив их распахнутыми. Неказистые, скрипучие, больше похожие на связку дров. Шелест шин, облачко пыли. Муха.

Я с тоской посмотрела им вслед.

— А квест так и не разгадали… — расплакалась я.

Они потребуют с депозита деньги обратно? А как я тогда расплачусь?

— Ну-ну, — Дэн всё-таки обнял меня, и я не вырвалась, кончились моральные силы.

И Володи нет, и я одна, снова совсем одна… В сердце несмотря на цветущие вокруг яблони, сирень, глупые лютики, завыла метель.

— Мне показалось, мы с ними почти подружились… — хлюпала носом я.

— Тебе показалось. Как и многое другое, — ответил Дэн.

— Ты предал меня. — Я отстранилась.

— И за это я заплачу штраф в три с половиной миллиона, твой долг, — улыбнулся Денис.

— Почему ты не искал меня раньше?

— Сначала был зол. Потом не знал, где ты. Систер позвонила ночью, сболтнула. Я сразу же приехал.

Всё сходилось.

Я вытерла заплаканные глаза, спрятала руки в рукава. Мне не верилось. Не зная, что сказать, я пошла в дом, он за мной. Вошёл по-хозяйски, развернул стул, сел. Я пошла доставать из каморки больше никому не мешающий предмет современности — электрический чайник. И кофе. Голова раскалывалась. Возможно потому, что хотелось прогнать Дениса, и страшно было оставаться одной. Совсем одной. Марина, Надя и Лера тоже от меня отвернутся. Володя… Где Володя?

— Скажи, — произнес, постукивая пальцами по столешнице Денис. — Этот… местный житель с бородой… он помог тебе? С долгом?

Я закусила губу. Было больно.

— Ещё нет…

Насыпала кофе в чашку.

— Было бы сказано! А я помогу. Реально. Хочешь наличными, хочешь переводом, хочешь прямо сейчас позвоню и перетру всё с этой твоей Аглаей? Только скажи. Я человек дела, ты знаешь.

«И слова», — подумалось мне вместе с воспоминанием, как он обещал быть верным всегда, делая предложение. Вспомнились и слова Володи, что он «не монах». А на сколько хватит его «люблю»? Возможно, уже закончилось? Стало ещё страшнее.

Я была растеряна, пол под ногами качался, словно это не дом, а корабль…

— Я не знаю… — тихо пробормотала я и включила чайник.

— Неужели ты правда хочешь остаться здесь? — встал в нетерпении Дэн. — Посмотри на эти стены!

Я взглянула на дурацкие побеленные стены, кривые, бугристые, ужас перфекциониста. Жить просто так здесь, копать картошку, полоть сорняки, сеять-веять… я не смогу.

Словно подслушав мои мысли, Дэн добавил:

— Ты же не сможешь стать бабой, Милаш! Ты не сможешь лузгать семечки, доить кого там, коров, жить, как все. Ты женщина другого масштаба! Я никогда тебе ничего не запрещал и не запрещаю: играйся, работай, езжай куда хочешь, мне всё равно! Я знаю, ты усидеть не сможешь в хлеву этом! Тебе движ нужен! А какой тут движ с этим тупым народом?! Подумай, во что ты превратишься через год здесь? Да что там год, через месяц!

В дверь постучали и показалась голова Оксаны.

— Доброго дня! Извыните. Извыни, Мыла. А где Матвей? — спросила она.

— Уехал. Все уехали, — выдохнула я.

— Да ты шо?! — опешила она и вошла целиком.

— Все уехали, барышня! — подчеркнул Дэн. — Но вы проходите, проходите.

Та моргнув шагнула вперёд, теребя в пальцах мобильник.

— Вот! — торжествующе заявил Дэн. — Ты станешь такой!

Даже сквозь головную боль мне стало смешно и слёзно: мне и вечности не хватит, чтобы поднять шпалу и бегать с ней за врагами, чтобы носить 54 размер, вырасти на голову и готовить обалденно вкусные сырники ровно к восьми утра. Оксана оттолкнула Дэна и прошла ко мне:

— Как уехали? Куды?!

Денис слегка отлетел и удивился. Ему позвонили, он направился к выходу, сказав:

— Ну поговорите без меня, дамы…

За ним закрылась дверь, и Оксана повторила:

— Так куды Матвей делся? Не томи, Мыла!

— Уехал вместе со всей компанией обратно. На Рублёвку, — выдавила я из себя. — Ты, наверное, рада, что у меня ничего не вышло?

— Я?! Ты шо! На кой?!

Я поняла, что злюсь на неё, словно это она натравила свору с утра. Хотелось обвинить её: она разболтала всей деревне о том, что я вру! Но не получалось, я сболтнула куда хуже.

— Легенда-то работае! — бухнула вдруг Оксана.

— Нет легенды, я её придумала, — отвернулась я.

Она развернула меня мощными ручищами обратно:

— Ты легенду не замай! Шо ты дура, якось? У тебя работае, у меня тож, Тома со Стёпкой переспала…

— Это случайно, — мотнула я головой. — Матвей уехал. А Володя… Вот где он?

— В лаборатории с заказчиком. С ранку раннего возятся там, как тот прыихал с аэропорту. Исчо затемна. И бабу какую-то ночью привёз на самолёте своём.

— Бабу?! — у меня оборвалось сердце.

Мир покачнулся перед глазами, в ногах стало пусто. Я оперлась о стол и медленно осела на отставленный Денисом стул.

— Блондинку, стильну таку. Цекаву. Та ты не переживай!

Дверь распахнулась, вошёл Денис, голова под потолок, и широко улыбнулся, будто довольный чем-то:

— Ну что, Милаш? Может, давай тоже… домой?

1Angry birds — Злые птички, популярная компьютерная игра