ГЛАВА XVIII. ВЫЗОВ
Давид не знал, как удалось сдержаться и не сорваться рядом с Аней. Ему стоило огромных усилий не показать, что лицо на портрете ему более чем знакомо. Ярость клокотала и рвалась наружу. Урод, однажды едва не погубивший стаю, вернулся, ходит по его территории, убивает и истязает. Волк жаждал разорвать врагу глотку. И Давид собирался ему позволить это сделать. Но сначала нужно его найти. Он пытался вернуть утраченное хладнокровие. Здесь не может быть никаких эмоций. Только расчет. Продуманность. Порядок. Только так возможно не допустить ошибку. Он и так достаточно дров наломал. Нельзя позволять гневу брать верх над разумом. Потом. Все потом. Он выместит свою злость на больном уе*ке, когда сдерет с него заживо шкуру. Показательно. Перед Богданом и сестрой. Сквозь густую пушистую хвою мелькнули белые стены. Давид замедлил бег и приблизился к дому, тихо ступая по мягкому валежнику. Из распахнутого окна до него доносились знакомые голоса. Потом послышался счастливый женский смех. Давид понял, что впервые в жизни кому-то завидует. Он тоже хотел дом, полный смеха, защищенный от неурядиц и тревог. Хотел видеть в нем Аню, рисующую свои потрясающие картины. И беременную его ребенком. Волк потряс мордой, прогоняя ненужные сейчас мысли. Оставаясь на месте, он зарычал достаточно громко, чтобы внутри его услышал другой волк. Голоса моментально стихли, и через несколько секунд из дома вышел человек. Прищурившись, он вглядывался в лес, и волк подошел ближе. Заметив его, человек стремительно пошел вперед.
Давид подавил волка, беря верх над животным. Болезненный, но привычный процесс обращения занял меньше минуты. И когда Андрей подошел к нему, волк уже был спрятан глубоко внутри со всеми страшными и непонятными желаниями, преследующими его словно демоны.
— Что-то случилось?
В запахе Андрея отчетливо ощущался страх, и Давид его понимал: угроза потерять семью, не сберечь самых близких была хуже пытки. Но ведь семья Давида — лишь пародия. У него нет действительно близких людей. Или есть?.. Храбрая отчаянная художница с рыжими прядями, что ждет его дома. Дома… Совсем другое значение теперь у этого слова. Давид собрался с мыслями. Потом, все потом.
— Да. Я знаю, кто убийца.
Лицо Андрея вытянулось.
— Черт! Как тебе удалось?
Давид покачал головой.
— Неважно.
— И кто это? Где он?
— Денис. Игнатьев. А вот где он, мне предстоит выяснить.
— Денис Игнатьев?
Давид кивнул:
— Да. Помнишь такого?
— Помню…
— Мне нужно, чтобы ты обеспечил Ане охрану. Дом должен быть оцеплен, чтобы никто не вошел и не вышел. Отвечаешь за нее головой.
Андрей побледнел:
— А Света? Я ее не брошу.
— Насколько мне известно, в доме больше одной комнаты.
— Это дом шаманки. Свете долго там не продержаться.
— Ну так запри ее в амбулатории! У нас что, мало охраны?!
— Да, точно… Я не подумал. Ты уверен, что это именно Денис? Все-таки, он один из наших.
— Ты забыл, что «один из наших» чуть не сотворил со Светой?
Андрей сжал зубы.
— Ты уверен, что он здесь?
— Нет. Но у меня есть мысль, где он может прятаться.
— Ладно. Кто идет с тобой?
— Никто. Эта мразь хороша в выслеживании добычи. Мы можем его спугнуть. Скорее всего, так и было, когда мы прочесывали лес.
На лице Андрея отразился скепсис. Давид прекрасно понимал, о чем тот сейчас думает.
— Мы больше не дети.
— Да, но он всегда первым находил добычу. — Андрей нахмурился.
— Потому что я никогда с ним не соревновался. Вы все оказывались быстрее меня.
Андрей ухмыльнулся:
— По правде сказать, я никогда не видел тебя в финале Охоты.
— Потому что я не охотился вместе с вами.
— Где ты пропадал?
— Это неважно. А теперь внимательно слушай. Нужно все сделать в точности, как я скажу. Во-первых, оцепление дома и амбулатории. Мимо вас никто не должен пройти. Это понятно?
— Да.
— Отлично. Дальше. Свяжись со Стасом, Вадимом и Костей. Они должны взять под свой контроль границы Крельска. Все датчики включить. Даже заяц не должен прошмыгнуть через границы незамеченным.
— Ясно. Будет сделано.
— Всех, кто сейчас в Крельске предупреди, чтобы не высовывались. Оставь в резерве человек пять из службы безопасности. На экстренный случай их должно хватить.
Андрей кивнул.
— Тебе точно не нужна помощь с Денисом?
— Нет. С ним я справлюсь. Но здесь все должны быть готовы…
— К чему?
Признание далось намного легче, чем он думал:
— Денису помогал Богдан. И Юля.
— Твою ж мать… Вот же сука! Прости!.. — Андрей осекся и виновато посмотрел на Давида.
Он пропустил эту фразу мимо ушей. В конце концов, она действительно оказалась мразью.
— За Денисом стоит Богдан. А он просто так не отступит. Все это — его затея. Я не знаю когда, но он объявится. Нам нужно быть готовыми.
Андрей кивнул:
— Я понял. И все сделаю.
— Надеюсь.
Давид отвернулся, собираясь уйти, но голос Андрея его остановил:
— Ты лучший вожак, чем мы все думаем.
Давид хмыкнул. Неужели, его заслуги признали?
— И лучший, чем заслуживаем.
Через плечо Давид взглянул на Андрея:
— И почему вдруг ты решил мне это сказать?
Андрей неловко мялся, переступая с ноги на ногу.
— Удачи.
Давид улыбнулся и кивнул:
— Спасибо.
Он позволил волку снова выбраться наружу, разодрать человеческую плоть, изломать кости и занять свое законное место. Опять звуки стали громче, запахи острее, цвета ярче. В который уже раз мир менялся, обретая совсем другие очертания. Волк побежал вперед, перепрыгивая препятствия, обходя стороной опасности, принюхиваясь. Теперь он один. Только где-то далеко его ждет рыжеволосая художница, пахнущая виноградом. Если он все сделает правильно, то сможет вернуться к ней. Если же ошибется, то… Нет, он не ошибется. Такого права у него нет. Волк быстро покрывал расстояние, отделявшее его от добычи. Он мчался вперед, принюхиваясь к знакомому лесу. Где-то здесь, в родных местах, притаилась опасность, враг. Запахи воды, ила и песка тянулись по воздуху тонкими нитями. Озеро уже совсем близко. Волк замедлил бег, принюхиваясь. Он улавливал малейшие оттенки запахов и звуков. Копошащиеся в траве насекомые, легкий шелест листьев, писк птенцов, оставшихся в гнездах, волнение воды. Больше пятнадцати лет назад эти места облюбовал другой волк, темно-бурый. Чуть дальше берег уходил вверх. Стоило немного подняться, и можно было найти несколько высоких сосен, которые сцепились корнями и образовали небольшой навес. Бурый волк вырыл в земле, прямо под этими корнями, глубокое логово. Наверняка, он и сейчас там. Как это не пришло в голову раньше?.. Мягко и бесшумно ступая по земле, он приближался к яме. Справа в странном предчувствии волновалось озеро. Слева — гулко шумел лес. Что-то надвигалось. Волк потянул носом наполненный запахами воздух. Он едва не упустил ее — тонкую нить незнакомого человеческого запаха, смешанную с мускусом животного. Это сплетение двух ароматов оказалось так искусно замаскировано, что учуять его было практически невозможно. Спрятанный за сотней слоев запах сплетался с еще одним. Волк остановился и снова принюхался. Он никогда ни с чем не перепутает ароматы, въевшиеся под кожу: растворитель, древесные смолы, мед. Он чувствовала краски, так любимые его женщиной. Нет… Только не это… Он не допустит… Волк был отброшен назад, и Давид вернул власть над разумом и телом. Он обратился так быстро, как только мог и бегом бросился в волчьей яме. Почему он сразу не вспомнил об этом месте?! Денис с друзьями — сторонниками охоты на людей, часто устраивали там буйные попойки. В яме они прятали алкоголь, сигареты и наркотики. Давид остановился и прислушался. Где бы ни находился Денис, тут его не было. Спустя несколько секунд Давид достиг логова. Под ворохом листьев и веток была скрыта глубокая нора, куда мог спрятаться взрослый оборотень. Давид упал на колени и разворошил зеленый настил. Сверху лежала небрежно брошенная одежда. По ней вольготно ползали муравьи, черви и жуки. Пятна бурой крови покрывали запревшую ткань. С трудом, но все еще можно было определить, чья это кровь. Он хорошо помнил разъедающий ноздри запах волчьего лыка, смешавшегося с кровью Марины. Давид отбросил рубашку, едва сдерживая ярость. Сейчас он искал источник другого аромата. На дне ямы лежала папка. Давид схватил холодный пластик. Внутри обнаружились распечатки о деятельности «Роскарбо», несколько карт Крельска и, в самом конце, рисунок… Он мог только по запаху понять, кто автор. Анины краски, словно ее духи, словно присущий ей одной аромат. Бумага хранила незримый отпечаток ее прикосновений. Давид на секунду зажмурился в надежде, что это все привиделось, и лист на самом деле пустой. Но когда открыл глаза, то снова видел мужскую ладонь с длинным кривым шрамом, тянущимся почти к запястью, обмотанному зеленой лентой. Давид выдрал лист и сжал в ладони. В ладони с точно таким же шрамом. Каким идиотом он был, когда не послушал собственный инстинкт. Волк сразу понял, кем является Аня для него. А человек позволил глупым обидам и предрассудкам управлять им. И теперь она одна из целей Дениса. Он молился, чтобы это оказалось не так. Но волчье чутье предвещало беду. Давид потянул носом. У него есть выбор. Искать среди буйной смеси запахов вонь Дениса и медленно идти по следу или… Или мчаться из последних сил назад к Ане. Он принял решение моментально, как и всегда. Отпуская волка на волю, даруя ему свободу и власть, Давид молился. По-детски, как напуганный мальчишка. Впервые в жизни он ставил личные интересы выше интересов стаи. И малодушно надеялся, что ошибся. Он хотел ошибиться! Оказаться неправым. Выбрать не тот путь. Давид понимал, что это дико, что вожак не должен так думать. Но он просил Бога, святых, любого, в чьей власти управлять жизнями других… Просил о том, чтобы жертвой оказался кто угодно, но не Аня. Только не она.
Аня заканчивала разбирать вещи, когда в дверь громко постучали. Давид просил не выходить из дома, но… Вряд ли бы убийца стал стучать в двери. Отложив в сторону коробку с пастелью, Аня пошла открывать. На пороге стояли Андрей и Света. Последняя смотрела на Аню со злостью и презрением. Андрей тоже был заметно раздражен. В одной руке он сжимал объемную сумку, другой подталкивал Свету вперед. Нехотя она шагнула на порог.
— Привет. — Андрей снова подтолкнул жену. — Я — Андрей, мы виделись, когда… Марина…
Аня быстро кивнула:
— Я помню.
Андрей с облегчением выдохнул.
— Света побудет какое-то время у тебя. Я должен помочь Давиду найти… кое-кого… Через часик заберу Свету в амбулаторию.
Какое-то движением привлекло Анино внимание. Она выглянула наружу. Возле забора стояли трое высоких мужчин. Еще один небрежно скидывал с себя одежду. Аня повернулась к Андрею:
— Что происходит?
На его лице появилось отсутствующее выражение. Аня уже успела изучить набор волчих масок. Когда Давид не хотел говорить о чем-то важном, с его лица всегда исчезали все эмоции. Она поняла, что никакой правды от Андрея не добьется. Если он хоть каплю похож на Давида, а тем более, если действует по его приказу, то будет молчать до последнего. Как она и думала, вместо ответа дождалась лишь вопрос:
— Присмотришь за Светой? Мы с Давидом договорились.
Аня начала раздражаться. Патриархат продолжает цвести полным цветом.
— Вообще-то я хотела ее выгнать. — Аня сложила руки на груди и пожала плечами. — Но раз вы с Давидом договорились, то придется пустить.
Неожиданно Андрей улыбнулся:
— Ты действительно ему подходишь.
Он взял Свету за руку и повел за собой на кухню, на ходу обернувшись к Ане:
— Дашь нам пару минут?
— Конечно! Уверена, Давид не против…
Андрей рассмеялся и увел Свету. Аня вернулась в комнату, где до сих пор остался жуткий беспорядок. Его одежда так и валялась на полу и кровати. Аня подхватила очередную белую рубашку и нежно погладила мягкую ткань. Из кухни доносились голоса Светы и Андрея. Ее — высокий и встревоженный. Его — спокойный. Аня скомкала рубашку и спрятала под подушку. Послышались женские всхлипы и звук поцелуев. Спустя пару минут Андрей и Света появились в дверном проеме. Светины глаза покраснели и опухли. Андрей сжимал ее ладонь, но смотрел на Аню:
— Я буду рядом. Если вы увидите или услышите хоть что-то, что покажется странным, кричите. Я услышу.
Света надула губы:
— Лучше останься здесь.
— Не могу. Нужно многое сделать. Но я рядом.
Света насупилась, как маленькая девочка:
— Я не хочу… с ней… — Быстрый взгляд в сторону Ани.
Аня хмыкнула:
— Тут ты не по адресу. «С ней» и не получится. Я интересуюсь мужчинами.
Света возмущенно открыла и закрыла рот. Андрей покачал головой.
— Не передеритесь тут.
Видимо, Света снова хотела что-то сказать, но Аня ее опередила:
— Девочки обещают вести себя хорошо, пока мальчики играют в войнушку.
Андрей хмыкнул.
— Все, мне пора. — Он обнял Свету и ласково погладил рукой выпирающий живот. — Я всегда буду рядом.
Когда он вышел, в доме повисла звенящая напряженная тишина. Света барабанила пальцами по косяку двери. Аня встала. Ей нужно было что-то делать. В теле скопилось слишком много энергии. Она прошла мимо Светы на кухню и, чтобы занять себя хоть чем-то принялась за ужин. Вперевалочку, Света последовала за ней. Тяжело дыша, она опустилась на стул:
— Это ты во всем виновата.
Аня едва не выронила тарелку:
— В чем?!
— Как только ты приехала, все пошло не так. Из-за тебя Давид прогнал Юлю.
Ане даже не сразу нашлась, что ответить. Она как рыба несколько раз просто открыла и закрыла рот.
— Из-за меня? Он прогнал твою драгоценную Юлю, потому что она предала стаю.
Света подпрыгнула на стуле.
— Юля бы никогда нас не предала!
— Да неужели? — Аня с остервенением начала кромсать хлеб.
Как же ей надоело, что ее обвиняют во всех смертных грехах. И ладно, Давид! Он хотя бы беспокоился о безопасности стаи. Ну вот, она уже начинает его оправдывать. Но и выслушивать обвинения от не пойми кого тоже не собирается.
— Твоя любимая драгоценная Юля заключила сделку с Богданом!
Света сложила руки на груди и упрямо покачала головой:
— Ты все врешь. Потому что завидуешь ей. Она красивая, богатая, успешная. А ты — никто.
Аня закатила глаза. Может, глупости, которые она несет, как-то связаны с беременностью? Света не желала униматься:
— Ну, что молчишь? — Она ехидно улыбнулась. — Нечего сказать?
Аня хотела улыбнуться в ответ, но почувствовала уде знакомый толчок в спину. А затем ее словно потащило за летящим на предельной скорости автомобилем. Как будто кто-то привязал к шее веревку, и Ане не остается иного выхода, как следовать за невидимым водителем. Неожиданно гонка остановилась. Аня стояла посреди леса. Рядом — еще три девушки. Совсем молоденькие. Лет семнадцать. Одна явно перебрала лишнего и едва стояла на ногах, опасно покачиваясь в разные стороны. Если бы ее не поддерживала подруга, с зареванным покрасневшим лицом, то девчонка давно упала. Третья щурится и все время озирается по сторонам, словно не понимает, как здесь оказалась. Аня тоже огляделась. Она попала в какой-то иллюзорный черно-белый мир. Ни ярких красок, ни пастельных оттенков, ни полутонов. Только черный, белый и серый. И их причудливые смешения. Но вполне ясно, что на улице ночь, и они где-то у границы бесконечного Крельского леса. Аня даже не сразу обратила внимание на четырех парней, слившихся с тенями. Они стояли возле деревьев, прислонившись спинами к толстым стволам и разглядывали трясущихся девушек. На лицах всех четырех было написано самодовольство и предвкушение. Ане вдруг тоже стало страшно.
— Хватит трястись, лисички. — Голос показался смутно знакомым.
Аня отошла от девушек и вгляделась в смутные очертания леса. Она уже чувствовала себя намного увереннее, находясь внутри видения, но по нутру все равно расползался страх.
— Мы немножко развлечемся… Вы же поэтому согласились ехать с нами? Хотели повеселиться? — Говорящий грубо заржал, и Аня наконец вспомнила.
Денис… Тот самый Денис, который пытался получить сначала Кристину, а потом Юлю.
— Будем играть в догонялки. Вы же знаете правила?
Девушки не отвечали. Они начали всхлипывать и тихонько подвывать. Аня снова стала рядом с ними, пытаясь хоть как-то защитить, но поняла глупость этой идеи, когда Денис прошел сквозь нее и схватил за подбородок одну из девушек.
— Я спросил: все знают правила?
Заплаканная девушка несколько раз судорожно кивнула. Серебристо-серый свет луны упал на ее лицо, и Аня поняла, что видит молодую Свету.
— Отлично! — Денис довольно кивнул. — Вы бежите. Мы догоняем. Все просто. — Он захохотал. Его друзья ответили нестройным хором. — Кто не успеет убежать, тот будет наказан. Какое наказание мы выберем для этих лисичек?
— Всегда хотел рабыню. — Один из парней довольно ухмыльнулся. Он был огромным и каким-то… слишком нескладным для оборотня.
— А я хотел сразу с двумя. — И снова неестественный смех, больше похожий на лай.
Денис улыбнулся, обнажив острые длинные зубы. Только сейчас Аня заметила, что даже для волка он выглядит неправильно. Было в нем что-то ненормальное.
— Договорились! Ну что ж, лисички… Сможете добежать до озера, и мы вернем вас в Птичий. Не успеете… Тогда… придется отрабатывать проигрыш.
Все трое снова неприятно загоготали. Ане хотелось закрыть уши — лишь бы не слышать неприятный звук.
— Что вы застыли?! — Денис подскочил к девушкам и злобно рыкнул. — Бегите!
Они завизжали и, спотыкаясь и толкаясь, бросились в лес. Аня поспешила следом. Но видение будто кто-то поставил на перемотку. В ускоренном режиме она видела, как бегут и падают девушки, как рыдая поднимаются и бегут снова. И одновременно она смотрела, как трое больных ублюдков превращаются в волков и пускаются в погоню за своими жертвами. «Перемотка» завершилась у того самого клена, украшенного необычными подвесками. Аня едва устояла на ногах после головокружительной скорости, с которой пролетали видения. Света и две других девушки, рыдая, упали возле клена. Они ползли по земле, уже крича в голос и с ужасом, оглядываясь назад. Аня разглядела в темноте трех огромных волков. Они приближались к своим жертвам, и даже на звериных мордах можно было разглядеть выражение смеха. Аня встала между волками и девушками, слепо веря, что шаманки помогут ей защитить их. Но помощь пришла вовсе не от шаманок. Из темноты, как хлынувший поток чернил, вырвался хищный силуэт. Это был человек. Мощное сильное тело, длинные ноги, растрепанные волосы. Он обхватил руками туловище огромного волка и сжал. Аня могла лишь дивиться подобной силе. Волк был раза в два крупнее человека. Но не смог справиться с мощью, скрытой в обычном, на первый взгляд, теле. Аня завороженно следила за тем, как напрягаются мускулы, вздуваются переплетения вен. Человек сжимал волка, сдавливал животному грудь. И волк не выдержал, жалобно заскулил. Человек отшвырнул его к клену. С адским треском, от которого заложило уши, волк врезался в дерево. Два других хищника бросились к человеку. Он обернулся, чтобы встретить их лицом к лицу, и серебристая луна омыла потоком его блестящее от пота тело. Аня закусила губу. Давид… Молодой, сильный и невозможно красивый. Как и в первом видении, слишком юный, чтобы взваливать на его плечи столько ответственности. И уже безумно одинокий. Аня видела это одиночество. В его глазах, в складке между бровей. Уже тогда она была слишком глубока для такого молодого парня. Два оборотня одновременно прыгнули на него, оставляя на теле глубокие раны. Аня закричала, когда когти волков разрезали кожу и вонзились в плоть. Черная кровь хлынула блестящим потоком. Давид вдруг резко дернул головой и посмотрел именно туда, где она стояла. Аня бросилась к нему, забыв об огромных волках, рыдающих девушках и о том, что любое ее действие тут бесполезно. Но Давиду и не нужна была ничья помощь. Его пальцы казались невероятно длинными из-за острых когтей, которыми он буквально вспорол живот одного из волков. Второго он полосонул по оскалившейся морде. Самый первый, лежащий у дерева, внезапно пришел в себя. Он бросился на Давида. Аня не могла понять, что происходит. Человек и зверь сплелись в одном клубке. Во все стороны летели темные капли густой крови. Аня чувствовала, как они попадают на ее лицо. Чувствовала их обжигающую горячность. Словно кислота. Один из волков пришел в себя. Он собрался прыгнуть, но внезапно из леса выбежал еще один зверь. Он схватил соперника за загривок, угрожающе клацнув зубами и оттащил в сторону. Послышался жуткий хруст, и Аня увидела черноволосого юношу с пронзительным взглядом и немного кривоватым носом. Он был почти так же красив, как и Давид. Ринувшись к рыдающим девушкам, он осторожно приподнял Свету, стирая кровь с ее виска. Что-то в его движениях показалось знакомым… Андрей!
Звуки схватки стали еще ожесточеннее. Волк снова стал человеком. Денис и Давид теперь дрались, как два умалишенных. Кровь заливала их тела. Они оба были покрыты жуткого вида ранами. Неожиданно Давид буквально вгрызся в плечо Дениса, едва ли не отрывая тому руку. Денис жалобно заскулил, а Давид, почувствовав слабость противника, кажется, обрел второе дыхание. Он рвал его тело когтями, ломал Денису кости… Из леса начали появляться еще люди. Кто-то пытался схватить Давида и оттащить, но все терпели неизменное поражение и старались подальше убраться от его сокрушительной силы. Похоже, он не знал пощады и милости. Денис уже валялся на земле. Кровь смешалась с грязью. Его лицо было неразличимо в мешанине сломанных костей и разодранной плоти. Высокий немолодой уже мужчина внезапно бросился на Давида и мощным рывком оттащил от поверженного противника. Еще двое схватили его за руки и, навалившись, прижали к стволу поваленного дерева. Давид каким-то образом умудрялся наносить удары, пока первый мужчина не впечатал кулак в его лицо. Голова Давида дернулась и врезалась в ствол. Послышался жуткий хруст. Боже… Ему же проломили череп! Аня бросилась к Давиду, упала на колени и потянулась рукой к окровавленному лицу. Внезапно он распахнул глаза. Его взгляд невидяще блуждал в пространстве, странным образом задерживаясь именно там, где сидела Аня. В какой-то момент ей даже начало казаться, что он ее видит. Но Давид опустил веки, закрываясь ото всех. Ветер разнес голос Андрея во все стороны:
— …Денис нарушил закон!..
С ним спорили, что-то кричали, но Аня могла смотреть лишь на Давида. Она вслушивалась в его рваное дыхание, следила, поднимается ли грудь при вдохе, и сходила с ума от страха. Конечно, он выживет, ведь это всего лишь воспоминание, но… Ужас все равно взял разум и сердце в плотное кольцо.
— …Он охотился на людей… …притащил их сюда… …загонял, как животных… …он поставил под угрозу стаю… …раскрыл людям…
Аня коснулась щеки Давида и не ощутила ничего. Его тело начало расплываться, как тушь на бумаге. По пальцам потекли чернильные ручейки. Кто-то тряс ее за плечо, вытягивая из воспоминания. Аня пыталась ухватиться за Давида, но его тело блекло.
— Эй! Э-э-эй! Очнись же! Мне нельзя волноваться!
Аня попыталась сфокусировать взгляд в одной точке. Перед ней стояла Света. Это она с поразительной для человека силой трясла ее за плечо и дергала за волосы.
— Ты что, наркоманка?! Зависла без дозы?
Аня зажмурила глаза. В висках нещадно стучало. Света снова тряхнула ее. Аня оттолкнула Светину руку:
— Да отстань ты от меня!
Аня все никак не могла прийти в себя. Кухня вращалась и уплывала в сторону. В горле пересохло. С трудом шевеля языком Аня спросила:
— А как ты познакомилась с Андреем?
Света замерла. На лице застыло испуганное выражение. Щеки покраснели.
— Какая тебе разница?
— Где две других девушки?
Света побледнела. Секунда, и никакого румянца не осталось в помине.
— Откуда ты… Вообще не понимаю, что ты имеешь ввиду!
Значит, это тоже правда. Она действительно видела прошлое Светы. Прошлое Андрея. Дениса. И Давида. Он снова оказался совсем не таким, как она думала. Один против троих. Один за всю стаю. На его плечах действительно ответственность. Столько ответственности, сколько ей и не снилось. Сколько еще таких Кристин и Денисов было в его жизни? Сколько Свет, которых нужно защищать? Аня с трудом подошла к раковине, дрожащими пальцами крутанула вентиль, нагнулась и прямо из-под крана начала пить воду. Ледяная, она словно вымывала изнутри всю грязь, которую Аня успела увидеть. Снаружи послышался странный шум. Крики. И звуки… выстрелов? Внезапно все смолкло. Аня выпрямилась и, подойдя к окну, осторожно выглянула. Никого… Только молодая зеленая трава покрыта алыми пятнышками. Света испуганно замерла:
— Что слу…
От жуткого треска сотрясся весь дом. Топот шагов по деревянному полу. Грохот. И напротив Ани выстроился ряд затянутых в черное мужчин. Автоматы в их руках смотрели на нее и Свету.
— Ух ты! Сразу две волчьих подстилки! — Из-за спин небольшой армии вышел мужчина.
Его джинсы были истерты, не потому, что так модно, а от времени. Мятая рубашка покрыта кровью. Лицо опухло, как у человека, который долго пил.
— Да тут еще и щенок в придачу! Трое по цене двух. Нам сегодня везет! — Он ухмыльнулся, обращаясь, видимо, к людям в камуфляже. Но те оставались безучастны. Словно манекнны.
— Лисичка, это ты, что ли? — Он шагнул к Свете и навис над ней, всматриваясь в лицо. — Ого! Под кого это ты умудрилась тут лечь?
Он грубо ткнул Свету пальцем в живот. Света вскрикнула и закрылась руками. Аня не выдержала. Липкий горький страх немного отступил. Дрожь сотрясала все тело, по спине сползали холодные капельки пота, но что-то внутри нее рвалось вперед.
— Не трогай ее!
Она выступила вперед, схватила Свету за руку и задвинула себе за спину.
— А кто это у нас тут рот открыл? Человечье мясо заговорило?!
Он мерзко рассмеялся и прижался носом к Аниной шее, шумно вдыхая воздух. Аня отшатнулась, но он с такой силой схватил ее за волосы, что выдернул несколько прядей.
— Серьезно? Не могу поверить… Наш смелый вожак нашел себе игрушку?..
Аня застонала от боли, но он продолжал тянуть, словно ее страдания доставляли ему удовольствие. Он снова понюхал Анину шею.
— Сколько же ему пришлось е*ать тебя, что ты вся провонялась им?..
Аня размахнулась и со всей силы пнула его ногой по колену. Не самый мудрый поступок. Ему это не причинило никакого вреда. Только разозлило. Он швырнул ее на пол с такой силой, словно хотел пробить ее телом пол.
— Грязная тварь! — От его дыхания Аню едва не замутило. — Я тебя на куски порежу…
— Т-ты б-больной псих…
Голос Светы дрожал и срывался. Но ее ладонь коснулась Аниного плеча и сжала. Аня попыталась подняться. Все тело онемело от боли.
— Моя любимая лисичка подала голос?.. А хочешь, я сначала займусь тобой? Точно… Вырежу щенка из твоего пуза.
К горлу подступила желчь. Каким-то чудом Ане удалось сдержать рвотный позыв. Она дернулась, понимая, что любая попытка высвободиться, тщетна. Но не смогла совладать с желанием сопротивляться. Денис с размаху влепил ей пощечину. Аня вскрикнула. Боль обожгла лицо. Рот наполнился кровью, а в его кулаке осталось еще несколько прядей ее волос. Мерзкое дыхание коснулось щеки:
— А рыжую потаскуху мы пустим по кругу. Чтобы Давид видел, как остальные пользуют его девку во все щели.
Он рывком поднял ее с пола. Аня задохнулась от очередной волны боли. Она вообще уже перестала что-либо соображать от шока и тупой пульсации в голове. Голос Дениса повис где-то сверху. Едва переставляя ноги, Аня плелась за ним, пытаясь понять, где Света.
— Здесь закончили. Теперь к Богдану.
Перед глазами поплыло. Черные точки сменялись красными. Из носа текла кровь. Аня вслепую пошарила рукой возле себя. Ее ладони коснулись холодные дрожащие пальцы. Аня сжала Светину руку, пытаясь без слов сказать, что они со всем обязательно справятся.
Снаружи было неестественно тихо. Ни птиц, ни шороха листы, даже завывания ветра в ушах — не слышалось ничего. Света вдруг закричала и попыталась вырваться. Каким-то чудом Ане удалось удержать ее возле себя.
— Заткнись, мразь!
Аня прижала Свету к себе. Болезненный удар в живот, видимо, предназначался не ей. Но уж лучше так, чем пострадал бы еще не рожденный ребенок. Аня хватала ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание и загасить очаги боли, которые, кажется, расползались по всему телу. Она силилась разглядеть, что происходит вокруг, но мир по-прежнему оставался мутным. С трудом, но ей удалось сфокусировать зрение. Аня не смогла сдержать мучительный стон. Площадка возле ее дома была усеяна неподвижными телами. По зеленой траве растекались пятна крови. Кое-где валялось оружие. Света тихо рыдала — ее плач звучал жутко в могильной тишине. Аня поняла, что ее довело. Возле калитки, на спине, лежал Андрей. Его лицо было залито кровью, на виске выделялась жуткая ран. По темной рубашке расползались влажные пятна.
Денис повернулся к ним:
— Что так расстроило мою любимую лисичку?
Света зарыдала в голос. Кажется, он догадался.
— О-о-о, где-то здесь отец щенка?
Он начал озираться по сторонам, разглядывая тела. Выхватив у одного из оборотней автомат, ткнул им в лежащего на животе мужчину.
— Этот? — Автоматная очередь оглушила почти как взрыв.
Света закричала, а Аня зажмурилась. Лишь бы не видеть подскакивающее от выстрелов тело.
— А может, вот этот? — Снова очередь и Светины рыдания.
Аня не поняла, в какой момент начала шептать. Она тихонько, словно умалишенная повторяла одни и те же слова. Где же вы, всесильные шаманки? Защитницы этой земли. Что ей делать?! Как защитить стаю, за которую теперь несла ответственность? Как не позволить утопить в крови неповинных людей? Ей хотелось плакать. Рыдать еще громче Светы. Кричать. Выть, как самому дикому и яростному волку. И где Давид, когда он так нужен?! Только он может их спасти. Только он. Он всегда решал все проблемы. Справлялся с невыполнимыми задачами. Она откуда-то знала, что ему все по плечу. Что не было ничего, с чем бы он не справился. Так где же он?!
Очередные выстрелы что-то сломали внутри. Аня распахнула глаза и взглянула на Дениса. Внутри осталась лишь пустота и осознание того, что она должна защитить из всех. Сама. Вот то, для чего она была рождена. Разделить ответственность за этих людей с Давидом. Ведь мог же он выстоять в одиночку перед всем миром? Сможет и она.
Боль не стихла и не отступила, но стала вдруг неважной и какой-то незначительной. Боль стала тем, что Аня могла преодолеть, не таким уж и серьезным препятствием. Она выпрямилась и откинула назад липкие от крови волосы. Каким-то чудом Денис еще не добрался до Андрея. Похоже, ему нравилось мучить Свету. Звонок телефона показался чем-то инородным среди выстрелов и плача. Денис с довольным видом пялился в экран.
— Да?.. У меня… Его подстилка и еще одна… Возле амбулатории… Нет, его нигде нет, но это не проблема… Может, он сбежал… Обосрался от страха и свалил… — Денис заржал, довольный собственным остроумием. Но тут же на его лице возникла маска бешенства. — Не надо на меня орать! Я сам решаю!.. Именно!.. Хорошо, ждем…
Он отключился. На губах играла садистская ухмылка.
— Нужно подождать совсем чуть-чуть, девочки… И мы обязательно развлечемся.
Света снова зарыдала и прижалась к Аниному боку. Аня все еще пребывала в оцепенении. Внутри зрело странное чувство, но она никак не могла понять, что это. Неожиданно послышался шум, и из леса за домом вышел целый отряд полностью экипированных бойцов. Люди Дениса. Двое из них под руки тащили Стаса. Аня закусила раненую губу. Его светлые волосы окрасились в вишнево-бурый, лицо распухло, а грудь была исполосована глубокими ранами, из которых сочилась кровь. То ли мертвый, то ли без сознания, он не подавал никаких признаков жизни. Позади него шли Полина, две девушки — Аня никогда с ними раньше не заговаривала — и парень лет пятнадцати. Он прижимал ладонь к раненому плечу. Вокруг глаза расплывался жуткий синяк, а нос, кажется, был сломан. Очевидно, он пытался защитить девушек вместе со Стасом.
— У нас еще гости? — Денис довольно хлопнул в ладоши.
— Был вместе с этой! — Один из захватчиков кивнул в сторону Полины.
— Надеюсь, он еще жив? — Денис схватил Стаса за волосы и дернул голову назад. Стас никак не отреагировал. — Мы устроим для стаи веселое представление с участием их девок. — И снова мерзкий смех, от которого хотелось разодрать уши.
Внезапно Аню пронзило странное ощущение. Как будто… Будто кто-то пытался насильно проникнуть в ее тело и душу. Какая-то невидимая чужеродная сила язвой расползалась по земле и воздуху, отравляя все вокруг. И это ощущение становилось все сильнее.
Аня не знала, что это, но источник находился в трех огромных черных внедорожниках, подъезжающих к ее дому. Она чувствовала, как от них распространяется едкая отрава. Как только они остановились, и распахнулись шесть пар дверей, все стало ясно. Среди небольшой армии, закутанных в камуфляж людей, особенно выделялись двое. И Аня, никогда прежде их не встречая, уже знала, кто это. В кольце охранников шел высокий и грузный мужчина лет пятидесяти. Лысый, с хищным выражением лица и цепкими глазами, он больше напоминал стервятника, нежели волка. Следом за ним тенью следовала женщина. Болезненно худая, она практически плыла по воздуху. Пелена черных длинных волос окутывала ее жуткой паутиной. Аня вдохнула отравленный воздух Крельска. Вот настоящая угроза — Богдан и его шаманка. Те, от кого распространялось зловоние чумы. Часть охраны бросилась открывать перед ними калитку, другая — наставила автоматы на Аню и Свету.
— Где остальные? — Голос у Богдана оказался скрипучим, как будто кто-то проводил ногтями по стеклу.
Денис пожал плечами:
— Все, кто остались в деревне, собраны на главной площади.
— Давид?
Настроение Дениса заметно испортилось. Он скривился, как будто одно упоминание имени причиняло ему боль.
— Ищем.
— А почему вы до сих пор его ищете?! Я дал тебе армию. Армию! Неужели так сложно выследить одного оборотня?
Денис схватил Аню за шею и швырнул к ногами Богдана.
— Его потаскуха. Можно спросить у нее. — Денис улыбнулся. Его жуткий оскал обещал, что расспросы будут мучительны.
Аня закинула голову, с ненавистью глядя на Богдана. А его ноздри вдруг раздулись. Широкая ладонь с мясистыми пальцами коснулась ее волос.
— Это не просто его потаскуха…
Денис скривился:
— Она какая-то особенная?
— Ты — идиот. Она пахнет, как он. Это его суженая. — Он почти ласково погладил Аню по макушке. Ей стоило огромных усилий, чтобы не дрожать от отвращения. — Он сам придет за ней. Да, моя хорошая? — В мелких глазах отразились ужасы, которые ожидали весь Крельск.
Надтреснутый голос заглушил все вокруг, хоть и был едва слышен:
— Наша стая никогда не примет ни одного из вас.
Все головы повернулись к Стасу. Он приподнял голову, невидящий взгляд блуждал от одного лица к другому. При каждом слове кровь толчками вырывалась из ран на груди.
Богдан улыбнулся:
— Тогда вы все сдохнете.
Стас хмыкнул. Аня поражалась, как у него хватало сил говорить.
— Ты — жалкое подобие вожака… Тебе даже не хватает смелости бросить вызов…
Кажется, эти слова задели Богдана за живое. Он пнул Аню в живот, отшвыривая в сторону, как ненужную вещь, и бросился к Стасу.
— Кому же тут бросить вызов? Где ваш вожак?
— Как же сильно ты его боишься… Если притащил сюда вооруженную армию против одного волка…
Наверное, слова Стаса попали в самую цель. Богдан с размаху впечатал кулак в его лицо. Что-то жутко хрустнуло, фонтаном брызнула кровь. Стас рухнул в траву. Богдан отвернулся и, достав белоснежный платок, равнодушно вытер о него руку.
— Снежана, найди его.
Не нужно было гадать, к кому он обращался. Бледная, похожая на саму смерть шаманка кивнула, закрыла глаза и что-то тихо зашептала себе под нос. Аня видела, как быстро шевелятся ее губы, чувствовала распространение могильного холода вокруг. Ну, нет. Она не пустит какую-то сучку на СВОЮ территорию. Аня собрала силы и поднялась на ноги. Как будто кто-то невидимый помогал ей встать. Послышались удивленные возгласы. В отличие от Снежаны она не стала закрывать глаза. Ей нужно видеть…
Никакой Богдан, Денис, а тем более эта жуткая ведьма не достанут Давида, где бы он ни был. Аня глубоко вздохнула. Она не знала, что нужно делать, кому молиться, как получить неведомые способности, о которых с такой уверенностью твердили Давид, Кнут и Лея. Но точно знала, что не одна участвует в войне. И дело даже не в тех, кто стоял за ее спиной. Нет… На ее стороне женщины, которые защищали эту землю еще до Аниного рождения. Они проливали свою кровь за стаю и тех, кого любят. Оберегали вверенных им людей даже после смерти. И сейчас Аня звала их. Оставаясь молчаливой, в душе она кричала о помощи. Никто, кроме них не подскажет ей, что делать. Никто не научит, хоть учиться уже и некогда.
Гулкий раскат грома прокатился над Крельском. И в тот же момент с неба хлынул тяжелый поток воды. Время остановилось. Сверкающие хрустальные капли замерли над головой, а все, кто находился возле дома, застыли. Из леса выходили шаманки. Давно умершие, забытые. Сейчас они были лишь бледной прозрачной дымкой, туманом. Но в этом тумане Аня различала каждый женский силуэт. Прекрасная длинноволосая девушка в алом одеянии шагнула к Ане и ободряюще взяла ее за руку. Та самая, что помогла зажечь чаши. Снежана оскалилась не хуже волка. Она смотрела на Аню, явно не замечая силуэтов вокруг нее.
— Значит, у этой жалкой стайки появилась шаманка? — Ее голос сочился ядом и ненавистью. — Ведающая тайны мертвых? — Она нарочито громко расхохоталась. — Такая же жалкая, как и они.
Прозрачные пальцы сильнее сжали Анину ладонь, тихий ласковый голосок зашептал на ухо.
— Ты знаешь, как защитить свою стаю и своего мужчину… Мы будем рядом…
Аня повернулась к ней и покачала головой, боясь признаться вслух, что понятия не имеет что и как делать. Но красавица улыбнулась:
— Ты умела и до встречи с нами… До приезда сюда… Ты всегда это умела… Всегда была одной из нас…
Капли нависли ниже, сокращая отмеренное шаманками время. Аня силилась понять, но не могла. А голос Снежаны, бубнящей какие-то заговоры, стал громче.
Мертвая шаманка улыбнулась, перевернула Анину ладонь и коснулась пальцем тыльной стороны. От ее прикосновения по коже во все стороны разлились разноцветные ручейки красок. Густая маслянистая жидкость побежала по запястью, вверх до локтя, по предплечью и на шею. Аня чувствовала горячую пульсацию красок. Словно ласки Давида, которые невозможно забыть. Шаманка наклонилась к Аниному уху и быстро зашептала:
— Ты же художница… И всегда ею была… Вот и рисуй…
Дымка начала развеиваться. Шаманки уходили, оставляя Аню в одиночестве. Но словно в опровержение этих мыслей, она вдруг услышала автоматную очередь, мужские крики и голос Давида, отдававшийся эхом в голове. «Хоть бы ты жила… Выживи для меня…» Аня испуганно обернулась. Но вокруг по-прежнему все стояли неподвижно. Будто живые скульптуры. Только Снежана продолжала шептать. Она криво ухмыльнулась:
— Ждешь кого-то? Никто не придет. И он тоже…
А он и не должен приходить. Она все это делала именно для того, чтобы он остался в живых, как можно дальше отсюда. Вытянув измазанную в краске руку вперед, Аня представила, что берет кисть, что мир вокруг — натянутый на раму холст, а Снежана… Снежана ее модель. Та, кого Аня нарисует, поместив в сказочный и пугающий мир. Аня представила темный лес. Высокие прямые стволы деревьев, упирающиеся кронами в небо, сырую влажную землю, изрытую насекомыми. И одинокую Снежану, бредущую в сумраке. Ни тропы, ни проводника, ничего… Снежана на ее воображаемой картине обязательно заблудится среди деревьев-близнецов. Она будет в страхе плутать, пытаясь найти путь. На ее лицо будет липнуть паутина, а в волосах запутаются пауки. Стрекотание жуков будет оглушать ее в давящей тишине смертоносного леса. Черви будут заползать в обувь. А из темноты за ней будут следить желтые круглые глаза-луны. Снежана на картине будет слышать их хриплое дыхание и видеть блеск длинных зубов. И она будет знать, что за ней наблюдают те самые первые, первобытные волки, которые еще не могла обращаться в людей. Которые были страшны и огромны, и одержимы жаждой крови, жаждой убийства людей, попавших на их территорию. И Снежана с Аниной картины будет прекрасно понимать, что ей не убежать. Что ей просто некуда бежать. Что волки лишь играют с ней, выжидая, забавляясь ее страхом, наслаждаясь тем, как он перерастает в ужас. Она будет понимать, что они раздерут ее на части, входя в исступление, слушая ее предсмертные крики, пьянея от ее агонии. И от этого их клыки будут еще сильнее вгрызаться в ее плоть, рвать, терзать…
Аня в мельчайших подробностях представила свою картину. Каждый штрих, каждый мазок, оттенок краски. Выражение ужаса на лице Снежаны. Капающую из волчьей пасти слюну…
Настоящая Снежана вдруг замолчала. Она застыла, как и все вокруг, глядя куда-то в пустоту, а потом неожиданно начала размахивать руками, словно ослепла. Она терла глаза и неуклюже дергалась. Ноги заплетались друг о друга. Аня отшатнулась, когда Снежана, вытянув руки вперед, двинулась к ней. Шаманка Богдана бешено вертела головой и тихо рычала, совсем, как зверь.
— Что… Что ты со мной сделала, дрянь?! Где ты?.. Я тебя все равно найду!.. Тебе не спрятаться, трусливая сука…
А потом она упала на землю, как будто кто-то невидимый прыгнул сверху и сшиб ее с ног. Снежана истошно завопила, и в этот момент все пришло в движение. Дождь обрушился на головы, вооруженные захватчики начали озираться по сторонам. Богдан с Денисом непонимающе переглянулись. Снежана каталась по земле, кричала, срывая голос, и пыталась ползти. Ее пальцы взрывали землю, тело дергалось в страшных конвульсиях. Она молила, чтобы ее отпустили. Богдан бросился к своей шаманке, не замечая никого вокруг. Аня же подбежала к Свете, которая сидела на земле и, тяжело дыша, держалась за живот. Она дрожала то ли от холодного дождя, то ли от боли. Аня опустилась на колени рядом с ней:
— Все будет хорошо. Потерпи чуть-чуть, слышишь?
Света всхлипнула. В ее глазах не отражалось ничего.
— Они убили Андрея…
Аня замотала головой.
— Нет, конечно же, нет… Он живой… Просто без сознания.
Ее голос предательски дрожал, срываясь на плач. Ложь была так очевидна, что противно стало от самой себя. Но Света почему-то ей поверила. Ее глаза зажглись надеждой, а на щеках выступил румянец.
— Правда?
— Конечно, правда… Рана не серьезная… Он скоро придет в себя. Моя бабушка ведь была врачом. Я в этом разбираюсь.
Света согласно закивала, но вдруг перевела испуганный взгляд за Анину спину. Аня обернулась. Богдан впился в ее плечо и дернул вверх, ставя на ноги:
— Что ты с ней сделала, сука? А?
— Я нашел их в доме шаманки… — Денис возник рядом, задумчиво осматривая Аню. — Может она…
Аня не дала ему договорить. Она громко рассмеялась. Смех рвался наружу из самой глубины ее тела, и его невозможно было сдержать. Она снова видела кино. Немое черно-белое кино. Кадры двух никчемных жизней, прожитых и растраченных впустую.
— Чего ты ржешь, тварь?! — Денис снова дернул ее за волосы, брызжа слюной в лицо.
Аня рассмеялась еще громче:
— Ты никогда не станешь таким, как он… Никогда… Все твои женщины всегда будут хотеть его… Даже твоя мать ставила его тебе в пример… Ты не такой красивый, как он… Не такой богатый… Не такой успешный… И ты вечно будешь проклинать тот день, когда понял, что слабее его… — Смех перерос в истерику, а голос превратился в крик. — Ты так долго думал, что самый сильный… Верно?
Аня улыбнулась улыбкой умалишенного. Видения сменяли друг друга со скоростью света. Но она все равно успевала улавливать суть.
— А оказалось, что это лишь подачка от него… Он позволял тебе думать, что ты сильный… А на деле… Права была Кристина… Ты — кровавая размазня.
Денис открыл пасть и с леденящим кровь рыком бросился на Аню. Богдан ловко перехватил его.
— Угомонись, идиот!
Рядом уже стояла охрана. Дениса схватили в охапку и оттащили в сторону. Богдан снова повернулся к Ане. В ее руку впились острые когти.
— Значит, шаманка? — Он осмотрел Аню с головы до ног. — И суженая… Я думал, у него есть вкус. А он подобрал оборванку…
Боль и страх притупились. Аня смотрела Богдану в глаза, не отворачиваясь. Черно-белый фильм Дениса сменился. И теперь она смотрела другое кино.
— Не тебе, смешавшему дочь с грязью, так называть меня… — Мускул на лице Богдана едва заметно дернулся. — Давид никогда не станет твоим сыном… И мужем Лены не станет… Тебе не привязать его к себе. Не получить его стаю… И никогда не добиться того, чего смог добиться он…
— Заткнись, потаскуха!.. Я тебе глотку вырву… — Его мерзкий голос пробирал до костей. — Я подарю ему на свадьбу с Леной тебя. В коробке. Порезанную на куски. Думаешь, что он тебя защитит? Спасет от меня?
Аня рассмеялась, ловя губами хрустальные капли. Она хотела сказать, что Давид не станет его сыном, даже если Богдан сам попытается выйти за него. Но не успела. Сквозь шум дождя прорвалась приглушенная автоматная очередь. Аня видела, как побледнело мокрое лицо Богдана. Как затряслись щеки, и вздулась вена на лбу. Она попыталась вырваться, обернуться, чтобы понять, что происходит, но пальцы Богдана сомкнулись на ее шее. Когти снова впились в кожу. Похоже, он вознамерился претворить свою угрозу в жизнь. Аня решила смотреть смерти в глаза. Она не зажмурится в страхе. Не будет рыдать и умолять. Она попытается дать последний бой. Нарисовать последнюю картину… По спине прошли мурашки. Странная дрожь предвкушения и надежды. Холод дождя не мог совладать с жаром, внезапно разлившимся внутри. Так было всегда, когда рядом оказывался…
— Спасать нужно не ее от тебя. А тебя. От меня.
Голос Давида током прошиб Анино тело. Он все-таки пришел! Не оставил ее умирать. Пришел умереть вместе с ней. Зачем?! Аня попыталась вывернуться, но когти Богдана лишь сильнее впились в шею. По-прежнему глядя Ане за спину, он прокричал:
— Подойдешь еще на шаг ближе, и получишь ее голову отдельно от тела.
— Отпусти ее.
Два слова… Два слова, в которых было столько ярости и злости, что Аня физически их ощутила. Каким-то образом она чувствовала состояние Давида. Чувствовала его эмоции. Жажду крови. Он хотел убивать. Жестоко. Кроваво. Долго. Он хотел наказать тех, кто причинил ей боль. Аня не понимала, откуда ей это известно. Это было странно, непонятно, пугающе и так… Аня не могла объяснить дикое чувство восторга и радости от того, что он боится за нее. Боится до одури. Ей хотелось закричать, что с ней все будет хорошо, что бояться не нужно, и она сможет себя защитить. Но Богдан с такой силой сдавил ее горло, что перехватило дыхание. Он развернул ее спиной и прижал к себе, показывая Давиду, что она в его власти.
— Считай, что твоя потаскуха — уже труп.
Наконец Аня увидела Давида… Дождь смывал с его обнаженного тела кровь и грязь, открывая не успевшие зажить раны. На нем не осталось живого места. Ссадины, порезы, рваная плоть. Несколько пулевых ранений. Но Давид выглядел так, словно все это — лишь рисунки на его теле. Он стоял во главе небольшого отряда таких же обнаженных мужчин. Аня узнала Костю, Вадима, здоровяка Антона и тех самых амбалов, которые схватили ее в Питере. В их руках темнели жуткого вида автоматы… Аня не сразу поняла, что лужайку усеивали тела, закутанные в черную форму. Остались Богдан, Денис, двое охранников, удерживающих его, и Давид. Он снова повторил:
— Отпусти ее.
Богдан засмеялся. Аня чувствовала, как позади нее колышется его огромное тело. Мерзко… Как же мерзко!.. Похоже, он считал, что победа на его стороне.
— Ради девки пожертвуешь стаей, а, Давид?
— Тебе стоит лишь бросить мне вызов.
— Ну, не-е-ет. — Богдан вдавил когти в Анину шею.
Дождь внезапно закончился, и она ощутила, как по мокрой коже течет горячая кровь.
— Положи автомат. И твои мудаки пусть опустят тоже.
Давид медленно опустил оружие на мокрую траву, выпрямился. И… Аня не поняла, что случилось. Наверное, что-то с ее зрением. Давид превратился в размытое пятно. Он прыгнул на Богдана в каком-то невероятном прыжке. В следующую секунду Аня оказалась лежащей на земле. Рядом с ней валялась оторванная рука с длинными когтями. Аню скрутил рвотный позыв. Кость, сухожилия, ошметки кожи и нитки. Богдан завопил. Он кричал, прижимая к груди культю. Давид пинком отшвырнул руку и поднял Аню с земли.
— Забирай всех и уходи в амбулаторию.
Она помотала головой, чувствуя, как по щекам текут слезы.
— Нет…
— Иди!
— Нет!
Давид легко коснулся ее губ своими, твердыми и холодными, а затем повернулся к Богдану:
— Я бросаю тебе вызов.
ЧАСОМ РАНЕЕ.
Он бежал на пределе сил, на пределе скорости. Не останавливаясь, не отдыхая и даже не думая. Мысли, что лезли в голову, делали его слабым и уязвимым. Стоило подумать об Ане, о том, что оставил ее одну, и в груди начинало болезненно колоть. Это лишало его скорости. Он мог потерять не просто суженую, ту, кого волки ищут годами. Он мог потерять… Кем Аня была для него? Всем. С ней рядом он жил. Был не машиной, не роботом, а человеком. С ней мир обретал краски, звуки и вкус. Все было совершенно иным. Новым. Неведомым. Она была той частью его души, где всегда жили лишь инстинкты. Она была верной самкой для его волка. Единственной женщиной для человека. Мысль о том, что ее может не стать… Он больше не оставит ее в одиночестве. Никогда! Ни на одну долбаную секунду. Это его женщина, и она всегда будет рядом с ним! Хочет она того или нет.
Лес изменился. Затих. Насторожился. Ветер доносил новые незнакомые запахи. Чужие волки. Порох. Металл. Оружие. Враги на его территории. На его земле. Угроза стае и его женщине. Волк хотел рвать. Убивать. Уничтожать долго и медленно, выдирая куски чужой плоти, выгрызая чужое нутро. Он разорвет всех, кто сунулся сюда, и пришпилит останки на главные ворота — в назидание всем остальным.
Запахи усилились. Не было времени на засаду, на разведку. Кажется, их трое, судя по разнородным запахам, которые они даже не думали маскировать. Волк выпрыгнул из зарослей. Челюсти прорывали ткань и кожу. Пасть наполнялась кровью. В него стреляли, но пара жалких пуль лишь сильнее разозлила. Да, их оказалось трое. Рация шумела. Незнакомый голос приказывал доложить обстановку. Сколько их еще тут бродит? Как они сюда проникли? Что со стаей? Но у этих он уже не узнает.
И волк побежал дальше, преодолевая километр за километром. Скоро, совсем скоро Анин дом. Она рядом. Близко. Рукой подать… Опять запахи. Чужие, опасные. Много. На этот раз очень много. Десять… Пятнадцать… Волк уступил человеку. Кости еще не встали на место, а Давид уже осторожно подкрадывался к вооруженному до зубов отряду. Двадцать три. Ему не выстоять. И не пройти незамеченным. Давид сосредоточился, пытаясь совладать с эмоциями, взять мысли под контроль. Так его запах будет не сильным. Ветер дует в его сторону, помогая скрыться. Он прислушался к разговору. Голоса, доносящиеся из рации, все время менялись. Твою мать! Да сколько же их?! Давид опустился на землю, скрывшись за толстым стволом. Он тратит здесь драгоценное время. Отсюда было прекрасно слышно, что Крельск окружен людьми Богдана. Что всех, кто остался в деревне, согнали на площадь. Что Богдан уже въехал на территорию, и его ждет Денис… Давид сжал ладонь в кулак. Шрам, который он оставил для Ани, натянулся и побелел. Пора хоть что-то предпринять. Выпрямившись во весь рост, он перепрыгнул через разросшийся кустарник. Прежде чем его заметили, Давид успел свернуть шеи троим. Его остановила пуля, впившаяся в плечо. Пока его не расстреляли окончательно, Давид поднял руки вверх:
— Сдаюсь!
— Это же их вожак! Не стрелять! — Кажется, один из наемников его узнал. — Богдан приказал доставить его живым.
Давида взяли в круг. Он внимательно осмотрел своих конвоиров. Все вооружены и экипированы так, словно собирались на войну. Впрочем, так оно и было.
— Шагай вперед! — В спину уперся холодный металл.
Давид послушно пошел следом за командиром. Он все еще находился внутри кольца, когда смог различить запахи новых хищников. Некоторые из них были хорошо знакомы. У него есть шанс успеть к Ане. Он должен. Но нельзя сейчас думать о ней. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Хоть бы с ней ничего не случилось! По телу проходили судороги, мышцы сковывало спазмом. Ему нужно быть рядом с ней, видеть ее. Спрятать от угрозы, закрыть собой. Ведь Аня всего лишь человек… Страх за нее парализовывал и одновременно толкал вперед, пробуждая дикий инстинкт разорвать всех, кого видит на части. Но даже волк понимал, что против двух десятков оборотней, вооруженных автоматами, он не выстоит. Ждать не было сил, но это единственный его шанс попасть к Ане. Вместо того, чтобы поддаться глупым инстинктам, Давид прислушался. Похоже, взявший его отряд, уже считал Крельск своим и ничего не боялся. Они шагали вперед, ломая ветки, переговариваясь, создавая столько шума, что незамеченным к ним мог подобраться даже кабан. Иногда Давиду удавалось уловить едва слышный шорох меха о траву, мягкое чавканье земли под волчьими лапами. Сквозь вонь чужих тел и запах пороха иногда пробивались запахи его стаи. Давид глубоко вдохнул, беря под контроль эмоции, превращая лицо в непроницаемую маску. Они шли слишком медленно. Нужно быстрее. Пора ускорить новых знакомых. Давид взглянул в сторону густого леса, туда, где были его люди. Он отдавал молчаливый приказ, что пора готовиться к атаке. Нужно действовать как можно быстрее. Если они будут тянуть время, то со стороны дома их будет слишком хорошо слышно. И эффект внезапности будет потерян. Давид сосредоточился, приказывая нападать. В просветах листвы мелькнула волчья морда. Вадим. Давид немного наклонил голову, кивая…
Алая пелена накрыла с головой, застила глаза. Ему не нужно было обращаться, чтобы рвать на части, выдирать куски плоти. Кто-то еще умудрялся стрелять. Несколько пуль опалили тело огнем. И еще сильнее взбесили. Давид не видел ничего, кроме лица Ани, застывшего в памяти. Но и оно скрывалось за каплями крови, за ее потоками. Металлический запах забивался в ноздри и горло. Рычание, стоны, треск костей и хлюпанье крови — все, что он слышал. Внезапно его пронзило ощущение дикой боли. Она была везде. И в то же время, сосредоточилась в груди. Давид замер посреди месива, в которое превратились люди Богдана. Это была не его боль. Ее испытывал другой человек. Но он чувствовал каждый оттенок. Аня… Кому молиться, чтобы она не пострадала? Кого просить о помощи? Бога или дьявола? Он будет ползать в ногах у обоих, лишь бы увидеть ее целой и невредимой. «Хоть бы ты жила… Выживи для меня…»
— Здесь все…
Вадим обратился и с отвращением откинул изувеченное тело. Волк с окровавленной мордой рыкнул, перекусывая кому-то шею, и тоже обратился.
— Их около сотни. — Вадим вытер ладонью рот.
Давид смахнул с лица грязь.
— Расположение?
— Большая часть в деревне. Согнали всех на площадь. Несколько десятков прочесывают лес. Мы наткнулись на два отряда, включая этот.
— Как они прошли?
Вадим замялся. Давид терял терпение. Они тратят драгоценное время. Но он не мог идти вслепую, рискуя Аней!
— Как. Они. Проши?
— Похоже, Юля дала наводку.
— Где служба безопасности?
— Наши чистят лес. Питерские ушли на площадь. И часть около амбулатории.
Давид кивнул.
— Мы идем туда.
От Антона отделилась волна неподчинения.
— В тебе несколько пуль. Нужен отдых.
Давид с трудом сдержал рык:
— Ты решил оспорить мой приказ?
Антон склонил голову. За ним это движение повторили и остальные. Давид подобрал автомат.
— Живым оттуда не должен уйти никто. Богдан и Денис мои.
Все послушно кивнули. Давид сорвался на бег. С неба обрушилась ледяная дождевая стена. Похоже, природа на их стороне. За таким ливнем никто не сможет услышать их или учуять. Не скрываясь, Давид бежал вперед. Легкие разрывало от нехватки кислорода. Но он не сбавлял скорости. Впереди уже мелькнула серая каменная кладка знакомого дома и светлые стены амбулатории. Шум дождя заглушал голоса, скрывал запахи. Давид остановился и подождал, пока его нагонят остальные.
— Всех, кто там будет, нужно убрать быстро и чисто. Аню… Никого из наших не задеть.
Несколько кивков, и они осторожно двинулись вперед, перехватив автоматы.
От того, что увидел, сквозь пелену дождя, Давид сошел с ума. В его голове просто что-то замкнуло. Вспышка, взрыв и только ярость. Боль. Страх. Он еще никогда в жизни так не боялся. Животный ужас. Аня в руках Богдана. Его рука на ее шее. Когти, впившиеся в нежную кожу. Запах Аниной крови… Он видел только ее. Как смог кивнуть, отдавая приказ стрелять, сам не понял. Словно робот вышел к дому. Что-то сказал… Действовал, как механизм, не отдавая отчета, что происходит. Смотрел только на Аню, зажатую в тисках. Слышал только ее дыхание. Сердце стучало медленнее, словно отказываясь гонять кровь, пока Аня в опасности. Что там кричит Богдан? Что Аня уже труп? Давид сжал кулак, чувствуя, как шрам натягивает кожу. Что-то прокричал в ответ. Когда увидел Анино лицо, опухшее, в синяках и ранах, горло сжал спазм, внутри все перевернулось. Как заведенный, повторяет одно и то же:
— Отпусти ее.
А Богдан лишь расхохотался. Уе*ок!
— Ради девки пожертвуешь стаей, а, Давид?
— Тебе стоит лишь бросить мне вызов.
— Ну, не-е-ет.
Давид видел, как когти этой твари вонзились в Анину шею. Чувствовал аромат ее крови. Сейчас он изменился. Неуловимо. Теперь Аня пахла им. Как будто их запахи имели общую основу.
— Положи автомат. И твои мудаки пусть опустят тоже.
Эта мразь думает, что ему нужен автомат, чтобы разорвать его тушу? Давид медленно опустил оружие и прыгнул. Он видел Аню. Видел толстую руку, сжимающую ее шею. Зря Богдан коснулся его женщины. Когти впились в мясистую плоть, прорезая до кости. Одним рывком Давид оторвал руку, удерживающую Аню. Вонь крови поверженного врага и его вопли опьяняли. Он покажет Ане, что сможет защитить ее. Убедит свою женщину, что рядом с ним она в безопасности. Давид пнул конечность и кинулся к Ане. Когда пальцы соприкоснулись с ее кожей, по телу растеклось удивительное чувство… неуязвимости. Он был всесильным, черт возьми! Никакое оружие не способно его взять.
— Забирай всех и уходи в амбулаторию.
Аня, как маленькая девочка, помотала головой.
— Нет…
— Иди!
— Нет!
Давид не удержался. Прижался к ее губам, таким родным, знакомым, необходимым. В ней его сила. Он повернулся к Богдану.
— Я бросаю тебе вызов.
От него исходили волны ярости и боли. Как вожак, Давид ощущал силу Богдана. Даже с одной рукой он был опасным противником. Но не для него. Давид выпустил когти, позволяя волку выглянуть наружу. Богдан обратился. Одежда разлетелась в стороны рваными отрепьями. Передней лапы не было. Но даже без нее он был огромен. Больше Давида. Из пасти капала слюна. Жажда убивать и страх за Аню смешались в дикий водоворот. Давид ухмыльнулся, глядя прямо в оранжевые глаза. Он даже не будет обращаться. Богдан прыгнул. Давид остался на месте. Боковым зрением он видел испуганное Анино лицо. Она закричала. «Не кричи, художница. Тебе достался не слабак.»
В последний момент Давид отклонился в сторону и выбросил руки вперед. Он схватил Богдана за челюсти и со всей силы, на какую был только способен, разодрал их в разные стороны. На лицо брызнула кровь, в стороны полетели осколки кости. Давид отшвырнул оторванную нижнюю челюсть на землю, тело Богдана полетело к ногам Дениса. Давид шагнул вперед, утирая кровь с лица:
— Так будет с каждым, кто посмеет ее коснуться. И кто явится на мою территорию.
Еще один шаг:
— Ты прикасался к ней?
Денис замотал головой. Страх этой мелкой мрази вонял, как мусор. Денис истерично прокричал:
— Я не собираюсь с тобой сражаться.
Он бросился бежать, но его ложь сочилась смрадом. Давид не удивился, когда Денис бросился к стоящему рядом оборотню из стаи Богдана и выхватил из его рук автомат.
Давид бросился вперед, но его скорости не хватило против длинной череды выстрелов. Десятки пуль впились в грудь. Внутри вспыхнул пожар. Аня закричала. Давид слышал только ее крик. Но видел почему-то не ее, а Дениса, который победно улыбался. Зря.
Давид прыгнул, повалив Дениса на землю и вогнал когти в его смеющуюся глотку. На лице Дениса застыла гримаса удивления и ужаса. Давид вырвал его горло. Вот и все. Больше никаких угроз. Ни стае. Ни Ане.
Давид вдруг понял, что лежит на спине. Над ним застыло встревоженное лицо. Самое красивое, какое он только видел. Аня гладила его лицо, что-то шептала. Давид попытался сказать, что теперь она в безопасности, но воздуха не хватало. Почему-то он не мог вдохнуть. Вместо воздуха горло наполнилось кровью. Он захлебывался. Кашляя, он выплюнул сгустки крови. Руки двигались медленнее. Совсем не так, как он привык. Но все-таки получилось поднять руку и коснуться Аниной щеки. Какая же нежная и теплая у нее кожа…
— С тобой… я… стал счастлив…
Аня знала, что это конец. Просто конец. Последний его вздох, за которым не будет ничего. Ни Крельска, ни стаи, ни ее самой. Молчаливая черная пустота. Давид оказался самым удивительным человеком, какого она знала. Он был жестоким, бескомпромиссным и неуступчивым. В некоторых его поступках было сложно найти логику. Он привык всеми руководить. Упертый, жесткий, принимающий только свою правду. Но не обладай он хоть одним из этих качеств, он бы не был собой. Сейчас же его не становилось. Он просто решил бросить ее в одиночестве. Уйти просто так! Предать ее!
Аня в бешенстве трепала его за плечи, била в грудь, давала пощечины. Но он никак не реагировал. Застыл с дурацкой счастливой улыбкой, закрытыми глазами и мокрыми растрепавшимися волосами. Делал вид, что не видит и не слышит ее!
— Давай! — Аня врезала ему пощечину. Голова Давида мотнулась в сторону, но глаза так и не открылись. — Ты же слышишь меня!
— Ань… Не надо… Он все…
Чья-то рука коснулась ее плеча. Аня в бешенстве развернулась и ударила ладонью по чужим пальцам.
— Уйди от меня! Или получишь то же, что Снежана.
— Аня…
— Я сказала: уйди…5ebdbc
Она, как звереныш зашипела на Стаса и снова повернулась к Давиду. Как же тихо… Ни его рычащего голоса, ни насмешливого тона. Сводящая с ума тишина. Неужели, это все из-за проклятия шаманок? Может, им и вправду нельзя быть с вожаками, и Аня навлекла на Давида смерть? Слезы обожгли глаза.
— Верните его! Верните!
Она кричала в пустоту в совершенно глупой надежде, что шаманки услышат. Они не имеют права отбирать его у нее. Не имеют!.. Аня орала, срывая голос, пытаясь докричаться. Боль в груди была адской — кто-то пытался разодрать ее тело изнутри и вытащить оттуда Давида. А она не хотела его отдавать. Пусть он останется хоть где-то. В ее голове. В сердце. В душе.
— Я даже близко к нему не подойду, только верните… — Рыдания вырвались наружу. — Пожалуйста…
Аня опустилась на грудь Давида, закрывая ото всех. Она уткнулась носом в его шею, вдыхая знакомый родной запах. Она чувствовала, как кровь медленно вытекает из его ран, как струится по коже и впитывается в почву. Аня вонзила пальцы в траву, в землю, в которой и так уже много крови. Она словно хотело вытянуть ее обратно.
— Ты должен выжить… Должен, чертов волк!
Она била кулаками по его груди, пачкая кожу комками грязи. Голова Давида равнодушно качнулась в сторону, словно он мотал ею, отказываясь отвечать на ее зов. Аня размахнулась, оставляя на его щеке горящий алый след, а затем схватила его за плечи.
— Смотри, я же тебя ударила! Ударила! Где обещанные тобой удары?!
Она пыталась его трясти. Заставить хоть как-то отреагировать на себя. Но его не удавалось даже сдвинуть с места. Только кровь продолжала течь. Но уже слабо. Еле-еле…
Аня вдавила пальцы в землю, с ненавистью глядя на ало-зеленую траву.
— Я не позволю тебе его забрать! Не позволю-у-у!
Рыдая, она начала вскапывать землю пальцами, бить по ней кулаками. Она не позволит крови Давида вот так вот уйти, оставив его тело. Не позволит!
В воздух взлетели миллионы сверкающих капелек — алых и прозрачных. Вода смешалась с кровью и дрожала над головами. Крошечные водяные шарики переливались, таинственно мерцая. Сейчас в них сосредоточилась жизнь Давида. Почему она не может защитить его так же, как он защитил ее? Почему не может заставить его снова дышать?! Заставить снова бежать кровь по венам, а сердце биться?!
— Пожалуйста… — Аня коснулась рукой холодной щеки. — Ты же обещал… — Она поцеловала твердые губы. И впервые поцелуй остался без ответа.
Аня взвыла. Как попавшая в смертельный капкан волчица. Она согласна отгрызть себе любую конечность, лишь бы… Лишь бы он снова жил.
— Ты же обещал!
Она закричала. Кровавые и дождевые брызги закрутились вихрем вокруг них с Давидом, смешиваясь в одно пятно, словно краски на палитре. Аня задрожала. Капли крови летели ей на лицо и руки, попадали на губы. Аня слизнула кровь с губ, стремясь забрать себе хоть часть Давида. Он должен быть с ней. В ней. Принадлежать ей до последний капли крови. Он ведь говорил, что они связаны. И как она теперь без него?! Ну почему?! Аня ударила кулаком по неподвижной груди, желая причинить Давиду ту же боль, что испытывала сама. Кровавый ураган, повторяя ее движение, обрушился на землю. Капли врезались в примятую траву. А Давид вдруг дернулся, с хрипом втягивая воздух. Его тело выгнулось в жуткой судороге. Аня вцепилась в его бока, боясь отпустить. Вдруг он исчезнет? Она не позволит ему раствориться, превратившись в туман. Не позволит! Книгоед.нет
— Ты же говорил… Что… не уйдешь… Что не оставишь меня… Ты врал…
— Не врал…
Знакомый голос был едва слышен. Аня задрожала. Она вскинула голову, вглядываясь в лицо Давида. Он с трудом шевелил губами, но умудрился даже улыбнуться:
— Мы же связаны.
Аня закивала. Глаза Давида были закрыты, но грудь поднималась и опадала от дыхания. Аня поняла, что плачет. Веки Давида дрогнули и приоткрылись.
— Не плачь… Тебе от меня так просто не избавиться.
Аня не могла говорить. Только всхлипывала, не в силах унять рыдания. С трудом, но ей удалось выдавить:
— Я и не думала… от тебя… избавляться…
Давид улыбнулся. Слабо, но уже увереннее, чем раньше. Его лицо возвращало прежние краски.
— Вот и хорошо. Потому что ты теперь в моем капкане навсегда…