Глава 39. Пир мертвецов
Тишину ночи неожиданно нарушает звук приближающихся быстрых шагов. Из-за угла дворцового павильона появляются три существа с непропорционально длинными когтистыми руками - высшая нежить. Их кожа, темная и иссохшая, плотно обтягивает кости, а в глазницах призрачным светом мерцают огоньки. За ними следуют несколько древних призраков в истлевших одеждах и доспехах. Похоже, пока я поднимала свою армию, темные заклинатели, которые работали на третьего принца, что-то почувствовали и отправили этот отряд на разведку.
Лань Сюэ взмахивает рукой и от нее расходится светящаяся волна энергии. Призраки вскрикивают, и их сущности разрываются на клочья этим светом, тают, словно туман поутру. В тот же миг Минфэн оказывается рядом с нежитью. Он движется не так, как живой человек. Теперь его тело - идеальный инструмент, лишенный усталости, боли, и, кажется, даже инерции. Взмах меча - и голова одного из мертвецов слетает с плеч, кости крошатся под ударом ноги. Он не сражается - он демонстрирует искусство уничтожения. Быстро, эффективно, без единого лишнего движения. За несколько секунд от высшей нежити остаются лишь бесполезные, искалеченные останки.
Он замирает, поворачивается ко мне. Его губы кривятся в легкой усмешке, похоже, он доволен своими новыми возможностями.
- Думаю, третий брат нас уже заждался. Пора его навестить.
Ярость гонит всех вперед, поэтому мы не просто идем, а бежим. Мертвецам дышать не надо, а я, к счастью, тренировалась последние три года, поэтому мое дыхание не сбивается, и сердце бьется ровно, отмеряя ритм этой ночной охоты. Армия нежити течет за нами темной, беззвучной рекой, заполняя собой улицы Запретного города.
Золотые огни главного дворца ярко горят. Из распахнутых резных дверей доносится музыка, звон кубков, гул голосов и смех, неестественный и истеричный. Они празднуют, пируют на костях побежденных, даже охрану не выставили. Думали, что раз все враги мертвы, то опасаться нечего.
Мы врываемся в тронный зал. Картина, открывшаяся нам, сюрреалистична и отвратительна. Вопреки всем традициям, победители устроили тут пир. Знать и генералы, предавшие императора, сидят за столами, ломящимися от яств и вина. Они громко разговаривают, смеются, но их смех нервный, а глаза бегают по сторонам, полные ужаса. Они пытаются залить вином страх от соседства с нежитью, которая стоит вдоль стен неподвижными часовыми. Они стараются выглядеть величественно, но испарина на лбах и дрожь в руках выдают их чувства.
А в центре этого безумия, на императорском троне, восседает третий брат. Он бледен, как мраморное изваяние, и одет в роскошные темные одежды, расшитые золотыми драконами. В его длинных пальцах - драгоценный кубок, но на столе перед ним нет ни одного блюда. Он только пьет вино, которое не может его опьянить, и смотрит на свое царство пустыми глазами.
При нашем появлении громкие разговоры и фальшивый смех обрываются мгновенно. Кто-то вскрикивает от ужаса, кто-то пытается подняться, но из-за страха и опьянения не может. Однако, когда поднятые мной солдаты быстро наполняют тронный зал, испуганные люди совсем теряют волю к сопротивлению и замирают.
Лицо третьего принца искажается от ярости:
- Вы… Вы должны быть мертвы!
Минфэн делает шаг вперед, и его голос, тихий и ледяной, разносится по внезапно онемевшему залу:
- Третий брат, не тебе удивляться. Сам уже больше года как умер.
Армия мертвых приходит в движение. Мне даже не приходится отдавать мысленный приказ, я просто перестаю сдерживать мертвецов. Они еще помнят, по чьей вине умерли, и теперь, увидев, как пируют те, кто послал их на смерть, переполнены гневом.
Я читаю сутры, которые обычно произносят, сжигая поминальные деньги и дары для покойников. Не хочу, чтобы и эти души достались мертвому небожителю, так что машинально посвящаю их Лань Сюэ. Она начинает светиться ярче, и, кажется, некоторые люди даже могут ее увидеть, правда, длится это недолго - их вскоре убивают.
Я стою на пороге, наблюдая за бойней, которую сама и устроила. И внутри меня нет ни печали, ни сомнений, ни жалости. Только глухое, темное удовлетворение от мести. Наверное, мне надо было бы испугаться, что некромантия выжгла во мне все человеческое, но страха тоже нет.
Зал быстро пустеет. Ковры впитывают уже не вино, а кровь. Вскоре не остается ни одного живого человека и ни одного чужого мертвеца. Кроме третьего принца.
Он отбивается у подножия трона, и мертвая сила, подаренная небожителем, позволяет ему сражаться, отшвыривать моих зомби, круша кости и плоть ударами, от которых ломается камень. Но его время истекло. Он один против нас всех.
Минфэн делает шаг к нему. Мы с Лань Сюэ следуем за ним. Наша армия замирает, образуя вокруг нас и предателя-брата мертвое, безмолвное кольцо.
- Все кончено, - говорит Минфэн, и его голос звучит как последний приговор.
Лань Минчэнь смотрит на нас с немой, слепой ненавистью. И тогда я чувствую чужое присутствие. Древнее, могучее, злобное. Оно просачивается сквозь него, наполняет зал незримым, удушающим давлением. Воздух становится густым и горьким на вкус.
Голос Лань Минчэня меняется. Теперь он звучит с наложениями, словно говорят двое - скрипучий голос мертвеца и низкий гул, идущий из самой преисподней.
- Ничто не кончено, - он шипит, и его челюсть движется неестественно. - Это только начало.
Я обмениваюсь взглядом с Минфэном и Лань Сюэ. Мы все это чувствуем. Мертвый небожитель здесь, он в своем творении, он говорит его устами.
Я киваю брату. И мы набрасываемся на него вместе.