Глава 43. Огонь

- Мы не можем здесь оставаться, - голос Минфэна звучит глухо. - Но и просто уйти - преступление.

- Это место отравлено. Если его не очистить, зараза и порча расползутся по всей округе.

- Может, объявить территорию запретной? - предлагает Лань Сюэ, впрочем, без особого энтузиазма, ей тоже очевидна бесполезность таких мер.

- Мародеры найдут способ пробраться, - возражаю я. - Они растащат проклятые вещи, разнесут заразу. Да и претенденты на трон наверняка решат, что проклятия - просто чушь и попытаются захватить запретный город. Единственный способ… - я делаю глубокий вдох, - сжечь все дотла. Только огонь может и уничтожить заразу, и ослабить проклятия.

Минфэн резко оборачивается. В его глазах вспыхивает протест. Сжечь Запретный Город? Оплот династии, символ власти, дом детства? Это кощунство. Но затем его взгляд скользит по почерневшей траве, по скрюченным, мертвым деревьям. Он видит то же, что и я: жизни здесь больше нет. Есть только гниющая рана, которую нужно прижечь.

- Да, - тихо соглашается он. - Сжечь. Но сначала мы должны похоронить своих.

Семейная усыпальница Лань построена из крепких каменных плит, ее своды переживут любой пожар.

Мы выходим на площадь, где застыла моя армия мертвых. Тысячи пустых глаз обращены на меня. Мысленный приказ - и ряды зомби расступаются, словно волны, а вперед выходят все, кто имел отношение к императорской семье. Мы видим императора, императрицу, других принцев и принцесс…

Я говорю им отправиться в усыпальницу, найти свободное место, написать в изголовье свое имя и лечь. Потом обхожу ряды, разнося по склепу запах ладана и читая поминальные сутры. Я не жгу бумажные деньги - у меня их нет. Но я вкладываю в каждое слово всю свою силу, всю свою волю, желая им покоя, отпуская их.

Однако самый тяжелый момент наступает после. Я наконец-то нахожу в рядах мертвой армии Цзян Вэя. Я откладывала эту минуту так долго, как только могла, словно часть меня надеялась, что он жив, и его тут нет.

Он стоит среди других гвардейцев, его лицо бледное и безжизненное. Боль, острая и мучительная, пронзает меня, разбивая спасительный холод, что до этого сковывал сердце. Я кладу руку на его белую ладонь. И чувствую в нем пустоту. Если влить в него силу, как в Минфэна, то в лучшем случае получится что-то вроде Сяо Луна. Душа Цзян Вэя, как и все остальные, была похищена небожителем и освобождена, когда мы его победили. Полагаю, сейчас она уже отправилась на перерождение.

- Прощай, - шепчу я. - Возможно, мы увидимся в твоей новой жизни.

Я отхожу и приказываю его пустой оболочке следовать за семьей императора. Он поворачивается и отправляется вглубь склепа.

Отдельно мы разбираемся с тем, что осталось от третьего принца. Мы собираем его останки во дворе перед тронным залом и раскладываем по отдельности на три больших костра. Хоть Лань Сюэ и поглотила все его силы, рисковать не хочется. Минфэн молча смотрит на это. Он мрачен, его лицо - маска скорби.

- Нельзя дать ему ни шанса, - тихо говорю я. - Если он воскреснет, все начнется заново.

Минфэн кивает, сжав кулаки:

- Я знаю.

Мы обливаем костры маслом и поджигаем. Пламя взмывает в небо, жаркое и очищающее, вскоре оно сменяет цвет и становится зеленым, за считанные минуты поглощая останки. Минфэн не отводит взгляда, пока его брат не превращается в пепел.

Перед тем, как устроить главный пожар, мы отправляемся в сокровищницу. В такой мрачный миг кажется кощунством думать о богатствах, но позволить огню уничтожить редкие сокровища и артефакты Древних - тоже грех. К тому же, эти вещи наши по праву, ведь мы - последние представители династии Лань.

Кубик-артефакт по-прежнему откликается на мое прикосновение. Голографический интерфейс вспыхивает в полумраке, и я открываю пространственное хранилище. Его вместимость оказывается ошеломляющей, я думала, туда поместится только несколько сундуков, однако вся сокровищница занимает всего десять ячеек. Мертвые слуги методично и без суеты, как похоронная процессия, складывают внутрь золотые слитки, нефритовые изделия, а потом и бесценные свитки и книги из библиотеки.

Пока все заняты хранилищем, я спешу в гарем. Раз уж я решила замаскироваться под бродячую заклинательницу, надо избавиться от своей самой приметной черты - белых волос. Несколько мертвых служанок помогают найти краску для волос, которой тут, к слову, было в избытке, как и других средств для наведения красоты. Пока двое девушек споро перекрашивают мне волосы, остальные по моему приказу собирают вещи, необходимые в путешествии. Хорошо, что даже смерть не повлияла на их профессиональные навыки, и вскоре я уже переодета в красивый дорожный наряд, причесана и накрашена.

Лань Сюэ и Минфэн только-только заканчивают складывать ценности в пространственное хранилище, и с удивлением смотрят на мой новый образ. Обычно я носила светлые одежды, длинные нити жемчуга и прически, подходящие для незамужних девушек, поэтому в темно-бордовом дорожном платье и с темными волосами, убранными в строгий пучок, они едва могут меня узнать. По дороге сюда я еще захватила в оружейной меч в ножнах, подходящий по размеру, и завершила облик заклинательницы.

- Ничего себе, - Лань Сюэ облетает меня кругом, - даже я тебя еле-еле могу опознать, что уж о других говорить.

Минфэн вспоминает, что ему тоже надо бы сменить порванные окровавленные одежды и собрать вещи, поэтому спешит в свои покои за необходимым.

Затем начинается долгая, методичная работа. Мы с братом, в сопровождении нескольких мертвых слуг, таскающих ведра с маслом, обходим запретный город, поливая каждое здание. Я приказываю мертвой армии расположиться внутри домов, чтобы их тела тоже сгорели, а потом отзываю свою силу.

Я лично поджигаю каждое здание, читая сутры. Но на этот раз я не просто поминаю души. Я посвящаю этот огонь, эту жертву, Лань Сюэ и Лань Минфэну. Я отдаю им не бумажные деньги, а целый город, всю боль, всю скорбь, всю историю нашего рода.

Красное пламя сменяется на зеленое, и происходит нечто. Сила, та самая, что витала в воздухе с момента массового воскрешения, сгущается, становится почти осязаемой. Она вливается в нас троих, как могучий поток. Я чувствую, как смертельная усталость от бесконечного дня и ночи сменяется темной и безмятежной энергией.

Лань Сюэ вспыхивает с новой силой, ее форма становится настолько плотной, что сухие травинки под ее ногами приминаются. Минфэн выпрямляется, и в его глазах на мгновение тоже вспыхивает зеленое пламя. А потом его кожа, до этого белая, как бумага, слегка изменяется, приобретая оттенок драгоценного фарфора. И волосы, прежде темные, выцветают до чистого белого цвета. Брат становится похож на экзотического вампира из книжки для подростков, осталось только блестками посыпать. Он и раньше был красивым, а теперь восторженных девиц от него будет и вовсе не отогнать.