Глава 15

Полина Кажется, у меня выработались новые рефлексы. Во-первых, я хожу, оглядываясь. К счастью, весь день рядом со мной в университете Римма, и она тоже бдит. Правда, предупреждает, чтобы я держалась подальше от подружки Льва, Инги. Она довольно жестокая и беспринципная, так что с ней нужно аккуратнее. Во-вторых, у меня теперь иммунитет на машины, которые ревут, как масл-кары и спортивные тачки этих шакалов. После университета, пока заезжаю в магазин и направляюсь домой, дергаюсь каждый раз, когда слышу апргейженные двигатели. Вечером закупившись продуктами, беру в киоске возле дома порцию мороженого и усаживаюсь на скамейке возле детской площадки. На улице уже темнеет, и редкие жители дома торопятся в дом, потому что холодает сейчас довольно стремительно. Вообще этот сентябрь выдался достаточно прохладным. Я кутаюсь в свою тонкую куртку и продолжаю облизывать рожок с малиновым джемом. Смотрю на единственное окно в своей квартире, в котором горит свет. Это кухня, и сейчас там наверняка кто-то есть. Из-за последних событий я стала очень рассеянная и не помню, дежурит ли сегодня тетя Лида в ночную смену. Надо будет еще раз проверить ее расписание, чтобы быть готовой каждый раз, когда буду оставаться одна дома с этим подонком Игорем. Как же я устала сражаться. Хочется просто выспаться и не дергаться на каждый звук из коридора. А еще не видеть ужасные сны с участием Льва и его шакальей банды. К счастью, то ли в выходные они не трогают своих жертв, то ли моя пощечина послужила Льву доказательством того, что меня не так-то просто сломить, но они ко мне не приближаются. По крайней мере, до понедельника. Может, мне все же удастся отдохнуть и немного собраться с духом, чтобы и дальше противостоять им. Доев мороженое, выбрасываю упаковку в урну и медленно бреду от детской площадки к дому. Подхожу к машине. Забираю с пассажирского сиденья пакет со своими скромными покупками и рюкзак. Пикнув сигнализацией, иду к подъезду. Вздрагиваю, когда вижу, как во двор буквально влетает большой черный автомобиль. Чувство дежавю ударят меня с такой силой, как будто на полном ходу врезается товарный поезд. Ноги слабеют, а руки начинают дрожать. Спешу к подъезду. Надо поскорее скрыться в относительной безопасности дома. По крайней мере, у меня будет пара минут форы, которую я использую на то, чтобы вызвать полицию. Но добежать я не успеваю. Вскрикиваю, когда меня дергают за талию и отрывают от земли. Пакет выпадает из моих рук, зато в рюкзак я вцепляюсь мертвой хваткой. – Пустите, придурки! – верещу на весь двор, надеясь привлечь хоть чье-то внимание. Ну должен же хоть кто-то услышать, почти в каждой квартире открыты окна. – Помогите! Последнее слово заглушается огромной ладонью, накрывшей мой рот, и через секунду я опять оказываюсь на заднем сиденье черного джипа, зажатая между двумя амбалами. Как и в прошлый раз, мне на голову цепляют мешок, а руки связывают за спиной. Сколько бы я ни брыкалась, понимаю, что это бесполезно. Я комар по сравнению с этими громилами. – Выпустите меня! Это уже не смешно! – кричу я. – А никто и не шутит, малышка, – отвечает один из парней, и мне вставляют кляп в рот. Я в ужасе мечусь, боясь, что меня снова запрут в подвале. Хочется иронизировать и спросить парней, неужели их фантазия этим ограничится. Но даже если бы мой рот не был заткнут, я бы не решилась задать такой вопрос. Потому что есть вероятность, что мои слова подстегнут их придумать пытку поизвращеннее. Снова мычу, но чувствую, как мое колено сжимает чья-то лапища, и, вздрогнув, замираю. – Тише, малышка, – негромко произносит кто-то у моего уха. – Тебе понравится то, что мы для тебя приготовили. Я пытаюсь языком вытолкнуть кляп, но у меня не получается. Поэтому пытаюсь промычать требование оставить меня в покое. Но эти придурки только ржут и стебутся над моей попыткой. Машина едет довольно долго. Дольше, чем меня везли в подвал. Или, может, мне так только кажется. Раз уж мне придется еще одну ночь провести в том подземелье, на этот раз я не буду ни стучать, ни кричать. Мои ладони до сих пор до конца не зажили, чтобы я попыталась снова брыкаться. К тому же, в прошлый раз это не принесло никакого результата. Наконец машина останавливается. Меня вытаскивают на улицу. Развязывают руки и сдирают с головы мешок. Потом вытаскивают кляп. Я осматриваюсь. Четыре идиота в черной одежде и такого же цвета балаклавах. В прорезях для глаз виднеются только черные дыры. Прямо под цвет душ этих ублюдков. Впереди нас лес, позади – проселочная дорога, на которой стоит машина, а за ней огромный пустырь. Лес темный и устрашающий. Я слышу, как шелестят на ветру листья редких лиственных деревьев, и как со скрипом покачиваются верхушки старых сосен. Для антуража не хватает только воя волка и уханья совы. Но, к счастью, в нашем загородном лесу волки не водятся. Может, потому что этот лес не такой уж и большой. – Держите, – командует один из парней, и двое хватают меня за руки, разводя их в стороны. Тот, который командовал, начинает надвигаться на меня. Я задираю ногу и начинаю брыкаться, а потом сзади меня хватают за обе ноги, и… я обездвижена. Дергаюсь и пытаюсь что-то сделать, но это бессмысленно. Один из придурков подходит ко мне и хватается за молнию на моей курточке. Резко стягивает ее по плечам до локтей. Потом достает огромный охотничий нож и приставляет к моему горло. Я застываю. Внутренности покрываются льдом. Просунув лезвие под мою футболку, он рассекает ее до самого конца и сдергивает ошметки к рукавам куртки. Я остаюсь стоять в одном только трикотажном лифчике. – Ух ты, как тут у нее все интересно. – Нет! – выкрикиваю, отмерев. – Не надо! Пожалуйста! Что вы хотите от меня?! Скажите, что сделать, и я сделаю! Только не насилуйте! – Насиловать? – хмыкает тот, что держит мою правую руку. – Нет, малышка, мы не насильники. Мы хуже. – Вы… вы убьете меня? – Кто знает, чем закончится эта ночь? – философски выдает стоящий напротив меня бугай и начинает расстегивать пуговицу моих джинсов. Я опять дергаюсь и умоляю их прекратить. Бормочу что-то несвязное, плачу и прошу выпустить меня на свободу. С меня сдергивают джинсы вместе с кроссовками и носками. Я перетаптываюсь на холодной земле, с ужасом глядя на монстров, которые все еще удерживают меня. А потом придурок напротив меня достает из-за пояса пистолет и передергивает затвор. Наводит на меня дуло, и я в ужасе пялюсь в черную бездну. Неужели так закончится моя жизнь? Неужели я умру, будучи развлечением ублюдков, которым закон не писан? – Хочешь жить, Полина? – спрашивает он и медленно поднимает руку, направляя ствол в небо. – Д-да, – заикаясь, отвечаю я. – У тебя будет только один шанс. Беги, Полина. Он делает выстрел, в этот момент с меня сдергивают остатки куртки с футболкой и отпускают. Я срываюсь, даже не задумываясь, куда бегу, пока босые ноги не касаются елочных иголок, которыми выстлана земля в лесу.