Глава 16

Полина Звучит еще один выстрел, и я, вскрикнув, прибавляю шагу. Несусь между деревьями, постоянно натыкаясь босыми ступнями на ветки. Охаю от боли, но не останавливаюсь. Слышу позади улюлюканья, оборачиваюсь и вижу движущиеся огни фонариков. – Беги, Полина! – выкрикивает один из них. – Эй, крошка, разве тебе неинтересно, что будет, если мы догоним? Этим словам вторит свист и громкий смех, а потом снова улюлюканье. Я чувствую себя зверем, на котрого больные, безжалостные ублюдки открыли охоту. Дыхание сбивается, и я пытаюсь его выровнять, лавируя между деревьями и кустами. Все тело как натянутая пружина, мышцы ног кажутся каменными. Страх опутывает каждый внутренний орган и сжимает его своими стальными тисками. Кровь в голове бахает так сильно, что кажется, будто черепная коробка сейчас просто лопнет. Шаги за спиной стихают, смешки и улюлюканья прекращаются. Я оборачиваюсь, слегка притормаживая. Света от фонариков тоже не видно. Останавливаюсь, задыхаясь, и смотрю по сторонам. Я не верю, что они просто загнали меня в лес и бросили. Нет, их игра продолжается, и я опять не знаю правил. Кручусь на месте, пытаясь в темноте высмотреть крупные фигуры, но ничего не вижу. Где-то справа трещит ветка, и я срываюсь в противоположную сторону. Снова бегу, не разбирая дороги. Успеваю только выставлять вперед руки, чтобы попадающиеся на пути ветки не хлестали по лицу. Теперь ветка хрустит слева, и я меняю направление. Оборачиваюсь, чтобы опять ничего не увидеть. Когда разворачиваюсь в сторону, куда бежала, цепляю лицом большую паутину. Все тело покрывается отвратительными мурашками. Смахиваю паутину, чертыхаясь. Не останавливаюсь ни на секунду. Дыхание неровное и сиплое, как будто я курю. Это все из-за того, что бежать на одной стабильной скорости нет возможности. Я то ускоряюсь, то замедляюсь, то вовсе останавливаюсь. Вокруг меня опять тишина, если не считать шороха листвы. Торможу и пытаюсь дышать не так громко, чтобы прислушаться к окружающим звукам. Ну где же вы, подонки?! – Бу! – раздается справа. Я вскрикиваю и чувствую, как волоски на всем теле встают дыбом. Бегу в противоположном направлении, совершенно потерявшись и не помня, откуда начинала, и куда нужно срываться. Но я срываюсь. Правда, бегу недолго. – Полина-а-а, – растягивая мое имя, долетает голос из темноты прямо напротив меня. Снова вскрик, и я меняю направление. – Малыш, тормози-и-и, – тянет третий голос. Пробуксовываю, поскользнувшись на еловых иголках. Падаю на задницу, быстро отползаю от тени, надвигающейся на меня. Переворачиваюсь и буквально на четырех конечностях рвусь прочь. Подскочив на ноги, бегу. В этом направлении никто меня не тормозит. Зато я опять слышу крики, смех и улюлюканья. Быстро обернувшись, замечаю свет фонариков. Несусь прочь от них на максимальной скорости, которую в этих условиях может выдавать мое тело. Я уже не чувствую ни больно впивающихся в стопы веток, ни хлещущих по щекам. Только свое сердце, которое мигрирует по моему телу. То подскакивает к горлу, перекрывая кислород и колотясь в нем так, что я, кажется, чувствую вибрацию на шее. То резко падает в пятки, когда я слышу треск ломаемых веток где-то неподалеку. Если не ошибаюсь, я уже близка к тому, чтобы оказаться на другой стороне леса. Не настолько он большой, чтобы я могла заблудиться или бежать несколько часов. Срываюсь в том направлении быстрее и на полной скорости врезаюсь в каменную мужскую грудь. Из меня вместе с воздухом вырывается тихое “ох”. Этот ублюдок хватает меня за талию и, резко развернув спиной к себе, вжимает в свое тело. Я начинаю брыкаться, но не могу ничего выкрикнуть. Горло сковало спазмом ужаса. – Ты слишком медленно бегаешь, Полина, – шипит этот урод мне на ухо. Внезапно свет от фонариков исчезает, а рядом с нами оказываются еще трое парней. – Какая сладкая малышка, – произносит один из них. – Может, не будем отпускать? – Точно! – подхватывает второй. – Пусть станет нашей общей игрушкой. – Горячая, брыкающаяся, – шипит змеей тот, кто удерживает меня возле себя. – Пустим ее по кругу. Наверняка будет круто, – добавляет четвертый. – Нет! – сиплю срывающимся голосом. – Пожалуйста. Слезы срываются с ресниц, и я начинаю рыдать, умоляя оставить меня в покое. – Не сдавайся, – шепчет тот, кто меня удерживает. – Беги, Полина. Развернув меня, толкает в спину. Я не сразу понимаю, чего от меня хотят. – Ну же! – рявкает один из них. – Или понравилась наша идея? Срываюсь с места и бегу. Сзади снова крики, смех, улюлюканья, но, кажется, за мной уже никто не гонится. Мне бы только вырваться из этого леса. Только бы добежать до какой-то дороги. А там уже буду думать, как добраться до дома. А еще лучше – до полицейского участка, чтобы написать заявление на этих уродов. Я не успокоюсь, пока не получу моральное удовлетворение, топя их в их же собственном дерьме. Мажоры? Безнаказанные? Так я тоже кое-что могу. Например, обратиться к прессе и прославить этих ублюдков на всю страну. Вылетаю на окраину леса и, тормознув, оборачиваюсь. За моей спиной тишина и никакого света фонариков. Упершись ладонями в колени, пытаюсь восстановить сбитое дыхание. Пересохшее горло дерет так, что я не могу даже нормально вдохнуть. Зажмуриваюсь, а потом поднимаю голову и медленно выпрямляюсь, чувствуя, как дергаются мышцы ног от долгого бега. Ставлю руки на талию и резко вскрикиваю, когда в метре впереди в меня ударяет светом фар.