Глава 17

Лев Эта дрянь мучает меня. Словно издевается. Как будто нарочно. Приходит во сне, смотрит на меня этим прошивающим насквозь взглядом прищуренных глаз. А потом замахивается и дает пощечину. И каждый раз я так явно ощущаю ее, что, кажется, чувствую, как горит щека. Никто. Никогда. Не давал мне пощечину! Кем эта сучка себя возомнила? И откуда, блядь, я могу знать этот прищур?! Это странное ощущение терзает меня уже второй день. Я как будто не в состоянии нормально сосредоточиться и вспомнить. Что-то плавает на подсознании. Какие-то смутные образы, которые я никак не могу поймать. А предыдущей ночью почему-то вдруг приснилось мое детство. Детский сад, в который я ходил, и почему-то Полина была в нем. Как будто мы с ней вместе пришли туда, уже будучи взрослыми. Проснулся в холодном поту и сразу упал на пол поотжиматься. Потому что в который раз протыкал стояком матрас, а странный сон вызвал тахикардию. Вечером мы с парнями собрались у меня, чтобы доработать мой план. Потягивая прохладное пиво прямо из бутылки, Ян ухмылялся, внимательно слушая меня. А потом выдвинул пару идей, как сделать так, чтобы девочка Полина наконец попросила пощады. Монстр внутри меня гремел цепями, срывая их и рыча так, что заглушал напрочь здравый рассудок. Он ликовал в предвкушении нового развлечения и новой жертвы, которой полакомится сегодня вечером. Спустя три часа я уже ехал к окраине леса в пригороде. Припарковался на месте, куда парни должны загнать Полину, и вышел из машины. Я люблю этот лес. Он не настолько большой, чтобы пугать, но достаточно просторный, чтобы была возможность побыть в тишине. Иногда по ночам я один приезжаю сюда. В моменты, когда всё и все заебали, и хочется побыть в одиночестве. Ненадолго оглохнуть от этой тишины и просто забыться. Я точно так же паркуюсь на окраине, выхожу, ложусь на капот. Курю, пялясь на звезды. Часто представляю себе, как еще могла бы сложиться моя жизнь. Иногда думаю о том, как все осточертело. А иногда просто выискиваю знакомые созвездия, не думая ни о чем. Сейчас я тоже ложусь на капот. Кладу рядом телефон и закуриваю. Я не пытаюсь вспомнить, откуда знаю Полину, потому что эти мысли меня уже задрали. И не пытаюсь анализировать проблемы в моей семье. Я просто пялюсь на созвездия. Подняв одну руку, обрисовываю пальцами контуры Большой медведицы. Потом нахожу Орион, и тоже “рисую” его в воздухе. Рыщу взглядом, натыкаясь на Кассиопею. Затягиваюсь и выпускаю горький дым в атмосферу. Повернув голову на засветившийся экран телефона, вижу, что сообщение от матери. Игнорирую его. Внутри меня все вибрирует в предвкушении предстоящей охоты. Я бы и сам побегал за красоткой Полиной по лесу, но хочу встретить ее уже готовенькую на выходе. Пацаны и без меня отлично справятся. Наконец в групповой чат прилетает сообщение, которого я так ждал. Адам: “Зверушка в ловушке, везем на место” Лео: “Жду” Губы расплываются в плотоядной ухмылке. Обхватываю ими фильтр и делаю новую затяжку. Голова кружится то ли от дыма, то ли от веселья, которого я так ждал. Наконец проходит какое-то время, и я слышу выстрел по ту сторону леса. А потом крики пацанов. Сажусь на капоте и всматриваюсь в темноту. Они еще слишком далеко, чтобы я даже смог увидеть огоньки фонариков. Но достаточно близко, чтобы услышать их улюлюканья. Если бежать от одного края леса к другому напрямую, можно добраться минут за пять. Но мы с пацанами договорились, что они подержат Полину в лесу минут двадцать. Пускай побегает моя добыча. Пусть всеми фибрами души проникнется пониманием, что попытка прилюдно унизить Льва Плахова заканчивается самым отвратительным образом для того, кто осмелится на это. Я хочу, чтобы Полина почувствовала эту угрозу. Ощутила на уровне инстинктов и держалась от меня подальше. Я уже принял решение, что этот этап игры станет последним только если Полина попросит прощения за пощечину. Или хотя бы попросит пощады, стоя перед нами на коленях. Не хотела сразу просить, пусть получает то, что заслужила. Закуриваю еще раз, уже видя маячащие среди деревьев тусклые огоньки. Слышу крики и смех, подначивания. Периодически Полина вскрикивает, но ее голос еле слышно. Зато мою стаю слышно, наверное, даже в городе. Эти придурки срывают глотки, загоняя жертву на флажки. Парни то затихают, то снова начинают шуметь. Слышу, как все они приближаются к краю. Потом понимаю, что они травят Полину, остановившись метрах в двадцати с краю. Что-то говорят, а она всхлипывает и умоляет остановиться. “Попроси прощения, идиотка, – мысленно цежу. – И все закончится”. Но, судя по всему, Полина не собирается сдаваться. И через минуту я уже слышу, как она, задыхаясь, несется в мою сторону. Прыгаю за руль и жду. Сердце колотится так сильно, что кажется, будто ребра трещат от этого грохота. Наконец Полина вылетает на окраину и, резко согнувшись, упирается ладонями в колени. Даю ей отдышаться. В тишине салона тачки только мое шумное дыхание. А в ушах еще и гул крови, несущейся по венам с максимально допустимой скоростью. Моя жертва выпрямляется, и в свете луны я секунду рассматриваю ее. Красивая. Настолько, что у меня во рту скапливается слюна. Полина идеальная. Хрупкая, но при этом не тощая. Она могла бы быть балериной. Но, судя по ее осанке, занималась гимнастикой. Это тоже неплохо. Резко включаю фары, и Полина, вздрогнув, замирает. На моем лице появляется довольный оскал. Вижу, как моя жертва дергается, и понимаю, что она намеревается сбежать. Вылетаю из машины и бросаюсь к ней, а она – от меня. Подхватываю за талию и, подняв над землей, тащу к машине. Она брыкается и царапается, но мне плевать. Мой зверюга уже выпущен на свободу, осталось только дать ему нажраться тех эмоций, которые выдаст Полина. Опрокидываю свою жертву на капот и наваливаюсь сверху. Приближаю свое лицо к ее и довольно облизываюсь. Полина пахнет страхом. Маньяк во мне считает, что это лучший запах на свете. Запах моей власти и ее ничтожности. – Попалась, – произношу хрипло и ловлю ее лицо за скулы.