Глава 20

Лев Это не может быть она… Ну как не может, если это она? Тот же медальон, ее рассказ о том, как она получила его. Сам же, блядь, вручил его ей много лет назад, а теперь “не она”?! Вот откуда это неуловимое чувство, будто ее взгляд мне знаком. И выражение лица. И даже, казалось, рыдала она так знакомо. Хочется задать ей миллион вопросов. Но своим ответом на мой вопрос она подняла что-то темное, давно скрытое в самой глубине меня самого, что переварить это пиздец, как непросто. Поэтому и правильные вопросы не вылетели из моего рта. Поэтому я не спросил о том, что волнует больше всего. Я отвык волноваться. И вообще меня бесят любые чувства, которые вызывают телочки. Проще закрыться своей броней из иронии и цинизма и не впускать в себя что-то настоящее. Рулю на автомате, пока не останавливаюсь на том же месте, откуда час назад увез Полину. Глушу мотор, хватаю сигареты и выхожу на улицу. Ложусь на разогретый капот и, закурив, пялюсь в небо. Внутри меня сейчас охуенно некомфортное и странное чувство. Как будто эта девчонка мне крайне близка, но в то же время чужая. Я не понимаю, почему не могу касаться ее. При этом я не хочу приближаться к ней. Как будто, если подпущу ближе, она испортит все, что у меня есть. Поломает привычный образ жизни. Проломит броню и ворвется туда, где никому нет места. В кармане вибрирует телефон. Не хочу отвечать. Пусть весь мир валит на хуй. Внутри меня полный раздрай, и сейчас я не готов ни с кем делить это конченное состояние. Но вибрация не прекращается, и я понимаю, что ответить все равно придется. Ну, или вырубить телефон. Достаю гаджет и пялюсь на экран. Ярик. Свайпаю пальцем и, прикрыв глаза, прикладываю трубу к уху. – Чо надо? – спрашиваю недовольно. – Мы в “Восьмерке” залипаем. Подкатывай, – предлагает друг. – Не в настроении. – Иди в жопу со своим настроением! – рявкает он. – Мы ждем хоть слово от тебя уже два часа! Ты наломал нам игру, так что тащи сюда свою задницу! – Ты бессмертный, блядь?! – реву, сев на капоте. – Так приезжай и втащи мне, – ржет этот придурок. – Ждем. Он отключается, а я вздыхаю. Не отстанут же. Моя стая всегда чувствует, когда я в раздрае. Так же, как и всех остальных членов нашей банды. Мы всегда точно знаем, когда кому-то из нас нужна помощь. И я точно знаю, что если не приеду в клуб “8”, эти придурки прочешут город, но меня найдут. Может, и правда поехать? Немного отвлечься. Перебить мысли громким музлом, бухлом и смехом друзей. Это лучше, чем грузиться, сидя на окраине леса. Прыгнув в тачку, засовываю между губ сигарету, прикуриваю и, выкрутив музло на максимум, топлю к клубу. Становится немного легче, когда я не слышу мыслей, назойливо роящихся в голове. Выйдя возле клуба, достаю из багажника запасную футболку и натягиваю на себя. Внутри что-то дергается, когда вспоминаю, как в моем шмотье выглядела Полина. Тряхнув головой, выбрасываю из нее воспоминания и иду к зданию. В клубешнике, как всегда, шумно. Басы долбят так, что, кажется, прибивает к полу. Разгоряченные тела дергаются под музыку, выглядя, как роботы, в свете стробоскопов. Хватаю на баре бокал с пивом и иду в нашу постоянную випку. Там уже ожидаемо движняк полным ходом. Моя стая сидит в дыму от кальяна, и я едва могу рассмотреть, кто где. Увидев меня, пацаны разгоняют шалав, устроившихся рядом с ними, и я падаю возле Адама. Стучимся с друзьями кулаками, кроме Ярика. Вместо того, чтобы ударить по его кулаку, легонько луплю по челюсти. – Чтоб не забывал, как надо с папкой разговаривать! – выкрикиваю. Ярик приподнимается и дает мне ответочку. – Чтоб не думал, что папка тут один! – отвечает и ржет. – Какого хера, Лео? – спрашивает уже подбуханный Ян. – Такая охуенная была игра! А ты наломал! – Забей, – отмахиваюсь. – Забить?! Да мы только в раж вошли! Ты видел, как она сражалась?! Как маленький, отважный самурай! Но была уже на грани. Еще бы немного и… – Забей, сказал! – рявкаю со злостью и обвожу друзей взглядом. – Шубину больше не трогать! Никак! Не подходить и не травить! – Что за хуйня? – спрашивает Зак, хмурясь. – С чего это мы вдруг останавливаем игру на середине? Она там тебе отсосала в тачке, что ли? – ржет он. И пацаны подхватывают. – Я сказал не трогать! – отвечаю жестче. – Кто тронет, будет иметь дело со мной. – Ну-у-у, так неинтересно, – тянет Ян. – В прошлом году эта деваха Зака соскочила. В этом – твоя. – И только ты молодец, – ерничаю я. – Довел в прошлом году до логического завершения. Он отмахивается и кривится. – Она слишком быстро сдалась, неинтересно. – Найдешь другую, она ка-а-ак схватит тебя за яйца, – ржет Адам. – Чтобы хоть одна схватила меня за яйца, ей надо быть моей матушкой, не меньше, – парирует Ян. – Так что там с Шубиной? – не унимается мой друг. – Ничего. Просто не трогать. – Ну и чем мы будем заниматься? – Можешь сходить на осенний бал, – ржет Зак и толкает Яна в плечо, получая ответный тычок по почкам. – О, мой любимый лев здесь, – тянет Инга, приземляясь рядом на виниловый диван. Ее руки тут же оплетают мою шею. Надеюсь, мне удается стереть брезгливое выражение лица еще до того, как она заметит. Зато пацаны ржут, видя мою кислую мину. – Я так тебя ждала. Где ты был? – Был занят, – отвечаю коротко. – Может, поедем ко мне? Родителей сегодня нет, – мурлычет она мне на ухо и облизывает его. Поворачиваю голову, чтобы ответить, но Инга присасывается к моим губам. В рот тут же врывается вкус алкоголя и сигарет. Я брезгливо кривлюсь и отталкиваю от себя эту пиявку. Заебала, честное слово. – Нет, – отрезаю и встаю. – Я домой, пацаны. Они что-то выкрикивают мне вслед, когда я отхожу от столика, но я уже быстрыми шагами направляюсь на выход. Стираю тыльной стороной ладони вкус Инги со своих губ. Мерзкая липучка. Взяла и испортила мне вкус Полины, смешав его со своим токсичным. Ну пиздец! Дожился. Теперь я еще и вкус этой козы должен хранить на своих губах! Вообще кукухой тронулся…