Глава 22

Полина Приведя себя в порядок, обрабатываю царапины, полученные в лесу, а потом тихой мышкой проскальзываю в свою комнату, чтобы собраться. Надеваю длинную юбку, футболку, тонкую куртку, кеды и, закинув на плечо сумочку, выхожу из дома. Мне кажется, вне пределов квартиры даже дышится легче. Как всегда в выходные, жизнь в центре бурлит. Люди прогуливаются, посещают магазины, музеи, кинотеатр и рестораны с кафе. Я перебегаю дорогу практически перед капотом машины доставки и подхожу к фонтану на главной площади. Римма сидит на его краю и сосредоточенно скролит в телефоне. От небольшого ветерка ее кудрявые волосы разлетаются в стороны. Она забавно фыркает, пытаясь сдуть пряди. – Привет, – здороваюсь, подойдя ближе. Римма тут же вскакивает с парапета и внимательно смотрит на меня. За темными стеклами очков я не вижу ее глаз, но чувствую пристальный взгляд. – У тебя царапины на лице. Я невольно касаюсь пальцами двух тонких царапин и сглатываю. – Я была ночью в лесу. – Что? Зачем? – Идем, все расскажу. Мы покупаем по рожку мороженого и двигаемся в сторону смотровой площадки, с которой город предстает, как на ладони. Пока идем к ней, рассказываю о своих ночных приключениях. Римма, не сдерживаясь в выражениях, ругается так, что иногда люди оборачиваются и укоризненно качают головами. – Девушка, вы бы постеснялись, – журит ее какая-то женщина в тонкой вязаной шапочке. – Стесняться нужно, когда стыдно, – отзывается Римма. – Вы же не знаете, на кого и почему я ругаюсь. Поверьте, там есть повод. Отвернувшись от этой женщины, подруга берет меня под руку и ведет дальше. – Что будешь делать? – спрашивает она. – В каком смысле? – Мы должны им как-то отомстить. – Ага, и получить еще больше. Но знаешь, что меня смутило? Он тормознул все, когда увидел этот медальон. А потом допрашивал меня о его происхождении. Тяну за длинную цепочку, пока медальон не оказывается на моей ладони. – Красивый, – отзывается Римма, разглядывая украшение. – Лев. Как символично. – Словно издевательство какое-то, – хмыкаю я и возвращаю медальон на место, но сжимаю его через тонкую ткань. – Что это за украшение? – спрашивает подруга. – Ой, долгая история, – вздыхаю я. – Мы никуда не торопимся, – отзывается она, а я ловлю себя на мысли, что не хочу рассказывать. Этот медальон – мой талисман. Он со мной уже так много лет, я буквально срослась с ним. Благодаря ему я преодолела страх воды и научилась нырять. А все потому, что как-то он у меня свалился в воду, а рядом не было никого, кто захотел бы мне помочь. И у меня был выбор: ждать, проститься с украшением или нырять. Я выбрала третье. Кроме того, медальон помог мне пережить самые черные дни моей жизни, и это его самое ценное свойство. Я представляла себе, что каждая моя победа, преодоление себя и обстоятельств как будто вкладывает какую-то силу в украшение. Оно аккумулирует эту силу, чтобы потом, когда мой личный ресурс исчерпан, поделиться со мной накопленным. Знаю, что все это выдумки и мои собственные фантазии. Но для меня именно они стали спасением, когда умерли мои родители. Так что да, это украшение – слишком интимное, и я пока не готова делиться этим личным даже с моей первой подругой в университете. Так что рассказываю придуманную легенду, которую сочинила для всех, кто не в курсе моей истории. Якобы этот медальон мне подарил папа еще в детстве. К счастью, Римма удовлетворяется этой сказкой. Мы подходим к парапету на смотровой площадке, и я вздыхаю. Не могу охватить взглядом всю красоту нашего города. А когда смотрю на полосу леса справа, сердце заходится тревожным ритмом. Прямо сейчас я осознаю, что в моей жизни нет никакого островка спокойствия. Места, где я могла бы полностью расслабиться. Я круглосуточно в напряжении. Потому что дома тетка со своим мерзавцем. В университете это зверье, которое я теперь люто ненавижу. На работе тоже есть риск пересечься с бандой Плахова. Меня как будто окружили, и я не могу свободно сделать вдох. Должна быть постоянно на чеку. – Римма, а у нашего универа есть общежитие? – Конечно, есть, – отвечает она, хрустя рожком. – Там приезжие живут. А тебе зачем? – Хочу попробовать найти себе комнату. – Ты же местная, – хмурится она. – Если прописка городская, тебе не дадут комнату. И зачем она тебе? Негде жить? – Есть где, но у нас с тетей… не очень хорошие отношения. Да и вообще хочется самостоятельности. – Ну, не знаю. Надо проверять. Спроси в деканате. – Спасибо, – киваю. – Обязательно спрошу. Мы гуляем еще около двух часов. Болтаем об универе, студентах и всяких мелочах. Успеваем выпить еще по молочному коктейлю, а потом Римме звонит мама, и она убегает на встречу с родительницей. А я совершенно не хочу возвращаться домой. Меня просто ломает, так сильно я не желаю снова оказаться в той тюрьме. Так что еще примерно час болтаюсь по улицам, а потом иду на остановку. Рано или поздно мне придется вернуться домой. А поскольку уже темнеет, сейчас самое время. Перебегаю улицу, выходя на широкий тротуар, когда прямо рядом со мной тормозит черный матовый монстр. Я теперь слишком хорошо знаю, чья это машина, так что, развернувшись, прибавляю шагу. Но не успеваю добежать до остановки, как на моем локте железной хваткой смыкаются пальцы Плахова.