Глава 26

Лев Черт, как же сладко спалось, когда я держал Полину в своих объятиях! Мне кажется, я не спал так крепко с самого детства. А сегодня… дышал запахом ее волос и проваливался в темноту. Только там было не так, как обычно – мрачно и холодно. Сегодня эта темнота успокаивала. Но когда мы просыпаемся, реальность наваливается на меня, ударяя в грудак на полную мощность. Я до сих пор не понимаю, что за херня творилась в комнате Полины. Блядь, и дернуло же меня поехать к ней! Ехал и сам не понимал, зачем. А когда подошел к дому и услышал ее сдавленный крик, не думал дважды. Хорошо, что Полина живет на первом этаже, и мне не составило особого труда забраться к ней в окно. Живи она на третьем или выше, вот это был бы пиздец. Я бы, наверное, вынес входную дверь к ебеням. Меня опять трясет, когда перед глазами встает картинка того, как этот смертник пытался изнасиловать Полину. Сука! Закопаю, блядь! Самое странное, что у меня в голове не возникает вопрос о причине моего такого отношения. Я только чувствую, как меня штырит, когда вспоминаю о том мужике сверху на Полине. А после представляю себе, как буду резать эту мразь на ленты. Бросив Полине фразу о том, что домой она не поедет, достаю с заднего сиденья наш уже давно остывший ужин и стаканы с напитками. Выхожу из машины, ставлю все это на капот и смотрю на Полину через лобовое. – Выходи! – выкрикиваю, чтобы услышала при закрытых окнах. Она выпутывается из моей куртки. Сука, это ж ткань теперь будет пахнуть ею. Ненавижу, когда мои шмотки пахнут девками. Но куртку почему-то прямо хочется потереть о Полину, чтобы просочилась ее запахом настолько, чтобы моего там не осталось. Или даже пусть смешаются. Так даже прикольнее. – Надень куртку, прохладно! – командую, когда Шубина выбирается из тачки. Она колеблется пару секунд, а потом натягивает на себя мой бомбер, буквально утопая в нем. Пиздец, она маленькая. Я как будто только сейчас это заметил. Хотя и раньше отмечал, но в моем шмотье она кажется еще более крохотной. Как можно пытаться изнасиловать такую крошку?! Хотя я сам не лучше. Гонял ее… на хер все! Жрать хочется. Полина подходит ко мне, глядя исподлобья. Беру за полы куртки и подтягиваю к себе. Слышу, как она резко втягивает воздух и задерживает дыхание. Тогда я беру ее за талию и усаживаю на капоте моего монстра. Смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Губы приоткрыты. Сука, даже поцеловать хочется! Вот какого хрена, а?! Отвернувшись, достаю из картонной коробки остывший бутерброд и передаю ей. Вручаю салфетку. Снимаю со стакана клапан и ставлю рядом с бедром Полины. – Чай остыл, но пить можно, – бросаю сухо. – Ешь. Внутри все переворачивается от ее присутствия. Как будто внутренности поместили в блендер и включили на полную мощность. Вот с хера ли? А еще же надо как-то рассказать ей, что мы знакомы… – Спасибо, – тихо произносит Полина и вгрызается в бутерброд. А я, несмотря на то, что голодный, вместо бутера сую в рот сигарету и прикуриваю. Затягиваюсь горьким дымом и смотрю на огни города, распластавшегося у подножия горы, на которой находится смотровая. – Что это было? – спрашиваю после пары затяжек. – Ты о чем? – уточняет Полина с набитым ртом. – О том, что произошло у тебя дома. Че за хмырь? – Да так… – отвечает пространно. – Полина, это твой мужик, что ли? – Нет! – выпаливает она и стреляет в меня убийственным взглядом. Если бы не темнота, я бы, наверное, увидел, как светятся гневом ее глаза. – Это… тетки моей. – Ее муж? – Нет. Сожитель. – Какого хера он на тебя полез? Ты ему даешь? – Что? – задыхаясь, отзывается Полина. – Знаешь, что?.. Я буквально могу почувствовать, как она закипает, когда пытается спрыгнуть с капота. Хватаю за воротник куртки и возвращаю назад. – Тише ты. Я просто спросил. Так какого хера он полез на тебя? – А сам не догадываешься? – цедит она и хватает стакан с чаем. Делает несколько шумных глотков. Почему-то это так забавно. Столько громких звуков от такой хрупкой девочки. – Он делал так раньше? – спрашиваю ледяным голосом. Меня опять трясет. Хочется вернуться домой к Полине и вырвать сучаре его вялый отросток вместе с хрупкими яйчишками. – Пытался просто… – дрожащим голосом отвечает она. – Мы можем об этом не говорить? Пожалуйста, – добавляет еле слышно. А мне больше и не надо. Я урою этого мудилу за то, что обидел Полину. Никто не имеет права брать девушек силой! Я тоже порядочный мудак, но, по крайней мере, в изнасилованиях и даже попытках замечен не был. Красивые девочки сами мне все дают. И берут. В рот. Скашиваю взгляд на губы Полины, пытаясь остановить себя от того, чтобы фантазировать о ее ротике, но получается так себе. Слишком уж у нее выдающиеся губы. Она ими так сладко обхватывает край стакана. М-м-м, прямо порно с чаем какое-то. – Лев, – зовет она, заставляя поднять взгляд к ее глазам. В темноте я не вижу ничего, кроме блеска в них. Он завораживает. Как будто звезды отражаются в ее глазах. Блядь! Откуда эта сопливая хрень в моей голове?! Бросаю под ноги окурок и давлю носком кроссовка. – Ну? – подталкиваю сказать то, что хотела. – Спасибо, что спас меня. – Угу, – отвечаю коротко и беру свой бутер из коробки. Вгрызаюсь и чуть не стону. Я еще не пробовал таких вкусных. Наверное, он кажется мне таким, потому что я с обеда ни черта не ел. – А что ты делал возле моего дома? Вот знал же, что задаст такой вопрос! Но почему-то даже не посчитал нужным придумать правдоподобную отмазку. – Курил, – говорю часть правды. – Просто курил? – А что, курить можно сложно? – хмыкаю, буквально отмахиваясь от Полины, как от назойливой мухи. – Ну ты же понимаешь, о чем я спрашиваю, – раздраженно говорит она и, вытерев губы салфеткой, сминает ее и бросает назад в коробку. – Зачем ты приехал к моему дому? – Отвернувшись от Полины, жую бутерброд. Я и сам не понимаю, зачем приехал. Так что просто коротко пожимаю плечами, а она тихо рычит. – Неужели нельзя нормально ответить? – Я нормально ответил. – Ты пожал плечами! – вскрикивает она. – Потому что не знаю, зачем приехал. – Как это? – прикрутив децибелы, удивляется Шубина. – Поль, не еби мне мозг. Сказал “не знаю”, значит, не знаю. Утомила. – Тогда отвези меня… – Домой?! – рявкаю так, что она вздрагивает. – Сказал же, ты туда сегодня не поедешь. Вижу, как ее рука взлетает и теряется между полами куртки. Именно там, где висит медальон. Я зависаю на этом жесте, а потом снова отворачиваюсь. – Ничего не хочешь мне рассказать? – снова начинает она, а я, закатив глаза, вздыхаю. Ну что за идиотская привычка все время задавать вопросы? Неужели нельзя просто помолчать и насладиться тишиной? – Нет, – отвечаю коротко. – Почему ты остановил игру, когда увидел мой медальон? Ну началось… Придется как-то объяснять все это.