15. Переломный момент

Сюгун шёл впереди, торжественно держа перед собой кованый фонарик на шесте. Хотя коридор был отлично освещён, именно этот фонарик притягивал к себе взгляд Антона. Сердце колотилось в горле, того и гляди выскочит под ноги и запрыгает впереди. Никогда ещё он не волновался так сильно перед ночью с женщиной. Смешно подумать, он прежде вообще никогда не был в подобной ситуации: когда его именно что ведут, как бычка на убой, под ясны очи Владычицы. Его, взрослого мужика, одели в шелка, навешали украшений и подают на блюде.

Да, Владычица была хороша настолько, что он действительно не мог думать о чём-то другом, кроме встречи. И всё-таки в происходящем сейчас было что-то дикое, неестественное. Это он должен завоевывать, покорять и решать, когда произойдёт первый раз! Всё это время Антон не особо задумывался над тем, как устроен здешний мир. Как-то всё прошло легко, почти приятно. Он не мог понять, почему Рич так активно сопротивляется, для самого Антона это была скорее игра, в которой он внезапно оказался. В эти минуты игра становилась явью и пробирала до ледяного пота, струившегося по позвоночнику.

Словно впервые он заметил многочисленных стражниц, провожавших суровыми или снисходительными взглядами. Почувствовал, что для них он – ничтожество, раб, которым поиграют, а потом выбросят за ненадобностью. Мысль о том, что Владычице не понравится ни он сам, ни его умения, неприятно кольнула по самолюбию. От сладкого голоса, крепких мышц и пронзительного взгляда у его ног всегда оказывался с десяток девушек, смотрящих влюблёнными глазами. Теперь у него была цель, прямо противоположная: показать себя во всей красе. Заставить понять, что он – лучший. Лучше всех, что были до него.

Коридор свернул, впереди показалась узкая мраморная лестница, укрытая пушистым ковром. Антон сглотнул, покосился на Сюгуна, но тот, не останавливаясь, начал подниматься. Ноги позорно подкашивались. Вчера под хмелем было гораздо проще. Когда они остановились у дверей, окованных железом, он глубоко вздохнул и расправил плечи: где наша не пропадала! Перед боем так не волновался, а тут женщина! Пусть не какая-то, пусть Владычица, но…

– Проходи вперёд, опустись на колени и жди, – шепнул Сюгун, отступая и прикрывая двери.

Комната оказалась на удивление уютной. Большая кровать под балдахином, расписанным павлинами, множество подушек на полу, окна в пол распахнуты, из них видно порт и ночное море. Низкий столик был накрыт на двоих, и Антон с удовольствием увидел мясо и вино – значит, вчерашние просьбы были услышаны. Забыв о том, что сказал Сюгун, Антон с любопытством оглядывался, обходя комнату. Дрожащие на ветру свечи и лёгкий аромат благовоний погружали в транс, туманя рассудок лучше любого вина. Антон вышел на балкон и глубоко вздохнул, прочищая голову.

– Как я погляжу, правила для тебя действительно ничего не значат, – послышался знакомый уже низкий голос. Антон резко выпрямился, обернулся, встречаясь взглядом с Владычицей. И тут же все сомнения и страхи испарились, стоило ей лишь взглянуть на него. Широкая улыбка сама расплылась по лицу, а тревога уступила место предвкушению.

– Прекраснейшая, – выдохнул он, подходя ближе. Опустился на колено, нашёл её руку и горячо поцеловал.

– Ну ладно, подожди, – вдруг засмущалась она. – Поднимись, успеешь ещё.

– Не могу оторваться, – неразборчиво пробормотал Антон, глубоко вдыхая аромат масел, которыми была пропитана её кожа. Ладонь была мозолистой, привыкшей к оружию, но это необычайно ей шло.

Сегодня Владычица была в белом с золотым, что удивительно ей шло. Чёрные волосы были распущены и падали шёлковой волной на спину и грудь. Глаза сверкали, а усики над губой так мило топорщились, когда она улыбалась, что так и хотелось поцеловать их.

– Может, сначала поужинаем? – всё ещё смущённо спросила Владычица.

– Всё, что прикажешь, гурия!

Антон резко поднялся, с удовольствием отмечая, что рост у них одинаковый. Проникновенно посмотрел и вдруг улыбнулся фирменной, шальной улыбкой, что гарантированно сражала на повал. В этот раз тоже не подвела – белые щёки зарделись, задрожали ресницы. Не думая, Антон подхватил её на руки, так легко, словно пушинку, и понёс в комнату.

Рич не находил себе места, меряя шагами внутренний дворик. То, что друга до сих пор не прогнали, было несомненно хорошим знаком, но что, если его больше сюда не вернут? Алган, вон, жил в другом крыле, и Рич внезапно почувствовал себя очень одиноким. Оторванным ото всех. Да, парни уже стали почти родными, но именно Антон оставался последним осколком прежнего мира, напоминанием, что он не сошёл с ума, что когда-то существовала другая жизнь.

У фонтана тихо запел эльф, поднимая глаза к звёздам, и вокруг постепенно начали собираться наложники. И Рич вдруг проникся всем и сразу: полумраком и шелестом резных листьев финиковых пальм, плеском воды в фонтане, трепетом огня в светильниках. Нет, он не смог бы прожить всю жизнь здесь, но была тут своя прелесть. Та, что он никогда не получит и не увидит в своём сумасшедшем мире. Он лишь сейчас понял, что это возможность остановиться и подумать, взглянуть на свою жизнь со стороны.

Слава, деньги, связи на одну ночь – к этому он стремился, когда начинал карьеру? Об этом мечтал, играя первую роль? Перед глазами вспыхнул образ Лекси. А так ли она была не права, когда ушла, ничего не объяснив? Насколько он успел измениться к тому времени? Может, она увидела совершенно другого Рича, чужого, самоуверенного, циничного. Столько лет винил её в том, кем стал, но что, если во всём виноват сам?

Тяжело вздохнув, Рич сел на скамейку, сдвинув в сторону подушки, и потёр внезапно заслезившиеся глаза. Была ли виной тому песня эльфа, задевавшая потайные струны души, или просто прозрение – он не знал. Но сейчас, в эту секунду, пообещал себе, что обязательно изменится, если судьба даст шанс вернуться.

Вдруг стало так легко дышать, что Рич не удержался, выпрямился, светло улыбнулся и совершенно другими глазами посмотрел на тех, кого считал товарищами по несчастью. Нет, они все здесь были счастливы так, как никогда не был счастлив он. И ему следовало бы не жалеть их, а завидовать.

Теперь мысли невольно переключились на Кессу. Смог бы он быть при ней таким же – жадно ловящим внимание, влюблённым? Рич представил, как показал бы ей свой мир. Настоящий, не то, что она привыкла видеть на берегу или с борта своего корабля. Показал, что можно жить с равными правами и обязанностями, ценить друг друга и оберегать. Неужели он действительно смог бы стать таким? Пусть не с Кессой, но Рич вдруг понял, что да. Давно пришла пора завершить эти нелепые попытки доказать, что он лучше, круче, умнее.

Безжалостная память подкидывала каждое обидное слово, когда-либо сказанное женщинам, окружавшим его. Стыд захлестнул с головой, Рич даже обхватил её руками, словно боялся, что разорвётся. Неужели он был таким?..

Ночь прошла в сожалениях и раскаянии, прежде ему несвойственном. Рич вертелся на своём матрасе, постоянно задерживая взгляд на пустой кровати Антона. Но стоило забыться, наконец, сном, как широкая ладонь хлопнула по плечу, заставив подскочить от неожиданности.

– Ну что, как спалось? Я вот сегодня вообще не ложился! – Антон светился довольной улыбкой.

– Тебя вернули к нам? – от удивления и неожиданной радости Рич даже сел, потирая заспанные глаза.

– Я сам попросил. Сказал, что не заслужил пока такой чести, как отдельные покои, хотя Алианна настаивала.

– Алианна? – переспросил Рич.

– Да, не думал же ты, что её зовут Владычица? – Антон хмыкнул.

– И как всё прошло?

– Прости, но подробностей ты не услышишь. Слишком личное. Но знаешь… это была лучшая ночь в моей жизни! И даже если меня никогда больше не позовут, я умру счастливым!

– Да ладно. Всё было настолько хорошо?

– Не в сексе дело, друг. Совсем не в нём. Она просто, знаешь, такая… – мечтательно закатив глаза, Антон счастливо вздохнул. – Необыкновенная.

Обычно многословный друг удивлял всё утро: погружённый в себя, он действительно светился изнутри, не обращая ни на что внимание. К удивлению Рича, никто не приставал с расспросами, наоборот, все понимающе улыбались. К обеду Антон ожил. Хлопнул ладонью по столу, обвёл притихший гарем взглядом и подмигнул:

– Кстати, завтра мы идём в город. Владычица разрешила.

– В город? Как в город? По-настоящему пойдём в город? Ногами?

Взволнованные наложники тут же защебетали, не веря в свою удачу.

– А то! Мы слов на ветер не бросаем! А ещё… – тут Антон снова хитро подмигнул, – сегодня всем выдадут деньги.

– Деньги? – ужаснулся Петри. – Что с ними делать?!

– Тратить, – хмыкнул Рич.

– Сможете купить украшения, или одежду. Или там, не знаю… – Антон задумался. – Книги может? Я не знаю, что у вас тут продают.

– И даже сладости? – ахнул эльф.

– Особенно сладости. И вообще, Владычица позволила провести для неё праздник. На его подготовку у нас есть неделя. Так что думайте, как будем её развлекать.

После этих слов все окончательно впали в неконтролируемый восторг. А когда Сюдун и Баюн притащили сундук, наполненный кожаными кошельками, в которых приятно звенели монеты, их лица вытянулись. Передавая друг другу золотые кругляшки, наложники всматривались в профиль Владычицы и казалось, что он – самая главная ценность.

– Придётся их проконтролировать, а то спустят всё в первой же лавке, – шепнул Рич. Антон согласно кивнул. – А ты что хочешь себе купить?

– Не знаю. Может, что-нибудь об устройстве этого мира.

– Ты что, всерьёз подумал говорил о книге?

– Я всерьёз решил тут остаться. На этот раз окончательно и бесповоротно. А ты… Тебя я отсюда вытащу, обещаю.