20. Сердечные тайны

В саду Рич оказался не впервые, но сейчас всё вокруг словно стало ярче, насыщенней. Сердце так и стучало в груди, пальцы дрожали, да ещё и ладони вспотели, пришлось вытереть их о шаровары. Остановившись под гранатом, осыпавшим траву нежными лепестками, Рич несколько раз глубоко вздохнул. Не верилось, что счастье может быть таким оглушительным и так лишать сил. Он словно стометровку пробежал: так часто и тяжело дышал. И это просто от предвкушения встречи, подумать только! Рич даже представлять не хотел, что будет, если она откажется уехать вместе. Как будет жить без неё, вспоминая как яркий сон всё, что произошло здесь. Хотелось верить только в хорошее, и его хорошее было здесь и сейчас. Он уже видел силуэт впереди: броситься бы к ней, но это выдаст эмоции и к тому же напугает. Поэтому Рич спокойно пошёл по дорожке, словно прогуливался, а не собирался встретиться с женщиной, которая определённо похитила его сердце.

– Что у тебя за дела с благолепной Шапсут?

В отличие от него, Кесса явно не была настроена на романтический лад. Рич разочарованно поджал губы, отругал себя за мечтательность, мысленно отвесив оплеуху. Как мальчишка какой-то, а не уверенный в себе мужчина, в самом деле!

– Об этих делах ты узнаешь уже скоро. – Он нашёл в себе силы улыбнуться, проглотив обиженное: ты что, совсем по мне не скучала?

– Разве ты хотел поговорить не о них? – Кесса приподняла бровь.

– И нет, и да. – Рич вздохнул, как перед прыжком в ледяную воду, и выпалил: – Ты подумала над моим предложением?

И, о чудо, она вдруг покраснела, так мило, что сердце снова болезненно защемило. Опустила глаза и вздохнула.

– Это невозможно, ты же знаешь. Я не могу подвергать тебя такой опасности.

– Но, если бы была возможность покинуть этот мир с благословления Владычицы, ты бы согласилась?

Рич не заметил даже, как подошёл ближе и теперь мог почувствовать лёгкий аромат её духов, перебиваемый запахом прогретой кожи нагрудного доспеха. Кесса молчала, и он, осмелев, приподнял двумя пальцами подбородок, заставляя посмотреть на себя.

– Кесса, – шепнул нежно, лаская взглядом её лицо, – тогда ты бы поехала со мной?

– Рич, – беспомощно прошептала она, и он рискнул. Коснулся губ лёгким, почти невесомым поцелуем, передавая через него всю нежность, что чувствовал к ней сейчас. Кесса вздрогнула, но почти сразу ответила, с тихим вздохом обняв его за шею. Если счастье можно сделать материальным, сейчас Рич получил его прямо в свои руки.

Когда от поцелуя осталось лишь сладкое воспоминание на губах, они отпрянули друг от друга, тяжело дыша. Кесса, смутившись, уткнулась лбом в его плечо, Рич коснулся её волос, пропустил сквозь пальцы мягкие блестящие пряди.

– Ты такая красивая, – искренне, хрипловато проговорил он. Она фыркнула, смутившись ещё больше. – Если Владычица не позволит мне покинуть Салетдин, я могу попросить её передать меня в твой гарем. Возьмёшь?

– А ты бы согласился делить меня с другими мужчинами? – насмешливо спросила она, поднимая голову и вновь становясь той Кессой, что поначалу смотрела на него свысока.

– Нет, – серьёзно ответил Рич. – Никогда и ни с кем.

– Но если я возьму тебя в свой гарем, возможно, когда-нибудь он пополнится. Что будешь делать тогда?

– Отравлюсь. – Рич мрачно посмотрел на неё, но тут же смягчился, заметив смешинки в глубине глаз. И не смог не потянуться за новым поцелуем.

– Почему ты выбрал меня? – тихо спросила Кесса спустя продолжительное время. Солнце уже садилось, окрашивая сад в апельсиновый. Запах цветущих деревьев кружил голову, а может, она кружилась от счастья?..

– Разве у меня был выбор? – Рич потёрся кончиком носа о её нос. – Ты сразила меня на повал при первой же встрече, у меня не было никаких шансов, только влюбиться в тебя.

– Когда мы встретились, ты мало походил на влюблённого, – проворчала Кесса, невольно отстраняясь и пытливо заглядывая в его глаза.

– Можно сказать, что ты изменила мою жизнь во всех смыслах этого слова, – хмыкнул Рич, но вскоре вновь стал серьёзным: – Я правда изменился, и за это буду вечно благодарить тебя.

На этот раз она поцеловала его первой.

– А почему ты решил, что Владычица захочет тебя отблагодарить?

Голова Кессы лежала на его плече: они даже не поняли, когда успели сесть в траву и теперь опирались о ствол древней, узловатой оливы.

– Ревнуешь? – улыбнулся Рич. Просто сидеть так, обнимая её, смотреть, как солнце золотит верхушки деревьев и ни о чём не думать – настоящее блаженство.

– Я не имею права ревновать к Владычице, – глухо пробормотала Кесса, отворачиваясь. – Ты – её наложник, а если она решила быть к тебе благосклонной, значит, ты смог доставить ей удовольствие.

– Я очень хочу доставить удовольствие тебе, – прошептал Рич, замечая, как её шея покрывается соблазнительными мурашками, которые так и хотелось собрать губами. – А Владычица… Я видел её лишь раз, у нас Антон по этой части. И, я сейчас скажу ужасную вещь, но… Она совершенно не в моём вкусе.

Кесса испуганно распахнула глаза и выпрямилась, оглядываясь. Словно кто-то мог их подслушать. А ведь подслушать, да и просто увидеть мог кто угодно! Вскочив, она потянула Рича за собой, заставляя встать.

– Ты заставляешь меня терять голову и забывать об опасности! Ты хоть представляешь, сколько правил мы сейчас нарушили? – Она стремительно побледнела и схватилась за голову. – Подумать только: я положила глаз на наложника Владычицы!

– И давно положила? – тут же заинтересовался Рич, ловко меняя тему. Уверенность в собственных силах и том, что их не накажут, жгла горло.

– Давно, – буркнула Кесса, отступая от него на безопасное расстояние. – Но ты так мне и не ответил.

– Скоро узнаешь. Это не моя тайна, – добавил он, когда она снова напряглась и с подозрением посмотрела на него. – Обещаю, это не связано с покоями Владычицы и её постелью. Точнее, связано, но не со мной. Я просто… Ладно, расскажу только тебе, потому что иначе ты сожжёшь меня дотла своим взглядом.

Когда он замолчал, стало оглушительно тихо. Только перекличка стражи на стенах и просыпающиеся сверчки, да грохот собственных сердец. Кесса вдруг широко улыбнулась и легонько ткнула его кулаком в грудь.

– И всё это время ты молчал! Все эти разговоры об отъезде, предположения… Знал с самого начала и молчал!

– Думаешь, она нас отпустит? – с надеждой спросил Рич.

– Уверена! – Кесса счастливо рассмеялась и обняла его.

Они вспомнили о том, что свободу Ричу вообще-то никто пока не подарил, на дворец опустился вечер. Бархатные сумерки окутали сад, в траве вспыхивали светлячки и поднимались мерцающими огоньками в воздух, когда Рич и Кесса крались к внутреннему двору гарема, не разжимая рук. Перед прощанием позволили себе новый, прискорбно короткий поцелуй, и только тогда расстались. Рич вошёл во двор окрылённый настолько, что не сразу заметил царившую там суету.

Облачённый в тонкие слои прозрачной ткани прямо на голое тело, у фонтана стоял эльф и патетично что-то декламировал. Петри истерично орал на свою команду, заставляя повторять плавные движения рук снова и снова. В углу кто-то рыдал от истерики – видимо, Петри довёл.

– Взмах, лёгкий, как взлетевшее к небу пёрышко! Пёрышко, я говорю, а не кирпич! Куда ты пальцы скривил? Ты выпил яда и у тебя конвульсии?! Так иди и умри тогда, не порть мне номер! Криворукие иблисы, как вы вообще попали в гарем к Владычице? Не удивительно, что она не так и не обратила на вас внимание!

Антона Рич нашёл в общем зале. Развалившись на подушках, он лениво отщипывал виноград и так же лениво отправлял его в рот. Рядом прогуливался важный белый павлин, из-за дверей сверкал на него глазами Сюдун, в предвкушении потирая руки.

– Ничего, шайтан, скоро от тебя останутся одни косточки! Посмотрю, как ты будешь клевать меня с того света!

– Я думал, ты решил сбежать, – хмыкнул Антон, когда Рич сел рядом.

– Зачем бежать, если свобода уже лежит на блюде, надо лишь подождать, чтобы её поднесли.

– Мне будет тебя не хватать. – Антон вздохнул и вдруг потянул его на себя, с силой почесал кулаком макушку. – Привык уже, чертяка!

– Отпусти! – Рич вяло пытался отбрыкиваться, хотя сам задыхался от неловкого смущения. Он всё время думал только о себе, и ни разу не подумал о друге, который останется здесь совершенно один. Не один, конечно, с целым гаремом, но всё равно… Окончательно оторванный от прежнего мира.

– Прости, – сиплым от подступивших эмоций голосом произнёс Рич. – Но ты же понимаешь, я…

– Да всё я понимаю, – благодушно отмахнулся Антон, откидываясь на подушках. – Эта жизнь не для тебя. А у меня тут теперь всё. Просто… – он тяжело вздохнул и потёр грудь, – тянет здесь что-то такое, знаешь… Тоскливое. По родине так не тоскую, а вот о том, что тебя не будет рядом, подумаю, и хоть волком вой.

– Прости, – повторил Рич.

– Ладно, будем жить, – улыбнулся Антон. – Кто я такой, чтобы жертвовать счастьем друга? Если Владычица откажет, буду сам за тебя просить. К тому же, – он подмигнул, – судя по твоим горящим глазам Кесса согласилась?

– Да. И знаешь, я никогда ещё не был так счастлив. Кажется, теперь я понимаю, почему ты решил остаться, я бы ради Кессы тоже остался.

– Ну, меня ждёт отличное будущее, – задумчиво протянул Антон, почесав подбородок. – А у тебя там что? Какая-то карьера, миллионы поклонников по всему миру, мешки денег… Ерунда, короче.

– Ерунда, – фыркнул Рич, тоже развалившись на подушках. – Иногда вспоминаю и думаю: как не со мной всё было.

– Скоро будешь так думать об этом месте.

Они замолчали. Рич смотрел на резной потолок, и думал: правда, надо успеть насладиться каждым мигом в гареме, ведь это приключение точно никогда не повторится.

– Я тебе сейчас ногу отгрызу! Будешь на одной прыгать, и то изящнее получится! – завопил во дворе Петри. Переглянувшись, друзья с пониманием улыбнулись: пожалуй, по этому Рич точно не будет скучать.