21. Преступление и наказание

Рич почти перестал спать: ощущение, что совсем скоро он покинет гарем, росло с каждым днём, заполняя тоской одновременно с предвкушением. Он постоянно всматривался в лица наложников, пытаясь их запомнить и жалея, что не умеет рисовать. Но больше времени проводил с Антоном – каждую свободную минуту, когда тот не был в покоях Владычицы. Не подозревая о скорой разлуке, наложники постоянно кружились вокруг них, то советуясь по подготовке к празднику, то приходя, чтобы Антон, которого уже единогласно признали главным, разрешил какой-нибудь конфликт.

Петри-таки довёл своих танцовщиков до истерики, и теперь они ни в какую не хотели с ним выступать. Антону пришлось долго внушать сначала Петри, что это не его бенефис и стоит попроще относиться к людям, которые его окружают; потом танцорам, которые всё же должны прислушаться, если не хотят ударить лицом в грязь перед Владычицей.

– Когда ты уедешь, попрошу у Алианны отдельные покои, – вздохнул Антон в один из вечеров. – Я ребят, конечно, люблю, но в казарме уже пожил своё, хватит. Да и хочется быть к ней поближе, насколько это здесь возможно.

– Что ещё будешь делать? – они сидели в саду, прямо на траве, вытянув ноги, и смотрели на розовеющее небо. К вечеру жара спадала, в Салетдин постепенно приходила осень, и Рич начал ловить себя на мысли, что хотел бы посмотреть, какая она здесь. Странно, раньше так сильно хотел вернуться, а теперь и вовсе возвращаться не хотелось. Хотя это, конечно, чушь – здесь ему жизни нет, даже думать не стоит. Правда, проще не становилось, он будто собирался оставить тут часть себя.

– Рваться к власти, – иронично хмыкнул Антон. Откинулся на спину, облокачиваясь о траву, и задрал голову вверх. – Шучу, конечно, нужна мне эта власть, как кошке пятая нога.

– Зачем кошке пятая нога?

– Вот и я говорю: незачем. Буду рядом с Алианной, вот и всё. Может, благолепная Шапсут найдёт дело, чтобы не подыхать со скуки в четырёх стенах.

– Ты точно не хочешь вернуться?

– Нет, – широко улыбнулся Антон. – И минуты не сомневаюсь, стоит ли оставаться. Что меня там ждёт? Светланка наверняка уже утешилась, а даже если нет, я с ней больше не смогу. Родители давно умерли, другой родни нет. Съёмная квартира, невыплаченный за отпуск кредит, унылая работа. А тут… В общем, сам понимаешь.

Теперь, конечно, Рич понимал, но это не делало собственный выбор проще. Ведь можно попросить Владычицу выделить Кессе и его, и деньги. А потом… Он не сможет вот так, в вечном ожидании благосклонности. У Кессы служба, у него – ничего. Тут и гадать не стоит, как лучше.

– Посмотрите, какая прелесть! – в сад, задыхаясь от восторга, влетел Сюдун с роскошным опахалом. Белоснежные перья переливались в лучах заходящего солнца, нежно трепетали от легкого ветерка. Древко у опахала было гладким, из светлого дерева, а у основания сверкал жемчуг и голубые топазы.

– Сказали, это подарок тебе, Антон. От самой Владычицы.

– Роскошный подарок, – недобро ухмыльнулся он, принимая опахало. Повертел в руке и вернул Сюдуну. – Не потеряй, оно нам ещё пригодится.

С самого утра в день торжества все стояли на ушах, порой в буквальном смысле: Игар пригрозил Петри, что если он не заткнётся, то будет лежать в бассейне и целоваться с карпами. Потом внезапно впал в депрессию эльф. Завернувшись в своё одеяние с головой, он тяжко стонал, жаловался на тошноту и то, что совсем-совсем забыл слова и при виде Владычицы не сможет произнести ни звука. Антону и Ричу приходилось всех успокаивать, а кое-кого даже отпоить травками с добавлением привезённого из города вина.

Внутренний двор украсился гирляндами душистых цветов и тканевыми драпировками. Каждый уголок был начищен, а с полом прислужники так перестарались, что один из танцовщиков во время репетиции поскользнулся, упал и сильно ушиб бедро. Стиснув зубы и с трудом сдерживая слёзы, он заявил, что будет выступать в любом случае, и даже Петри не нашёлся, что ему возразить.

К обеду паника достигла апогея, даже Рич начал нервничать, только Антон загадочно улыбался, выбирая наряд. Наряд. Ворох тончайших шелковых шаровар, золотая тесьма, короткие туники без рукавов, многочисленные золотые браслеты на запястьях и щиколотках и, конечно, целые ряды баночек с краской всех цветов. К краске ни Рич, ни Антон так и не смогли заставить себя прикоснуться, да и из украшений почти ничего не выбрали, но нарядились со вкусом. Игар и Айвин щеголяли десятком звенящих серег из тех, что купили недавно на рынке, а эльф надел сразу три нити жемчуга, при этом став ещё изящнее, как фея, спустившаяся с небес.

Начали заносить столы. Из кладовых достали шикарные атласные подушки, бронзовые курильницы наполнили воздух тончайшим ароматом цитрусов. Прислужники сбились с ног, занося огромные блюда с жареным мясом, пловом, рёбрышками с подливкой. Мелкая морская рыбёшка, обжаренная до хрустящей корочки, нежнейшие розовые стейки лосося, белая рыба под сливочным соусом – аппетит разыгрался у всех. После должны были подать сладкое, а пока Рич и Антон с интересом следили за появляющимися на столах кувшинами с вином.

– Нам что, всё-таки разрешат пить? – одними губами спросил Рич.

– Угу, – кивнул Антон. – Я постарался.

Гарем завершал последние приготовления, когда показался Алган. В одеждах насыщенного изумрудного цвета, выгодно оттенявших его смуглую кожу, с множеством тонких косичек, каждая из которых заканчивалась золотыми заколками, в тонком обруче, обвивавшем лоб он казался настоящим восточным принцем и, наверняка, именно так себя и чувствовал. Обведя гарем надменным взглядом, он лишь слегка поморщился, пересекаясь с Антоном. Тут же отвернулся, и Рич готов был поклясться, что его рука потянулась к штанам – фантомная боль от ожога. Для Алгана, как для любимого мужа Владычицы, было отведено почётное место слева, справа должна была сесть Шапсут, а рядом с ней, как знак того, что его выделили, Антон.

Когда показалась внутренняя дворцовая стража в золотых нагрудниках, гарем уже выстроился в шеренгу: Алган впереди, остальные поотдаль. Некоторые привставали на носочки, чтобы поскорее увидеть Владычицу, Рич же подумал, что это лишнее: при её росте она нигде не затеряется. Как и подобает госпоже, она вошла медленно, гордо неся голову, увенчанную витым золотым обручем. Волосы были распущены и спускались ниже лопаток чёрной волной. На губах играла лёгкая улыбка, приподнимая тёмный пушок прямо к носу. Только глаза смотрели цепко и остро. За Владычицей следовала благолепная Шапсут, которая первым делом бросила острый взгляд на Алгана, а затем скользнула по Антону и Ричу другим – равнодушным. Словно ей совершенно плевать, кто они и что сделали.

Владычица прошла мимо, останавливаясь напротив каждого наложника и ласково улыбаясь. На Рича она смотрела долгим, задумчивым взглядом, задержавшись чуть дольше положенного. А Антону вдруг протянула руку и поманила за собой. Алган качнулся было, даже приоткрыл рот, чтобы возразить, но промолчал. Грозно сверкнул глазами, обещая мыслимые и немыслимые казни.

Пока все рассаживались, эльф, дрожа от волнения, заиграл на арфе и начал петь нежным голосом. За спинами бесшумно скользили прислужники, наполняя тяжелые золотые кубки лёгким вином. Вопреки ожиданиям Рича, атмосфера сразу же стала лёгкой и непринуждённой. Соскучившиеся по своей госпоже наложники наперебой пытались завладеть её вниманием, предлагая самые вкусные блюда, восхваляя её красоту и выражая искреннее счастье от возможности лицезреть её так близко. Молчали только Рич, потому что он не знал, что сказать; Алган, потому что мрачнел всё сильнее, и Антон, загадочно улыбаясь.

Хлопнул в ладони Сюдун, и Петри со своими танцорами изящной бабочкой вспорхнул на мраморные плиты пола. Рич слишком хорошо помнил многочисленные репетиции, казалось, что сам выучил танец наизусть, но сейчас всё выглядело… Идеально! Слаженные движения, лёгкие улыбки, плавные покачивания бёдер – Рич готов был поклясться, что в глазах Владычицы мелькнул интерес. Она даже стала постукивать пальцами по столу в такт музыке. Бедный Антон, ему точно придётся нелегко… Покосившись на друга, Рич удивился: тот выглядел совершенно безмятежно, в противовес почерневшему уже от гнева Алгану.

Представление Ивара и Айвина тоже пришлось ей по вкусу: когда оно закончилось, Владычица пробасила:

– Как я могла забыть о прелестных цветах, растущих в этом саду! Вы услаждаете мой слух, мои глаза и моё сердце.

Она улыбнулась Петри и тот вцепился в край стола, чтобы не рухнуть в любимый обморок. Впереди были лишь выступления Рича и Антона, и первый уже собрался подняться, чтобы пройти в центр двора, когда распахнулись двери и двое прислужников внесли огромное блюдо. Множество запеченных овощей, политых золотистым жиром, яркая зелень и в центре – птица, чьи лапки были украшены настоящими драгоценными камнями. Это блюдо водрузили прямо перед Алганом. Тот недоуменно нахмурился, давая понять, что не собирается есть неизвестно что, когда Антон вдруг встал, обошёл его и взял неизвестно откуда оказавшееся у Сюдуна опахало.

– Позвольте вам прислуживать, достопочтенный Алган, – елейно пропел Антон, плавно раскачивая белоснежные перья над его головой. – Прошу, отведайте блюдо, приготовленное по секретному рецепту моей родины. Правда, обычно мы используем гусей, но в этот раз пришлось обойтись тем, что смогли найти в прекрасных поко… Простите, в прекрасных садах нашей гурии.

Алган посерел. Серьёзно, Рич никогда не видел, чтобы кожа так резко меняла цвет. Ему даже стало страшно, что Алган не доживёт до конца ужина – прямо сейчас грохнется на пол. Но он всё же взял себя в руки и спокойно оторвал ножку, впиваясь в неё зубами.

– Надеюсь, тебе понравится, душа моя, – с лёгкой угрозой спросила Владычица. Кажется, Алган подавился косточкой, было заметно, с какой силой он пытается сглотнуть. Владычица хлопнула его широкой ладонью по спине с такой силой, что Алган едва не впечатался в тушку павлина.

– Подавился, душа моя? Надо быть осторожнее.

Она кивнула, делая знак продолжать, и Рич наконец вышел. С этого ракурса наблюдать за развитием событий было значительно интересней. Благо слова Ромео отпечатались в голове до автоматизма, а Петри отлично играл роль мёртвой Джульетты. Алган продолжал давиться павлином – Владычица непререкаемым тоном сказала, что он должен по достоинству оценить новую кухню. Антон размахивал опахалом так, будто мечтал прибить, а Шапсут, как и подобает, благолепно сложила руки на животе и наблюдала сквозь прикрытые глаза. Одна лишь Владычица явно полыхала гневом и с трудом держалась. Но в какой-то момент причитания Петри её заинтересовали, и она отвлеклась от любимого мужа. В этот момент Рич, лежащий мёртвым на полу, увидел, как Алган постыдным образом пытается спрятать половину павлина под стол, и как Антон, не переставая яростно размахивать опахалом, подцепляет его за локоть ногой и молча качает головой.

Номер завершился яростными аплодисментами гарема: многие плакали, утирая слёзы. Даже Шапсут пару раз хлопнула в ладоши. Последним выступал Антон. Все замолчали – он так и не показал никому своё выступление. Под всеобщее удивление ему вынесли три кирпича и две пустые стеклянные бутылки из тёмного стекла. Подойдя к столу, Антон глубоко поклонился Владычице.

– Дозволите, о, прекраснейшая, испить из вашей чарки? – он нахально улыбнулся, а она вдруг зарделась и посмотрела так, будто рядом больше никого не было. Рич невольно перевёл дух: нет, переживать за их отношения, по крайней мере сейчас, точно не стоит. Наполнив кубок до краёв, Антон в два долгих глотка осушил её, непочтительно вытер рот тыльной стороной ладони, подошёл к кирпичам, хекнул и разломил все три ребром ладони. Гарем ахнул. Владычица привстала на подушках. Даже Шапсут перестала делать вид, что дремлет. С залихватской улыбкой Антон повёл плечами и легко сломал ещё три кирпича. Подхватив две бутылки, он вдруг посмотрел на Алгана, прежде чем разбить их у себя на голове. Потом поклонился и отчеканил:

– Ради вас, о, прелестнейшая, я горы сломать и моря осушить, только прикажите!

Да, Антон явно нашёл подход к сердцу воительницы. Она не сводила с него блестящих влажных глаз, улыбаясь. Потом вдруг повернулась к Алгану и громко спросила:

– А ты, душа моя, что мне приготовил?

Алган замолчал, приоткрыв рот. Моргнул, покосился на обглоданного павлина.

– Ничего, значит, – зловеще заключила Владычица. – Я была бы плохой госпожой и женой, если бы поступила так же. У меня для тебя есть подарок.

– Не стоило, светлейшая, – забормотал Алган, – твой раб недостоин…

– Достоин, – оборвала Владычица и взмахнула рукой. Двери снова распахнулись, вошёл прислужник с подносом, на котором белели листы бумаги. Заметив их, Алган побелел и попытался встать, но ладонь Антона легла на плечо, заставляя оставаться на месте.

– Ты готовил мне другой подарок, душа моя. Мою смерть, не так ли?

Гарем испуганно ахнул. Петри вдруг воинственно сверкнул глазами и схватился за крохотный ножик для нарезки фруктов. Даже эльф ощетинился.

– Доказательства твоих деяний неоспоримы, нам их достаточно, – холодно бросила Владычица, поднимаясь. Теперь она возвышалась над всем столом, и Рич невольно залюбовался – настоящая валькирия, грозная и неотвратимая. – Но мне хотелось бы узнать больше о планах наших соседей. Уверена, ты с удовольствием расскажешь всё, что известно.

– Не дождёшься! – Алган вдруг вскочил, отбросив Антона и едва не опрокинув стол. – Возомнила себя красавицей, хозяйкой мира! Ты ничто! Слониха! Неуклюжая и тупая, как твои павлины! Только посмотри на себ…

Он не договорил: коротким ударом Антон отправил его в нокаут. И даже пнул по рёбрам для надежности. Потом отступил, отдавая безвольное тело стражницам, которые с лёгкостью подхватили его подмышки и поволокли к выходу.

– Алган строил заговор за моей спиной с целью свержения с трона. – Владычица обвела наложников смягчившимся взглядом. – Вы имели право видеть всё своими глазами. Я слишком долго пренебрегала гаремом, спасибо, что напомнили мне не только о правах, но и об обязанностях вашей госпожи. – Тёплый взгляд предназначался Антону, который коротко кивнул, встав рядом.

– Надеюсь, эта мелкая неприятность не испортила вам вечер. Мне он показался прекрасным. Уверена, теперь мы станем встречаться гораздо чаще.

Под крики благодарности и счастливый смех её проводили, а Шапсут подозвала к себе Антона и Рича:

– Завтра придёте за наградой. А ты, – она посмотрела на Антона, – приходи сегодня к Владычице. Она не показывает, но всё равно очень расстроена. Утешишь.

Антон серьёзно кивнул, переглянулся с Ричем: кажется, всё получилось!