8. Банный день

Рич любил турецкий хамам. Любил влажный ароматный воздух, расслабленность и возможность посидеть, избавившись ото всех мыслей. А ещё любил ощущение нереальной чистоты и лёгкости, охватывающее всё тело, стоит выйти. Здешние бани не удивили: мрамор, бассейны, лежаки с подушками – богато, непрактично, но наверняка приятно и удобно. Антон по дороге говорил, что хамам не идёт ни в какое сравнение с баней и, оказавшись внутри, первым делом начал осматривать невысокие пальмы и кусты в кадках, придирчиво перетирая между пальцев резные листья.

За гаремом внутрь прошли прислужники, в отличие от наложников они раздеваться на стали, только сняли туники, оставаясь в лёгких штанах. Мочалки, многочисленные баночки, ароматные куски мыла ручной работы постепенно заполняли полки.

– Блаженство, – протянул Петри, пока Сюдун, встав на скамейку, поливал его из ковшика. – Наконец я чувствую себя живым!

Краска стекала по лицам, превращая разукрашенных, томных неженок в обычных, в общем-то, мужчин. Рич явно почувствовал себя уверенней, глядя в их лица. И прозевал момент, когда Антон, хитро улыбаясь, начал подбираться к Петри, скручивая на ходу короткое полотенце.

– Стой!

– Ай!

Раздалось одновременно. На бледных ягодицах Петри расцвела красная полоса. Антон добродушно рассмеялся и встал в стойку, поигрывая полотенцем.

– Как на счёт битвы?

– Битвы?! – взвизгнул Петри, крутясь и пытаясь рассмотреть себя со спины. – Ты мне кожу испортил! Что, если Владычица увидит! Она тебя ночные горшки отправит выносить!

– Да ладно тебе, – смутился Антон. – Просто хотел разрядить обстановку. Что вы тогда на веники скажете?

– Какие веники? – заинтересовался Айвин, выжимая волосы.

– Сейчас всё будет! – вскинул руки Антон, исчезая в соседнем зале.

– Я бы на вашем месте не надеялся на что-то потрясающее, – скептично заметил Рич, развалившись на мраморной скамейке. – Иногда мне представить страшно, что творится в этой славянской голове.

Антон вернулся, поигрывая двумя шикарными вениками из широких резных листьев. Он потряс ими в воздухе, подмигнул и двинулся к Ричу.

– Эй, мы так не договаривались! – запротестовал тот, пытаясь подняться. Но мрамор заскользил под ладонями, а разморенное после парилки тело подвело.

– Ну не на любимых же наложниках мне тренироваться, – добродушно улыбнулся Антон. – Не хочу им шкурку портить.

– А мне, значит, можно? – Рич сдвинул брови.

– Нужно, – серьёзно кивнул Антон и взмахнул вениками. – Расслабься, так, как парю я, не парит никто в Рязани!

– Как хорошо, что я никогда не был в Рязани.

– Жалко. Жалко, что не был. Мы бы тебя, как гостя дорого встретили. – С этими словами Антон начал постукивать ветками по спине, переходя от плеч к пояснице и медленно поднимаясь обратно. Рич задумчиво кивнул – да. Это было даже приятно. Пока Антон не начал ускоряться, ударяя сильнее. Остальные сгрудились вокруг, с интересом наблюдая то за напряженным лицом Рича, то за входящим в раж Антоном. Кожу начало пощипывать, Рич тихо шипел, но мужественно терпел с самым непринуждённым выражением лица, про себя обещая другу все возможные способы мучительной смерти.

– Ну вот! Теперь ты у нас как огурец! Сюдун, притащи мне те два ведра!

– Почему огурец? Какие вёдра? – попытался возразить Рич, приподняв голову, но Антон с силой надавил на щёку, заставляя лечь обратно. Громкий плюх, не менее громкий крик, и новый плюх заставили всех отскочить на пару шагов. Рич резко сел и просипел:

– Ты!.. Ты!..

– Скажи, как освежает, а? – Антон подмигнул и посмотрел на наложников. – Ну что, кто ещё хочет испробовать на себе чудеса русской баньки?

Гарем попятился, цепляя друг друга за локотки и стыдливо отводя глаза. Рич, постепенно успокаиваясь, понятливо ухмыльнулся. Повёл плечами и удивлённо прислушался к себе – ощущения и в самом деле были приятными. Только теперь ещё больше хотелось лечь и не двигаться. И чтобы пара нежных ручек помассировала спину.

– Эх, ничего-то вы не понимаете, – вздохнул Антон, бросив Сюдуну растрёпанные ветки. – После такой процедуры кожа такой шелковой становится. И дышит, понимаете, дышит!

– Я готов, – вдруг шагнув вперёд Игар и дружелюбно улыбнулся.

Вскоре к Антону выстроилась очередь. Рич с восхищением наблюдал за тем, как меняются лица, от удивления к напряжению, а после – к блаженной улыбке. Парни явно скучали, а Антон предложил им развлечение и скрасил однообразный день. Интересно, а чем мог помочь Рич? В школе он пару раз был режиссером спектаклей, может, поставить с ними какую-нибудь пьесу? Что-то, что он помнит наизусть. Например, «Двенадцатую ночь», должно понравиться. Не сегодня предложить, конечно, для начала надо обмозговать идею, но отчего-то Рич был уверен, что она зайдёт на ура. Он так увлёкся, что даже забыл на время где находится, представляя, как раздобыть костюмы и сделать декорации. Может, сама Владычица почтит своим присутствием?..

– Я смотрю, вам тут весело, – ледяной, высокомерный голос с лёгкостью перекрыл царящий в купальне весёлый гомон. Все тут же затихли, только Антон, не замечая, продолжал хлопать по спине похожего на эльфа юношу. Но вскоре и он остановился.

В проходе стоял настоящий гигант, по сравнению с которым Антон выглядел стройной девочкой, а Игар – её младшей сестрой. Высокий, плечистый, покрытый чёрными татуировками от запястий до плеч, с цепким взглядом чёрных глаз. Чёрные волосы были собраны в высокий хвост, заплетены в толстую косу, в которой блестели золотые цепочки. Глаза были подведены густым чёрным, но, в отличие от остальных наложников, этому макияж необычайно шёл. Придавал хищности. На бёдрах у великана едва держалась короткая полоска ткани, а широкую грудь покрывала густая растительность. Серьёзно, Рич с лёгкостью насчитал как минимум десяток плотных колечек, в которые завились волосы. Будто кто-то специально из закручивал.

– Это Алган, – шепнул стоявший ближе всех Айвин. Вот, значит, какой новый муж Владычицы. Раньше в своих мыслях Рич относился к нему уважительно, но сейчас его захлестнула волна неприязни. Алган смотрел на всех не просто сверху-вниз, он считал всех пылью под ногами, не больше. Пылью, которую он готов растоптать, если та посмеет поднять голову и заговорить. Все действительно молчали, опустив глаза.

– Это кто? – Алган дёрнул плечом, и один из его слуг тут же оказался рядом и сбивчиво что-то зашептал. Рич отчего-то был уверен, что мужу Владычицы давно известно о них с Антоном всё, что можно узнать. Вплоть до того, откуда они появились в этом мире. Но ему было необходимо показать, что новенькие здесь никто, для того и демонстрация власти и равнодушия. Изучающий взгляд прошёлся по Ричу, пухлые губы Алгана дрогнули в пренебрежительной насмешке. На Антоне он задержался чуть дольше, и Рич невольно испытал гордость за друга. Расправив плечи, голубоглазый викинг смотрел спокойно и уверенно, всем своим видом говоря: и не таких ломали. Алган посыл явно не оценил, сплюнул на пол, пересёк купальню и скрылся в одной из комнат. Все дружно выдохнули, Антон хмыкнул и прищурился.

– Жук навозный, – бросил тихо, и Рич был полностью с ним согласен.

– Слушайте, а Владычица что, тащится от таких мохнатых? – вдруг протянул Антон.

– Раньше не любила, – тоскливо вздохну Петри, потирая голую грудь. – А мы годами волосы на груди удаляли, теперь не растут.

Рич потёр свою грудь, подумав, что после десятков курсов фотоэпиляции тоже не может похвастаться волосами. Это было удобно и гигиенично, но кто знал, что пригодится здесь? Антон, впрочем, растительностью тоже не блистал – мелкий кустик русых волос был почти незаметен на загорелой коже.

Появление Алгана испортило всем настроение. Быстро домывшись, гарем поспешил за прислугой обратно, понурив головы. Антон догнал Рича у входа во внутренний двор и отвёл в сторону. Сюдун бросил на них быстрый взгляд, но промолчал.

– Слушай, надо…

– Да-да, надо помочь, я помню, – вздохнул Рич. Порыв облегчить местным жизнь испарился так же быстро, как и возник, и теперь хотелось только одного – поскорее найти Кессу и вернуться домой. С такими верзилами им бороться не по силам.

– Знаешь что-нибудь о партизанах? – в глазах Антона загорелся огонь.

– Нет, – Рич вскинул руки. – Нет-нет-нет, и знать не хочу! Нам валить отсюда надо, помнишь? Какие партизаны? Этот Алган придушит нас ночью в постелях и не поморщится!

– Партизаны, Рич! – Антон поднял палец вверх и таинственно улыбнулся. Развернулся и пошёл во двор, бормоча: «Партизаны. Он ещё узнает, кто это». В этот момент Рич впервые пожалел, что у него нет под рукой Гугла, очень уж хотелось узнать, кто такие эти таинственные партизаны.

Тихий час разогнал всех по комнатам, и Рич, разморенный после купания, моментально уснул, а когда проснулся, Антон сидел на топчане, скрестив по-турецки ноги, и таинственно сверкал глазами.

– Для первой атаки слишком рано, для начала надо узнать врага, – заговорил он, заметив, что Рич открыл глаза. – Чем живёт, чем дышит. Что любит, а что ненавидит. Хотя с ненавистью как раз просто – он явно ненавидит весь гарем и мечтает от него избавиться. Надо бы узнать, откуда он вообще взялся и как так быстро приблизился к Владычице. Что, если он её опоил?

– Заговор, – вздохнул Рич, внутри в чём-то с ним соглашаясь. Да, было подозрение, что тут не всё так гладко. Но, чёрт возьми, это не их дело! Тут бы живым остаться и выбраться, а не играть в местную «Игру престолов».

– Парни нам ничего не расскажут, знали бы – поделились, – продолжал вслух рассуждать Антон.

– Ну да, так и сказали двум незнакомцам, – скептично скривился Рич. – Мы тут только второй день, не забывай. И никто не поверит в наши искренние намерения. Пусть тебя эти улыбки не смущают, подозреваю, что тут каждый друг друга завалить готов, дай только шанс.

– Нихрена ты в людях не разбираешься, Рич. – Антон вздохнул. – Вроде и умный мужик, и актёр хороший. А вот в сердцах не видишь. Неужели не заметил, что они тут все как дети, только большие и с хозяйством, которое уже работает. А в остальном – наивные и невинные. Думаешь, их почему Алган так легко сместил? Потому что умный больно. И нам пока при нём мозгами светить не стоит, пусть успокоится. А как успокоится, так и начнём действовать.

Нет, Рич отказывался верить, что наложники – просто большие дети, и всё же, наблюдая за ними весь вечер во время ужина, невольно соглашался с Антоном. Они искренне смеялись над глупыми шутками, обижались так же – сразу, и быстро отходили. Доверчиво слушали, распахивая глаза, хвастались блестящими цацками и грустили о Владычице. И если Антон всё же прав, их нельзя просто так бросить. Рич всей душой ненавидел это чувство – ответственность. Всю жизнь избегал, и вот оно настигло в виде пятнадцати великовозрастных детин, которых надо сделать счастливыми.