ГЛАВА, в которой февраль достал чернил и плакал!

Саша взяла дневник с пятеркой и села на место, ее тяготило пребывание в школе, будто уроков было не семь, а все десять. Она скучала, мучилась и беспрестанно зевала.

В классе был настоящий ажиотаж, потому что выучить стихотворение оказалось просто непосильно для одиннадцатиклассников. Они поначалу решили, что это шутка, потом смирились, и теперь половина блаженно плевала в потолок, а вторая сидела, склонившись над учебником, то закрывая его, то вновь открывая.

«Февраль, достать чернил и плакать…»

Саша влюбилась в Пастернака. В доктора Живаго, в Лару, в стихи. Она даже слушала аудио-версии, пока пешком шагала до дома, наслаждаясь излишне слякотным в этом году февралем. О нем действительно хотелось писать навзрыд, он принес какую-то бурю чувств, хоть дело Сашино и не двинулось с мертвой точки. Она опять что-то для себя открывала, и опять это было целым новым миром, без которого даже не ясно, как раньше жилось.

Новым этапом стала уже не красота и не женственность, а сама сексуальность. Причем не какая-то там, а обращенная на саму себя. Саша поняла, что ничего не знает о сексе, которым занимаются все сплошь и рядом. «Их» секс, то есть одноклассников, виделся ей, как это ни комично, «кустарным», любительским. В ее понимании, его нельзя было считать в зачет. Она же готовилась к чему-то настоящему и на «профессиональном» уровне, в другой лиге. И начала подготовку, разумеется, с порно…

Знакомство с этим жанром произошло куда раньше, еще в четырнадцать, когда Саша и Соня, шарясь на родительском компьютере нашли «те самые фильмы», и уже тогда поняли, что это запрещено и не просто, а от слова «совсем». Саша с тех пор решила, что не будет иметь с подобным ничего общего до совершеннолетия, а Соня встретила Толика. Тогда Соня обрела авторитет «бывалой дамы», и, как и многие решившиеся на сие в столь юном возрасте, обрела высочайшее в этом вопросе самомнение. К телу своему относилась как к подарку Толику, лежала смирно, никуда не лезла и, в общем-то, наслаждалась его господством. В силу натуры и знания, что большего Толику не светит, она закрыла для себя эту главу жизни и поплыла по течению, но Саша была совсем другой.

Первым большим шагом оказалось решиться на поиск. Тут было факторов не мало, нужно было решить на чем смотреть, в каком помещении, и к тому же все должны уйти из дома. Не раз она доставала планшет, избранный как самый безопасный гаджет, наушники, и хотела уже искать, лежа под одеялом, но краснела от первых букв и мгновенно появляющихся подсказок.

Месяц спустя это случилось. Соня ушла ночевать «к подружке», родители уехали к бабушке с дедом, в поселок за городом. Дом был в Сашином распоряжении до утра. Она должна была действовать.

Спустя десять минут, после того как машина родителей скрылась из виду, а от Сони пришло сообщение, что она добралась и все в порядке, Саша достала планшет, включила телевизор и ушла в другую комнату. Потом ушла на кухню, потом закрылась в ванной. За месяц раздумий она решила, что должна не только решиться на просмотр порно, но и (шепотом) на мастурбацию. Это ей было особенно интересно и страшно. Она видела это в кино, там девушки прикасалась к себе и тут же блаженно закатывали глаза, издавая эротичные звуки, и конечно, с учетом, что Саша ничего подобного никогда не делала, она ждала, что это так и работает. Одно прикосновение, и механизм запущен. От этого, к своему стыду, она и не делала подобного, опасаясь собственной реакции, коль уж так это «взрывоопасно» выглядит на экране. А вдруг она сойдёт с ума и потеряет счёт времени или станет истошно вопить как умалишённая. А уж если верить книжкам, главные героини почти всегда делают "это" и вполне успешно с первого раза. А ещё этот дурацкий закон: "Не захочешь себя сама, никто тебя не захочет!"

Уж Саша быть простушкой, которая стесняется себя и своего тела, точно не планировала. Она хотела относиться к "этому" со спокойствием, мудростью и уверенностью.

Наполнив ванну и притащив стул из кухни, она проверила, что закрыла входную дверь, закрылась для верности на ключ, чтобы нельзя было открыть с той стороны, взяла с собой телефон на случай сообщения от Сони, кто знает, может это дело займет пару часов. Интернет однозначного ответа не давал, но уверенно сообщал «надо делать!».21b4bc

Сайт с говорящим за себя названием «порно-задорно» пестрил вариантами. И тебе белые с черными, и черные с белыми, двое, трое, «преподавательница соблазнила студента», «студент нагнул пышную преподавательницу». Маленькие, большие, молодые и старые. Выбор был больше чем в «Ашане».

В разделе с загадочным и интригующим названием «в костюмах», было то, что Саша представляла, когда говорили «порно». Медсестры, учительницы и стюардессы. И вот оно: «учитель физики наказал ученицу прямо в классе». Теги: школа, учитель, ученица, большие сиськи, брюнетка.

Чувствуя себя невероятно озабоченной на эту тему, Саша не удержалась и, минуя рекламу, начала киносеанс. Уже с первых кадров стало просто жутко, появилось понимание, что нужно было начинать с эротических фильмов вроде "9 1/2 недель", а не с "тяжелой артиллерии и артеллериста обмазанного маслом… Лысый мужик, ужасно играющая «школьница», лет двадцати пяти, в форме с короткой юбкой. Саша невольно кинула взгляд на свою форму, висящую на сушке для белья, юбка свисала и даже там выглядела монашеской, под такую залезть не так интересно, как под короткую красную шотландку. А она-то гордилась, что "укорачивает" её натягивая до талии…

«Школьница» и «учитель» громко стонали и говорили знаменитые английские «слова для секса», который Саша могла бы произнести даже мысленно, только покраснев до корней волос. Она определённо решила, что это первый и последний раз, но сдаваться пока не собиралась.

При всей ужасной актерской игре и смехотворно непродуманном сюжете фильм оказался весьма захватывающим. Однажды она видела подобные ролики на общих ночевках, где пять-шесть девочек ржали над этим и обсуждали. В одиночку просмотр приобрел определенный смысл, играла тут роль и неопытность.

Вспоминая советы из интернета, Саша хотела представить предмет возбуждения, но увы, она никогда этого не переживала. Трудно представить, что должно испытывать тело, если оно вообще ничего не испытывало. Самым близким контактом способным что-то вызвать был поцелуй на кухне Глеба Евгеньевича. В машине Сашей управлял интерес и адреналин, бабочки в животе. На кухне желание обрело другой окрас, который можно было посчитать за сексуальное влечение. Но практики и опыта не хватало. Тут было ясно, что хочется, но не ясно, чего именно. Было решено действовать.

Саша подтащила полотенце, чтобы в случае чего вытереть от воды руки и выключить планшет, устроилась удобнее и опустила руки в воду. Благодаря шугарингу «всего» на ощупь все было непривычно, но прикольно. А вот что там к чему, она не знала. Ну нет руководства для девочек: «Как доставить себе удовольствие». Увы. "Моя первая книга по домоводству" учит как сварить свой первый борщ, но ничего не рассказывает про "это". Называть секс "этим" Саше особенно нравилось, такая наивная забавность. Хотя, кто знает, может такие книжки и есть, но в жизни она не решится найти и купить, хотя и на порно в ванне она никогда не рассчитывала.

Первой новостью стало то, что от одного прикосновения, и даже от второго, ничего кардинально не поменялось. Вообще. Собственно, и две минуты спустя Саша ощущала себя просто глупо. Вернее, она понимала, что ей приятно, но не настолько, чтобы потерять контроль над ситуацией. Не настолько, чтобы посчитать это за что-то осмысленное. Еще она поняла, что не понимает, что делает, и отложила этот урок «на потом», определившись, что это очень важно и требует внимания. Так закончился первый глупый опыт и в итоге весь вечер она только старательно обеляла свою репутацию, чтением "Доктора Живаго".

Теперь, сидя на уроке и слушая Пастернака в ужасном исполнении Маслова, она думала о том, как продвигалось ее «изучение себя», и как интересно его «углубить», дополнив практикой. Но практика это было еще страшнее. В довесок ко всему появился новый страх. Секс. Настоящий. Как? Это же противоестественно, странно, непривычно. Как вообще это может произойти? Так разве можно? Бывает? И куда? Там явно есть некое отверстие, но его изучение вызывало праведный ужас. Саша не монахиня, но явно более самоуверенна на словах, чем на самом деле. Откуда другие такое узнают? Неужели все кроме неё такие смелые? Вопросов копилось все больше и все больше уверенности, что секса не существует нигде, кроме порно. Глядя на Глеба Евгеньевича, сосредоточенного смотрящего в одну точку, Саша представила его на месте этих актеров. Выходило ужасно, картинка размывалась. Нет, Глеб Евгеньевич какой-то священный мужчина, который так не делает. Он улыбается, шутит, говорит красивые вещи и заставляет плавиться карамелью, сладкую вату, которая потом заливает органы. Звонок с урока, и Маслов победно вскидывает руку.

— Что? На следующем уроке? — Глеб оторвал взгляд от дневника.

— Да! Можно?

— Иди! Но на следующем выйдешь первым. — Глеб подал Маслову дневник и захлопнул журнал. — Те, кто решил сдавать литературу, остаются, остальные свободны!

Саша убрала все в сумку и пересела на первую парту. Январь решил еще кое-что. Она решила сдавать литературу и идти «наверное на журналиста». Она поняла, что не подготовится к другим предметам, и ни по одному предмету она не была так хорошо готова к моменту, когда решать было уже необходимо.

— Все? Ты одна? — не глядя, спросил Глеб, доставая список тех, кто хочет сдавать ЕГЭ.

— Да, это проблема? — класс опустел, и Саша почувствовала себя смелей. Сняла кофту, распустила уставшие от хвоста волосы и сменила тон. Уже месяц она была «скалой». Не говорила, держалась холодно, но на всякий случай была красивой.

— Да, — глухо отозвался он и уткнулся лбом в сцепленные руки, — я попрошу другого преподавателя. Буду ссылаться на опыт.

Когда он встал, она почему-то встала следом, будто он собирался сделать непоправимое. Встала и схватила его за руку повыше локтя.

— Не надо, пожалуйста!

— Почему? — холодно поинтересовался он и скинув ее руку, пересек кабинет и закрыл дверь. На один оборот.

— А это зачем? — она спросила быстрее, чем подумала, он пожал плечами и буркнул «не знаю». — Глеб Евгеньевич…

— Молчи. — Резко отозвался он. А потом добавил уже мягче, — пожалуйста.

Он приблизился и сел за свой стол, а когда Саша потянулась, чтобы не дать ему поставить между ними преграду, он вдруг перехватил её руку и сжал пальцы. Они смотрели на переплетшиеся пальцы, она удивленно, он с какой-то… обреченностью?

— Ты понимаешь, что нельзя?

— Почему Вы это сейчас спрашиваете? — она решилась пойти вперёд, обойти чёртов стол. Нет, это никак не было связано с "просвятительными" фильмами, она просто понимала, что так нужно и хочется. Теперь ее ноги касались его ног, она даже чувствовала сквозь тонкие чулки (слава богам, она не оставила эту привычку), ткань его брюк. Он тоже это чувствовал, вздрогнул. Так близко он к ней еще не был с того вечера, и нестерпимо захотелось снова его поцеловать или обнять. — Прошел месяц. Вы ни слова не говорили, не писали. И теперь такой вопрос…

— Потому что ты не должна питать надежд или вроде того, — холодно продолжил он играть в неприступность, — а теперь, я должен заниматься с тобой, наедине. Все время. Как ты думаешь, этот аргумент достаточно веский? — его взгляд стал более осмысленным, он даже решился посмотреть ей в глаза. Месяц прошел, и она успела отвыкнуть от такого откровенного, прямого взгляда. Мурашки пробрали даже на ногах. Он ощутил ее волнение и отпустил руку, только случайно или нет, она скользнула по ее колену. Случайно. Отшатнулся, как от огня. — Я себя чувствую ужасно, сидя сейчас рядом с тобой, — голос был вкрадчивым, тихим.

— Тогда зачем…

— Не знаю. Уйдёшь?

— Но… мне…

Она не знала, что ответить. Боялась, что скажет не то, не так, что он вообще уйдёт.

— Садись. За первую парту. Сейчас же. Доставай тетрадь, бери прошлогодний вариант ЕГЭ.