Глава, в которой выясняли Валерия или Балериа

Физрук стоял, прижимая к себе мяч, и как коршун считал входящих. Пропуски он не прощал без справки, да не абы какой, а всеми, кем только можно заверенной, и не позволял отдыхать на лавке. А вот с лавки уйти было нельзя даже со справкой. Ни тебе библиотека, ни столовая, сиди, смотри как остальные занимаются.

— Сергей Владимирович?

— Чего тебе Волкова? Освобождение? — Она уже неделю на физкультуру не ходила, поскользнулась на льду, и делала физиотерапию.

— Да, до конца недели!

— Ну лечись, сильно ушиблась? — Он обычно скептически относился ко всем этим справкам, но тут сам был свидетелем падения, в котором нехило так пострадал копчик, прямо на обледеневшем крыльце школы.

— Да уже нормально, но физиотерапевт говорит посидеть еще.

— Иди, садись!

— У меня записка от Глеба Евгеньевича на пересдачу к нему! — Сергей Владимирович изучил записку и вздохнул.

— Все-то ты сбежать хочешь, Волкова! Ладно, иди!

— Спасибо!

— На следующем уроке мячи будешь мыть!

— Хорошо! — Уже из коридора крикнула Саша.

Кабинет был закрыт, когда Саша подошла. Звонок ещё не прозвенел, и учитель запросто мог быть на обеде или в учительской. Перед шестым уроком перемена была самой тихой, все уже мысленно мчались домой, потому особенно не бродили и не болтали. Изредка кто-то шёл к туалету, те, у кого уроки закончились, счастливые тащили свои тяжеленные сумки на остановку. Саша прислонилась коленками к батарее и прижала лоб к ледяному окну. Стеклопакетов в школьных коридорах не было, деревянные рамы, обычные стёкла с трещинами, на них красиво расплывались хрустальные узоры, и умей Саша рисовать, непременно бы взяла в руки акварель или ещё какую-нибудь ерунду и изобразила всё это. Но увы… она могла только смотреть и гордиться тем, что такая простая вещь ей кажется прекрасной.

— Александра! Долго ждёшь?

— Нет, Глеб Евгеньевич! — Она пожала плечами и зашла вслед за ним в кабинет.

— Ну что? Начнём с сочинения?

— Глеб Евгеньевич… Я вообще не уверена, что понимаю, о чём должна написать!

— Почему?

— Потому что… ну не нравится мне это, не понимаю я героиню.

— Как не понимаешь? Неужели уверена, что тебе нельзя запудрить мозги как Наташе? — Глеб Евгеньевич улыбнулся и покачал головой, он прекрасно понимал, что в Саше говорит желание спорить, юношеский максимализм и вера в вечное и моногамное.

— Нет. Если бы я любила, я бы ни на какого другого не посмотрела! — Александра гордо подняла голову и твёрдо посмотрела Глебу Евгеньевичу прямо в глаза.

— И часто же ты любила? — Она видела, что он насмехается над её уверенностью, и понимала, что в позиции её есть брешь. Но она же не дурочка, верно? Она же всё понимает!

— Не любила… — Уже тише призналась Саша и опустила глаза. — Но уверена, что если бы…

— Вот как полюбишь, позвони мне и скажи, что Наташа Ростова была неправа. И я исправлю и оценку, и своё мнение. А пока — пиши!

Он протянул двойной листочек, а сам сел за свой стол, предоставив Саше возможность выбрать любое место.

— Хорошо. Вы пока возьмите это. — Она протянула ему учебник, всё ещё немного обиженная. Она с Глебом Евгеньевичем раньше вот так не общалась, знала, что он любитель оставить после уроков, дать возможность исправиться и даже побеседовать, чтобы навести на нужную мысль, но сама никогда в такие переделки не попадала. — Зашла в библиотеку, это единственное, что там было!

— В нашей библиотеке учебник испанского? — Он с сомнением поднял глаза, а затем послушно открыл книжку.

— Да, библиотекарь говорит, что её за всё время лишь однажды брали. Читайте первую главу. Там фонетика, алфавит!

— А можно как-то без этого? Ну так, «привет-пока», а дальше я разговорник куплю.

— И как вы с разговорника будете читать?

— Ну как, буква плюс буква равно слово.

— Да? — Саша самоуверенно протянула руку и забрала у Глеба Евгеньевича учебник. Открыла словарик в конце, и ткнула слово наугад. — Читайте!

— В-а-л-е-р-и-я — По буквам прочитал он, Саша согласно кивнула.

— Балериа, наверное, так правильнее…

— Ми ллямо Балериа?

— Ага… Ми Йамо Балериа.

— Джо виво ин… — он захлопнул учебник. — Я понял! Можешь не объяснять! Ты — пиши! Я — читаю!

***

— Пахина, не читайте эту букву как «г», мягче. Па-хи-на! И даже это ваше «хэ» не должно быть таким грубым. Будто этой буквы там и нет, мягче.

— Ты меня так учишь, будто мне с послом разговаривать, главное, чтобы люди поняли.

— А вы думаете, вас поймут? Если вы научитесь читать — вы решите кучу проблем. Разговорник вас выручит. Но, читая по слогам и неправильно, вы только насмешите местных жителей.

— Ладно. Давай оставим до следующего занятия все эти «г» и «х». Что? Никто так и не пришёл переписывать?

Часом ранее заглядывала Кира, умоляя пересдать, но была отправлена куда подальше со своей тройкой. Ругалась, обещала прийти с классным руководителем, но в итоге не вернулась.

— И что, вы не позволите Кире?

— Не позволю. Не хочу я ей, откровенно говоря, пятёрку ставить. Не заслужила! Так… у тебя-то там что?

— Вы сейчас проверите? — Саша остановилась уже с сумкой на плече.

— Да. Подожди, проверю, сразу поставлю и могу до дома подбросить… — Пробормотал он, принимаясь за чтение. Сочинение вышло небольшое, в две страницы, даже до минимума не дотянуло, но Глеб Евгеньевич сделал скидку за помощь с языком.

— Если не трудно… — Осторожно заметила Саша, но он не обратил внимание, уже увлечённый чтением. Он то кивал, то хмурился, а Александра болтала ногами, сидя на парте. Её вечно за эту привычку ругали, но Глеб Евгеньевич пока молчал.

— Ну что? Что тебе ставить?

— Три?.. — Саша вжала голову в плечи и кротко подняла глаза.

— Ну может не три, но точно не пять. Давай так, ставлю четвёрку, но на следующем уроке отвечаешь у доски «за бесплатно». Идёт?

— Ладно. Но отвечать буду как захочу, или уж предупреждайте, что хотите услышать, я же не знаю, как там правильно!

— Да всё ты знаешь, Волкова! — Засмеялся он и собрал свою сумку. — Поехали. Где живёшь-то? Далеко?

— Ага, доставайте навигатор, там чёрт ногу сломит…

— Будешь отрабатывать бензин уроками испанского! — Весело отметил Глеб Евгеньевич и выключил в кабинете свет.

— Вы меня каждый день собрались подвозить?

— Ну, пока темно на улице, думаю, это справедливо!

Саша улыбнулась и снова мысленно вернулась к размышлениям, с которыми столкнулась днём. Учитель… Красивый, машина есть… Её романтическая сторона принялась придумывать разные ситуации, в которых они бы столкнулись, и как потом бы всё закрутилось, но шальная фантазия — это фантазия. А жизнь — это жизнь! Ничего тут не поделаешь!

***

Ужин уже был на столе, когда Александра вошла. Она скинула тяжёлую сумку, села на стул, прописавшийся в коридоре, и блаженно выдохнула, расстегнув сапоги на каблуке. Зимняя каторга, а ботинки с юбкой смотрелись убого.

— Саш? Ты?

— Грабители!

— Тогда забирайте всё из комнаты, что справа от ванной! Мне этот хлам не нужен!

— Эй! Вот так ты отдашь мой драгоценный компьютер и сокровища там всякие…

— Да, дорогая, прости. Мы с папой копим на отдых! — Мама показалась из кухни с полотенцем в руках. — Чего так долго?

— Литературу отрабатывала!

— Даа, папа рассказывал! Вы, кстати, сегодня моете посуду!

— Как будто мы и так её не моем! — Усмехнулась Соня, проходя на кухню. Оттуда аппетитно пахло курочкой и овощным салатом, будто лето наступило.

— Как отработала?

— На четвёрку! — Саша сняла пуховик и шапку и, увидев свои смятые волосы, с завистью оглянулась на Сонины кудряшки.

— Молодец, иди мой руки!

После ужина, мытья посуды и семейного чаепития, Саша долго сидела перед раскрытым ноутбуком, пока не поняла, что не думает об уроках, которые якобы делала.

— Сонь?

— Мм? — Соня сидела на полу комнаты в шпагате и читала какой-то учебник, чуть не засыпая над жёлтыми страницами.

— Сонь… надо поговорить.

— Ты чего такая взволнованная? — Соня убрала книгу и, чтобы не терять время, принялась тянуться то к одной то, к другой ноге, изящно изгибая руки.

— Слушай, вот представь у тебя есть учитель, и он прям ну очень крутой.

— Ага! — Соня заинтересованно опустила руки и даже сложила ноги по-турецки.

— И вот он тебе приятен, и вообще всё это как-то прикольно, да?

— Да…

— Ты бы попыталась с ним…

— …замутить?! — Высоко пискнула Соня с огоньками в тёмных глазах. Саша зашикала на неё, пытаясь угомонить.

— Ну типа того!

— Конеечно! У нас ни одного нормального нет, так бы я давно попыталась… Это же так прикольно! — Саша закатила глаза, когда Соня пустилась в свои грязные фантазии, но на душе стало даже легче, оттого, что все её глупости вдруг обрели нормальную приемлемую ни ей одной форму.

С учителем… Красавчиком, да ещё с машиной…