ГЛАВА, в которой ничего не происходит, но все что-то понимают Vol 1

Саша приоткрыла дверь и заглянула в просторную приемную, где за компьютером что-то печатала секретарша. Алевтина Геннадьевна, женщина старой… Нет, нет. Не так. Алевтина Геннадьевна, женщина очень старой закалки, смотрела на Александру подозрительно, уже готовясь дать отворот поворот.

— Алевтина Геннадьевна?

— Да. А вы, милочка, знаете, что у Алексея Сергеевича обед и не приемный день.

— Да. Потому и пришла.

— Это как это? Я охрану вызову! Вы знаете, что это частная клиника?

Саша вздохнула и целиком вошла в кабинет, ткнула пальцем в большое фото на стене, где Алексей Сергеевич стоял с Соней и Сашей по обе стороны.

Отец относился к новой секретарше с юмором, называл ее цербером и любил представлять, что она его верный страж, который за своего хозяина готов встать грудью. Саша же с отцовским охранником столкнулась впервые и отнеслась с опаской.

Сидя в папином кабинете, она всегда мечтала, что тоже однажды будет врачом. Потом мечтала, что у нее просто будет кабинет, а потом совсем перестала думать о будущем. Она не знала, чего хотела. Не хотела быть переводчиком, не хотела быть журналистом, врачом или учителем. Она примкнула к той группе школьников, что жмут плечами и говорят «куда поступлю». Нет, мечты были, конечно, но крутились вокруг малозначительных вещей вроде испанского (никому, в общем-то, ненужного), сериалов (ах, как прискорбно, что нет такой профессии их смотреть), да, в общем-то, наверное, когда-то Саша мечтала писать. Нет, на романы и трилогии ее бы не хватило, но повести, очерки, вполне!

— Дочка моя пришла! Чего надо? — Алексей Сергеевич отложил чью-то историю болезни и постучал по столешнице ногтями.

— Покушать папочке принесла, — ответила Саша и сделала оборот на крутящемся стуле.

— А Соня где?

— У парикмахера!

— А ты чего? — увидев сузившиеся глаза и поджатые губы, отец понял, что сделал какую-то ошибку. — Са-а-аша, как ты хороша сегодня! Покрасилась?

Саша засмеялась, а отец облегченно выдохнул. Три женщины, не первый год женат, он знал, как опасно не подметить мельчайшее изменение во внешности, потому что это «все для него одного, а он глаза разуть не может!».

— Покрасилась! Немножко! Спасибо! — Саша достала контейнеры с домашней пиццей и куриным бульоном. — Папа? А я красивая?

— Конечно, моя принцесса! Самая красивая девочка…

— Пап! Ты доктор, честный человек! Я честно хочу!

— Ладно. Как хирург говорю, что с точки зрения анатомии изъянов нет. Все органы пригодны для трансплантации, смотрел твой рентген после ушиба — ноги прекрасные, все как по учебнику! — Саша опять сделала скучающее лицо, и отец ухмыльнулся. — Самооценку хочешь поднять?

— Ага… — вздохнула Саша.

— Алевтина Геннадьевна, вызовите ко мне Илону Алексеевну!

— Да, Алексей Сергеевич… — звука, с которым должен был отключиться коммутатор, не последовало. Было слышно, как секретарша тычет на кнопки и все проговаривает.

— Алевтина Геннадиевна!

— О, Господи! — она явно думала, что уже все отключила, и голос шефа ни на шутку испугал.

— Отключите коммутатор!

Саша засмеялась, снова покрутившись на стуле. В детстве она могла полчаса крутиться на нем, пока не затошнит.

— Ты жди Илону Алексеевну, а я пойду пообедаю, — он собрал контейнеры и вышел.

Саша осталась ждать таинственную Илону Алексеевну. Она много раз слышала о ней, но не видела. Дверь открылась и, будь это фильм, Илона Алексеевна вошла бы в замедленной съемке, волосы ее раздул бы «индийский ветер любви», а фоном прозвучало бы жирное гитарное соло.

Пышная во всех местах от волос до бедер, с потрясающими губами и бюстом, Илона Алексеевна была пластическим хирургом и героиней эротических снов и одиноких половых актов самоудовлетворения у большинства мужчин клиники.

Саша восхищенно отдала должное отцу, который, имея такую подчиненную, еще не ушел из семьи, хотя тут бы, кажется, все поняли ситуацию и сами собрали сумку, так хороша была Илона Алексеевна.

— Здравствуйте! — пискнула Саша и улыбнулась в ответ на улыбку Илоны, которая благосклонно села на диванчик, напротив.

— Привет! Ты Александра? В чем суть вопроса? — она изящно скрестила ноги и сложила на них идеальные руки.

— Илона Алексеевна, я красивая? — в лоб спросила Саша и нервно выдохнула в ожидании вердикта.

— Хм… Мальчики? Первая влюбленность? — стоило ей повысить голос, в нем появилась приятная хрипотца. Глаза зажглись энтузиазмом. — Встань! Встань!

Она покрутила руками, и лицо тут же стало серьезным и профессионально-оценочным.

Саша поднялась на ноги и повернулась вокруг себя. Она была в себе уверена и знала, что не услышит чего-то критичного, но похвала или нет, от этой женщины все было ценно.

— Ну, что… Ты худая! Очень, но можно чуток поднабрать, немного, килограмма три-четыре! Ноги красивые, но из-за худобы коленки торчат! Талия чудная, наберешь в бедрах, она выделится сильнее, ребра красивы только у тощих моделей, тебя должно быть приятно трогать, дорогая! — Илона продолжила осмотр, а Саша покраснела. — Грудь небольшая, но не переживай, можно оставить и так, но я бы размерчик нарастила. Так, чтобы не носить пуш-ап! Личико милое, небольшая пимпочка на носу, но это на любителя. Губы хорошие, может чуть не оформлены, капля ботокса? Ну, это на твое усмотрение. Оформить брови, не красить ни в коем случае, просто оформить. Красивая! Я ответила на твой вопрос?

— Кажется, да… — Саша села на место и поймала отражение в стекле стеллажа с наградами.

— Знаешь, все это ерунда на постном масле! Если честно… Я была жуткой толстухой и еще рост не маленький. Просто похудела, занялась кожей и волосами. Любят не красивых, а ухоженных! И да, задницы у тебя нет! В спортзал немедленно! У тебя прекрасная форма попы, но ты ее не качаешь!

— Я хожу в спортзал…

— Видимо, как твой отец? Для здоровья, а не для красоты? Бросай это и работай над собой! Самое время начинать, пока не навалились житейские беды! Знаешь, первое время сложно понять, зачем всё это. Мол, полюбит и так, если судьба. А потом начинаешь себя любить за какое-то упорство, появляется уверенность.

Саша задумалась, глядя на Илону, которая прямо-таки излучала ту самую уверенность. Она знала таких, с немытой головой, в спортивных костюмах и без нарисованных бровей они могут войти в ресторан и всё равно быть королевами. Раньше она про таких думала, что это от природы. А теперь смотрела на Илону, слушала её и понимала, что нет…

— И в конце концов… Ты себя любишь? — Илона расслабилась, откинулась на спинку дивана, «разобрала» свою картинно-деловую позу.

— Я?.. Не знаю… А за что меня любить?

— Ой… Не набивай цену и не напрашивайся на комплимент! — Махнула рукой Илона и на секунду отвела взгляд, и, чёрт возьми, даже это она сделала с изяществом. — Как кто-то тебя полюбит, если ты сама себя не любишь? Если не знаешь, в чём твои достоинства? С чего бы кому-то любить тебя вопреки? Это в книжках, неприметную девочку, которая в себе ничего «такого» не видит, начинает любить самый красивый в мире парень, и зачастую автор даже не удосужится написать за что же принц пал к ногам замарашки! Просто она… не такая как все? В его глазах самая красивая? Добрая? Ещё хуже, когда из-за той самой замарашки целые баталии разворачиваются, вот так без оснований. Никто не напишет про красавицу, которая знает, чего стоит и знает, почему и за что её могут полюбить. — Илона пожала плечами и поправила волосы, будто привлекая к ним внимание, мол, вот одна из тех самых черт, за которые я себя люблю.

— Но самолюбие вроде как отрицательная черта? Нет?

— Отделяй одно от другого, дорогая! Любить себя ни за что, носить себя как подарок и ждать, что этот подарок любой примет, стоит только пальцем ткнуть — одно, но полюбить себя вместе со всеми недостатками, увидеть их и направить все силы на их искоренение — другое.

Дверь открылась, и Саша вздрогнула, отец кашлянул.

— Алексей Сергеевич! Ваша дочка просто прелесть! — Илона всплеснула руками, и вся «собралась», она не флиртовала и не кокетничала, просто была шикарной.

— Рад, рад! Сань, ты домой?

— Да, пап, завтра семейный ужин, ты идёшь? Мама сказала, если идёшь, я должна тебе погладить рубашку.

— Иду, иду! Сделай одолжение… Купи кое-что по дороге домой, я забыл совсем, а мама просила. Бери карту и помни, мне придёт СМС! Зайдёшь в ювелирный и выберешь браслет на свой вкус, руки у вас с Надей вроде одинаковые, примеришь!

***

Соня отзвонилась, что пойдёт сразу домой, и Саша в одиночестве брела по какой-то чересчур предновогодней улице. До конца декабря было всего две недели и все уже посходили с ума, а Саша привыкла, что в это время папа всегда забывает купить тёте Наде подарок, и она сама идёт по переполненным магазинам что-то покупать. Альбомы, сертификаты в SPA и наборы для ухода за волосами. Тётя уже знала, кто покупает подарки, и давно тайно благодарила Сашу парой пятисоток в конце вечера, за своего бестолкового братца.

Праздновать день рождения Нади и предстоящие праздники было доброй традицией, все собирались, зная, что не соберутся на новый год, дарили подарки, рассказывали, как проведут праздники. Саша в детстве обожала этот день, потому что её не пускали за стол, и они с Соней сидели в детской и занимались своими делами. Чуть позже ей разрешали сидеть и читать книжку или смотреть сериал на ноутбуке, о покупке которого все из-за этого пожалели. А теперь она уже большая. Все спрашивают: «Куда учиться?», «Есть жених?», «Что сдаёшь?», «Где будешь жить? С родителями?», а потом начинали бесконечно рассказывать, как в своё время жили на стипендию, снимали жильё, да ещё на ноги поднимали детей, и всё это в восемнадцать и работали на трёх работах, и никто им не помогал, потому что времена были тяжёлые.

Ювелирный был пуст… Скучающая продавщица что-то перекладывала в витрине, беспрестанно зевая, и Саша порадовалась, что не придётся париться в жуткой очереди, выходя из дома, она зачем-то надела шубу с ужасно колючим воротником из какого-то несчастного животного и сапоги с неудобными каблуками, потому что был «тот самый день». Так Саша называла дни, когда ты выглядишь хорошо не потому что повод какой-то или настроение хорошее, а потому что, выходя из душа под руку попадаются, например, красивые кружевные трусы. Такое дело нельзя оставить без лифчика в цвет, а коль уж бельё красивое необходимо побрить ноги. На красивое бельё джинсы и кофту с капюшоном не напялишь, и ты влезаешь в нейлоновые колготки или того хуже в чулки. И вот ты уже стоишь перед шкафом в белье и колготках и понимаешь, что никак без чего-то красивого не обойтись, и выбираешь платье, которое прекрасно выглядит на тебе, но не надеть же на него пуховик? Шуба! Но с шубой никак не прокатят ботинки… И так ты стоишь на пороге в шубе, сапогах на каблуке, под шубой платье и колготки, в руках сумка, в которую ничего не входит, но к сапогам подходит только она, а началось всё с этих чёртовых трусов!

Покупка браслета прошла успешно и даже то, что карта принадлежала некому Волкову Алексею, коим не могла быть Саша, не помешало выйти из магазина с бархатной коробочкой в сумке. Вечерело, так по-зимнему хрустально, что даже кусающий ноги под колготками мороз не отвлекал от окружающей красоты. Саша не спеша побрела домой, изучая витрины и хищно поглядывая на отцовскую карту, всё ещё зажатую в руке. Слова Илоны навели на определённые мысли. Может и правда всё нужно менять? Купить, наконец, какую-нибудь маску для лица, крема всякие и может даже духи. А что? Она вечно таскает у мамы или Сони, утверждая, что очень экономична и не нуждается в таких вещах.

Может и правда пора смотреть на себя иначе. Не жать плечами, когда выскакивает прыщ, мол «ну вот такая вот кожа». Не кусать ногти, а делать так, чтобы за ними можно было часами наблюдать, как за изящными руками Илоны. Записаться на какой-нибудь шугаринг, и потом в этом вопросе «иметь своё мнение». Она в силу возраста и желания быть чуть старше и мудрее сверстниц отвергала все эти штуки, но вдруг стала волноваться, стоило ли оно того? Может, не то отвергала?

Помотав головой, Саша вздохнула и вошла в парфюмерный магазин, чтобы через час получить гневный звонок от отца, карта которого пострадала.