ГЛАВА, в которой событие ИКС

Ливень начался как-то в одну секунду. Он зашумел за окном и залетел в открытое окно, разбудив Тоню, она встала, взяла свой матрас в зубы и перетащила его под обеденный стол.

Глеб потянулся к стоящей в дверях Саше, прижался к её лбу своим, обнял, согревая пальцами озябшую кожу на шее. Они и раньше целовались, она могла представить себе эти губы, обычно сухие, теплые, уверенные. Теперь же он был как мальчишка, милым и неловким, целуя ее беспорядочно в губы, щеки, шею и лоб. Три месяца в ней копилось всё-всё: подростковое, неловкое, сомнительное и сомневающееся. Сейчас она целовалась, как будто в первый раз, как будто за три месяца разучилась, как будто это очень смешно "целоваться".

— Я пришла танцевать с вами… Глев Евгеньевич. Венский вальс…

— У меня музыки нет.

— И это прекрасно. Тошнит от печальных песен про прощания. Не хочу прощаться… Буду вечной второгодницей, которая не сдала литературу.

— Всё что ты говорила там, — он отстранился и опять соединил их лбы. Странная и жутко романтичная поза. — Может чаю попьём, — он нелепо улыбнулся, а она расхохоталась.

— Я ни на секундочку там не врала! Честно-честно! Но я не говорила ни словечка о том, что я серьёзно к этому вопросу подготовилась. И шутки мы шутить не будем.

— Са-аш, так не делается, — он крепко её обнял, но она вывернулась и погрозила ему пальцем. Я жутко замёрзла. На полу сидела… И до вас шла пешком, а ветер там такой… не июньский совсем. И кондиционер был в банкетном зале, если честно весь класс завтра будет с соплями, но Королеве Марго было жа-арко.

Он зажмурился, отвернулся, прижав руку к глазам, потом закусил костяшку указательного пальца и не глядя на сашу пошёл включать в душе горячую воду.

— Эй, — позвала саша. Глеб остановился и повернул к ней голову. — Вы не это… не думайте всякого. Про любовь там и все дела. Я не потому. Я и про это правду говорила. Но вы же…(лучший)

— Я тебя понял. Ты тоже… (лучшая)

***

Они включили горячий душ и стоял прислонившись спиной к кафелю, а Саша вошла и без спросу расстегнула своё красивейшее платье. Он отвернулся. Но из ванны не вышел. Она боялась, что за эти пять минут Глеб поймёт, что происходит и выставит её за дверь. Потому ни за что бы его сейчас не отпустила. Она три месяца ждала. И не было у неё идеи-фикс, отдаться некому мужчине. Не было тут похоти или чего-то такого же примитивного. У неё был невиданный азарт, уверенность какая-то, что это нужно и именно сейчас. Что вот это — не спешка, не ошибка, не блаж. Это мир, который нужно и можно открывать. Раздвигать чёртовы границы. А Глеб — единственный, кто её поймёт. Потому что он тоже в этих границах, прямо в тех же самых, и им туда — только вместе.

Саше казалось, что его кожа ещё холоднее, чем её. Она вдруг задрожала, занервничала, задохнулась и захотела секунду передохнуть. Только ни попросить его об этом, ни отпустить от себя, точно бы не смогла. А Глеб смирился. Смеялся сам над собой и медленно смирялся с тем, что всё теперь будет иначе. Чно никакой он теперь не "школьный сотрудник", никакой не "Евгеньевич", никакой не "одинокий". Даже если утром она уйдёт. Даже если прямо сейчас сбежит. Саша не была какой-то необычной, он видел многих. Лучше чем она, хуже. В ней было совсем другое.

Она испуганно, но втайне победно посмотрела, когда он выключил воду и протянул ей руку. Он боялся быть пошлым, она боялась показаться развратной. Он боялся сделать ей больно, она боялась сделать что-то не так. Она вообще не представляла, как это. Книги и фильмы описывали все обобщенно, тут же был формат 5D с полным погружением.

Она пошла за ним. Взволнованно остановилась на пороге, а потом посмотрела ему прямо в глаза. Он был напуган. Больше, чем она. Вдруг она не готова? Вдруг сбежит? Вдруг потом пожалеет?

— Саша?

— Я уже тут. Я доверяю Вам.

— Может, уже на ты. Иначе я педофил, который заманил девочку и искупал в душе! — Она засмеялась, а потом выставила вперед руки.

— Давайте шуточки в сторону. Это серьезное и ответственное мероприятие! Второго шанса у нас не будет!

Секунды через две оба смеялись в голос, уже лежа рядом. Он гладил ее лицо, губы, убирал с глаз и лба мокрые волосы. Она долго смотрела на него и не могла поверить, что мечты ее сбылись. Он двинулся вперед и тут же встретил ее испуганный взгляд, а потом острожный кивок. Можно продолжать. Он ждал, когда она сама потянется к нему. Знал, так ей не будет страшно.

— Расслабься, пожалуйста! — прошептал он, не отрываясь от губ и на миллиметр.

Она сама потянулась с поцелуем и потянулась ближе, отчего он не смог больше держаться, чтобы не обнять двумя руками и не прижать к себе. Все ее исследования, рассказы подружек и волнения сдувались, как воздушный шарик. Рассудила, что ей не с чем бороться и подалась вперед. Секунда, никаких вспышек боли, никаких идиотских выпученных от ужаса глаз. Она вдруг ощутила его присутствие, а потом увидела то, что лишило всех мыслей о себе, своем удовольствии или напротив его отсутствии. Увидела его лицо, увидела, как он сходит с ума от происходящего, как горят его глаза, как напряжены руки, все мышцы от лица до икр. Как безумен он и как восторжен. Она поняла, что ее, маленькую, глупую девочку, хотят. Голову теряют от того, что она рядом, и чтобы сделать этот величайший подарок, нужно лишь позволить зайти далеко, лишь расслабиться, лишь дать возможность оказаться, как бы это пошло не звучало, внутри. Она-то думала секс — это просто удовольствие, а оказалось, что секс — это созерцание чужого удовольствия.

— Саша, скажи, что мне делать… — хрипло выдохнул он, и она ощутила это кожей шеи. — Скажи, или я буду думать только о себе!

— Думай… О себе… Я только о тебе и думаю… — выдохнула она.

Да, от страха и идиотских предположений она накрутила себя, и то возбуждение, что было раньше, прошло, а может, просто отошло на второй план, но она получала свою долю удовольствия и даже считала, что получает больше, чем он. Это она делала все это с ним. Она. Не опытная красотка, не роковая женщина, а Сашка Волкова. Провалившая литературу. Она была счастлива, что ей ещё столько всего нужно узнать, столько изучить и понять. И это "всё" будет с ним.

***

— Ну и славненько! — весело резюмировала она, как только отдышалась. — Уже же можно тупо шутить?

— Валяй!

— Оно того стоило? — Саша повернула голову и тут же встретилась с ним взглядом. Он давно на нее смотрел.

— Это не шутка, — он покачал головой. — Тебе не только литературу, но и юмор стоит подтянуть…

— Подтянем, — она подняла кулак, чтобы он с ней стукнулся своим.