ГЛАВА, в которой про какое-то будущее

Глеб и Тоня ушли на прогулку, Саша включила чайник, налила сама себе чай, и села на пол в гостиной. Она смотрела вокруг себя, мечтательно представляя, что могла бы тут жить, что могла бы вытирать пыль с этих полок, перебирать и переставлять книги и смотреть свои сериалы на этом телевизоре.

Потом мысли вернулись к мысли о том, что она должно быть кажется глупой, когда стоит на своём. Может стоит взять и перевернуть своё представление об отношениях? Может и правда можно разлюбить, перевлюбиться, выйти за нелюбимого и вообще совершить ещё кучу разных ошибок и жить с ними. Она думала, думала пока сама не запуталась. Поняла, что и её нынешние «отношения», хоть и начались неделю назад, не самые образцовые, и вообще она не эталон чести, и дабы не начать себя саму обвинять, Саша расслабилась и выбросила из головы лишние мысли.

Неделя прошла с тех пор, как два человека открыли для себя какую-то сумасшедшую штуку, которой не давали названия по сей день. Ни он. Ни она.

— Я хотел спросить тебя, — Глеб сидел напротив Саши, перед ним стояла тарелка с пастой, они ужинали. И оба чувствовали себя глупцами от того, что очень этим ужином гордились. Оба стеснялись думать о том, что кажутся… парой. Даже семьёй. Маленькой, но настоящей.

— Мм?

— Что ты решила со своим будущим? — Саша нахмурилась. Она так ничего и не решила, а подобный разговор поднимался за семейным (Волковским, как теперь про себя добавляла Саша) столом чуть ли не каждый день.

— Не знаю… Наверное я… — Глеб кивнул, понял, что она не знает, чего хочет.

— Я кое-что подумал. Как насчёт радио? Ты прекрасно читаешь, ты читала мне, и мне понравилось. У тебя приятный голос!

— На это учат?

— Есть курсы, интенсивы.

— А как же высшее образование?

— Ну иди на журналистику, но с первого курса работай на радио, я помогу. Это не благотворительность, просто я правда могу помочь. У меня есть пара сокурсников, которые этим занимаются.

Саша задумалась. Она не могла сдержать улыбки, потому что никогда не мечтала о таком, но это так притягательно звучало. Она представила себя у микрофона, и как едет домой с работы, и слушая радио в машине, улыбается. Коллеги передают привет. Она вдруг захотела этого так, будто мечтала о подобном с детства. Это казалось несбыточным, потому что всё "будущее", которое по факту уже началось, казалось несуществующим. Существовало только лето до августа. Пока одноклассники не пойдут в "свои институты".

***

Из наивного дневника Саши Волковой. Версия 18.0

Я принесла родителям первую запись, неловкую, тестовую. Включила и сообщила, что это будет моим будущим. Что не пойду я учиться, а всё что заработаю за лето потрачу на трёхмесячную школу радио-ведущих. Я рассказала им про свои планы, про то что ЕГЭ меня не волнует, что мне не страшно и попросила в меня верить. Они поняли не сразу, отец долго ещё заводил разговоры по вечерам, говорил, что для будущего нужна профессия, образование и уверенность. Это было трудно, часто я не спала по ночам и думала, что делаю неверный шаг. Можете себе представить, что творится в голове подростка, который идёт не по тому пути, который выбрали другие? Вся орда восемнадцатилеток сейчас шествовала направо, а я налево… Что за сумасшествие творилось в голове, сколько мыслей было у меня. Я просыпалась утром с решением прекратить это и выбрать уже пока не поздно что-то другое, а вечером мысли шли иначе. Я уже видела этот выход единственным, решала не отступать и не бояться. Придумывала десятки положительных сторон и выходов в случае провала. Жала плечами на все плохие сценарии, которые могли случиться, и мечтала о жизни, которую себе напророчила, выбирая такой путь.

Я расслабилась очень скоро, объявила всем, кому посчитала нужным, о своём решении, объяснила, почему сделала это, выслушала и похвалу, и критику. Кто-то сомнительно качал головой и поджимал губы, мол «лентяйка», но большинство говорили что-то банальное, тогда мне казались эти слова безумно важными и правильными, но сейчас понимаю их пустоту. Сколько раз я слышала: «Ну и правильно, чего тратить время на это образование, кому оно нужно? Ну по сути же, никто по специальности не работает, молодец!». Но самое смешное, что все, говорящие это, не отказывались от бесполезной подготовки к первому учебному году, от поступления в ВУЗ, который даст только «корочки». Я нисколько не осуждала чей-то выбор, но то количество лести и язвы, что я вынесла в те дни, трудно описать и передать. Мне потребовался бы десяток дневников, чтобы вместить все эти речи дословно, и ещё десяток, чтобы описать то, что происходило за моей спиной.

***

— Он женился? — Эмма из последних сил не показывала волнения. Мысли о Йене уже старая зажившая рана, она часто думала о нём, представляла, как однажды они встретятся, столкнутся в магазине или в кино. Но она, увы, не слышала о нём никаких новостей. От реального человека, о реальном Йене, а не незнакомце из головы.

— Нет, холост… Может он так сильно жену любил что всё никак не оправится?

— Похоже на то…

Уже в машине Эмма ощутила всю тяжесть разговора. Сжала руль так, что ногти отпечатались на кожаном чехле руля. Навернула громкость, так что с первых громких нот «Golden Days» вздрогнула и расплакалась, будто музыка не по ушам ударила, а по голове. Зарядил дождь, и глядя исподлобья на заиливающие лобовое капли, Эмма понемногу успокаивалась. Нужно ехать.

Она пыхтела, пищала от обиды и хлюпала носом, будто обиженный ребёнок. Потеряв совсем ориентацию в пространстве, она не ощутила произошедшего так ярко, как водитель второй машины. От почти мягкого удара колёса засвистели по мокрому асфальту, Эмма завизжала и отпустила руль.

— НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — выкрикнула она и отключилась. Во втором автомобиле, стоящем на перекрёстке совершенно ровно, будто ничего и не случилось, отключился Йен.

Глеб стоял скрестив на груди руки и хмуро смотрел в окно.

— Дожди заколебали, — вздохнул он.

— Эй! Что скажешь?

— Что ты отлично читаешь… — ответил Глеб. Хотел было потянуться за сигаретой, но вспомнил, что решил завязать. Саша встала со стула и подошла к нему. Обняла за талию и прижалась щекой к его обнаженной спине.

— Ну? Классная же сцена!

— думаешь?

— Да… она так его любила.

— У меня. Нет. Финала, Сань…

— А у меня нет работы, а до конца июля меньше недели, но я же не грущу, — она смело чмокнула его между лопаток и пошла ставить чайник.

— Надоело, что ты отпрашиаешься под всякими глупыми предлогами.

— Что это значит? — она опрокинула чайник в раковину и стала кашлять, чтобы скрыть, как удивилсь и вообще не выглядеть глупо.

— Ничего, потом. Пьём чай и работаем дальше!