ГЛАВА, в которой победила дружба

Костя приехал к девяти, и Саша взволнованно затаила дыхание. Двое в спец одежде внесли в актовый зал четыре великолепные искусственные елки. Без игрушек и гирлянд, но пушистые и высокие, елочки выглядели почти настоящими, разве что совсем не пахли.

Следом сам Костя внес четыре фонтана из гелиевых шаров, белых и светло-серых, и еще несколько прозрачных мешков для мусора, набитых такими же, но с воздухом.

Саша бы даже бросилась брату на шею, если бы Костя не олицетворял всю суть братской холодности и безразличия.

— Ты же улетаешь! Как ты отработаешь? Обещала!

— Отработаю! Я пятого улетаю, могу до пятого работать. На сколько тут? Елки вернем! — она оглянулась на мешки и гелиевые шары, связанные у основания длинных лент. Лисьева и Миронова уже раскидывали по сцене шары и смотрели, куда пристроить елки.

— С вот этим на три тысячи! — он указал на три коробки, которые занесли последними. Маркером на боковых стенках было написано «украшения Саша».

— В день ты платишь девочкам тысячу, да?

— В праздники — да.

— Итого выходит мне нужно поработать три дня?

— Да, три дня!

— Ну вот, мой отлет никому и не мешает! — Саша дружелюбно улыбнулась, но Костя только сдержанно кивнул.

Актовый зал преобразился. В коробках оказались елочные игрушки из самого дешевого пластика, китайские гирлянды и куча мишуры, фонариков и прочей ерунды. Все это блестело, шуршало и окутывало помещение, которое и от шариков приобрело праздничный вид, а со всем этим добром и вовсе на себя не походило.

Никогда еще актовый зал так не выглядел, и Саша радостно вздохнула, глядя по сторонам, свершилась какая-то магия, превратив скучную сцену в уютную и праздничную.

***

Глеб все утро мучился страхом и терзал себя тем, что большую часть работы над концертом выполнила Волкова. Он понимал, что лучше бы не сделал. А также было ясно, что никто не ожидает и половины грядущего успеха. И напоследок была вероятность провала, если «ученики школы» выдадут себя, и Королева Марго все поймет. На руку горе-организаторам играто только то, что Королева Марго вообще никого из учеников в лицо не помнила. В её голове застрял только "Легендарный выпуск две тысячи второго" и почти ко всем нынешним детям она обращалась так или иначе по фамилиям "тех самых, родненьких из одиннадцатого "А""! Таким образом, уникумы из колледжа становились Ивановыми, Петровыми, Сидоровыми и Королева Марго не видела в этом подвоха, улыбалась и ме-е-едленно качала головой.

Сашу и часть одиннадцатого от уроков освободили, и с последней литературы Глеб отпустил остальных. До последнего он сидел в кабинете, страшась выйти и спуститься в актовый зал, а что, если там все пошло прахом? Он как-то негласно передал управление школьнице, доверил ей такое важное дело. Что, если у нее там все вышло из-под контроля? Она же ни опыта не имеет, ни моральных сил справиться со всем. Через полчаса он ощутил себя подонком, который должен идти и помочь, он нафантазировал столько вариантов событий, приведших к катастрофе, что уже был готов увидеть там истерику.

Саша сидела в одиночестве на сцене, скрестив по-турецки ноги. На коленях лежал написанный Глебом сценарий, в руках — блокнот. Всюду были шарики, мишура и дождик, даже гирлянды. На сцене стояли четыре скромно украшенные елки. Сашины волосы намагнитились и вились в воздухе будто по-волшебству, левитируя от одного гелиевого шарика к другому. Рядом с ней зазвонил телефон, она нехотя приняла вызов и воткнула в ухо наушник.

— Да?.. Черные… Обязательно… Кабинет триста первый, наш… У меня… Зайди ко мне, возьми флешку и распечатай в учительской списки… Да! Знаю, что запрещено, скажи, что Глеб Евгеньевич велел, а лучше Королева Марго. Тогда к информатичке… да. Да. Да.

Она выдернула наушники и продолжила что-то читать/писать. Блокнот почти полностью был исчеркан заметками, списками и примечаниями. Рука ее снова потянулась к телефону.

— Да? Соня! В четыре ровно, с вами встретится Маслов и отдаст пропуски, все готово! Ваши костюмы уже в кабинете, он вас проводит! — новый звонок. — Добрый день, это Волкова, по поводу дипломов! К вам уже едут… Да… Да. Спасибо.

Саша снова вывернула наушники и подняла усталые, красные, но полные энтузиазма глаза. Она посмотрела на учителя, легко улыбнулась, и он сам не понял, отчего не отвел взгляд. Оказалось, Глеб не первую минуту стоит и смотрит, как она работает.

— Все хорошо? — Глеб Евгеньевич приблизился и сел в первом ряду.

— Все отлично! Все готово…

Они почему-то говорили тихо, а в воздухе повисло почти осязаемое напряжение.

— Носки? — он удивленно поднял брови. Волкова сидела без обуви, в толстых шерстяных носках. — А как же те чудные туфли?

— Носки теплее самых чудесных туфель. — Она вытянула ноги, демонстрируя носки. — Тут довольно холодно, на самом деле.

— И правда. Как же наши конкурсанты?

— Не смертельно. Что им сделается?

Саша пожала плечами и посмотрела вокруг себя. Она так долго таскала в актовый зал разные вещи, что казалось, вечность потребуется, чтобы все это собрать и привезти домой.

— Только что поняла, что свезла сюда пол дома! — Вздохнула она.

— Я помогу собрать. И увезти. Я как минимум должен.

— Хорошо! Договорились!

***

Евгеша и Валерия Андреевна подпирали стену у последних рядов в актовом зале. Они были в жюри конкурса, но обе не хотели занимать свои места. Там развалился на стуле директор, дыша крепким перегаром. Несколько склонный к подобным способам отвлечься от трудных директорских будней, он частенько не дожидался даже конца рабочего дня, не то что светового. Краснолицый, отчаянно презентабельный, он в итоге выглядел неряшливо.

К началу концерта несчастных учительниц всё-таки усадили на их места, поставив плотину в виде Королевы Марго между ними и директором, довольные отсутствием запаха перегара и недовольные присутствием запаха жареных кабачков и пота, обе еле сдерживались, чтобы не отодвинуться.

Минута в минуту грянули фанфары, скаченные из «ВКонтакте», Лисьева в уродливом вульгарном платье вышла на сцену, а Саша, скрестив пальцы, начала шептать напутствия.

Сценарий был что надо, а читала Лисьева скверно. Где-то переигрывала, где-то включала «советское воодушевление», но в целом ее речь была громкой. И это единственное, как можно было охарактеризовать то, что она делала. Громко говорила.

Глеб сидел за кулисами и наблюдал, как Саша переодевает выступающих, настраивает их на нужный лад, дает какие-то советы, указания, даже наливает чай из большого термоса.

Шёл уже третий выступающий, и пока на каждом номере зал одобрительно аплодировал, а директор довольно кряхтел. Большим плюсом для конспирации было то, что школа с артистами была через дорогу, и все учителя думали, что дети какие-то знакомые, лица такие мелькают, кто-то в автобусе каждое утро пересекается. А значит, детки просто учатся у других преподавателей. Что особенно подозрительно, так решила даже историчка, хотя в школе она была единственным преподавателем истории, и все классы так или иначе учились у неё как минимум с шестого по девятый.

— Ну что? Всё идёт до сих пор по плану? — Глеб Евгеньевич взъерошил волосы.

— А как же! Идите в зал, а то решат, что вы прячетесь!

— Ты тут… справишься?

— А что мне сделается? Справлюсь конечно! Тут работы никакой не осталось, я просто создаю шумиху! Идите, идите…

— Хорошо. Спасибо, Волкова! Не ожидал, что ты такая молодец!

С этим странным комплиментом Глеб и вышел в зал, присоединившись к столу для жюри. Королева Марго, судя по напряжённому лицу, с трудом переваривала происходящее, учителя поглядывали кто-то с одобрением, кто-то с подозрением, а директор «играл бровками» в сторону выступающих учениц Валерии Андреевны, пухленьких девушек с восточным танцем.

— …Каким он будет, этот праздник,

Что принесёт с собою вновь,

Я знаю! — Драматическая пауза и долгий взгляд в зал. — Принесёт он счастье!

Надежду, — воодушевлённое выражение, пауза, — веру, — Слёзы в глазах, максимум воодушевления, пауза. — И любовь!

Занавес! Лисьева закончила концерт эпичным стихотворением, которое Глеб и Саша долго выбирали, покатываясь со смеху. Учителя одобрительно хлопали, кто-то даже вытирал слезу и приговаривал: «Артистка, конечно, Лисьева! Ей бы в театр!». Кто-то только неохотно отвлёкся от разговора о праздниках, детях-шалопаях и рецептах для новогоднего стола, ученики ждали, когда можно будет пойти на дискотеку, которую уже готовили на выходе из актового зала, в просторном холле.

— Дорогие дети! — Завуч по воспитательной работе, Ольга Николаевна, решила выйти на сцену и занять место Лисьевой. Все, не скрывая возмущения, вернулись на места. — Мы все должны поблагодарить нашего замечательного Глеба Евгеньевича за такой прекрасный праздник! Но, не стоит забывать и о стенах родной школы, которые смогли взрастить такие удивительные таланты! — все, кто знал причину таких неожиданных для простой школы дарований, засмеялись. — Мы горды, что приняли участие в таком празднике, и, конечно, каждый участник — победитель! Да, это взрослая жизнь, и «дружба» победить не может! Но несмотря на то, что есть те, кто отмечен особой наградой, прекрасной, на мой взгляд, спасибо ещё раз Глебу Евгеньевичу, который всё так продумал! — Она бросила взгляд на стол, где стояли ёлочки и тортики, и лежали «поощрительные» ушки, половину из которых Саша уже чинила термоклеевым пистолетом. — Сегодня дружба всё равно победила! А теперь…