Глава 21

Артём

Я бросился тушить пожар с радостью идиота. Только когда запах гари ударил в нос и огонь на моих глазах сожрал угол холла соседней гостиницы, я очнулся. Сердце ушло в пятки.

"Трус!"

Под потолок взвилась пылающая штора. Перед глазами метался, будто оживший гусь с яблоками, сосед, обтекая жиром. Кричала какая-то женщина. Благо, где-то за спиной, так что можно было не спасать. А огонь бушевал. "Угу, как пожар, так хоть увольняйся", — вспомнил я старый анекдот про пожарного, подтянул шланг и быстро направил воду из него на штору и тающий потолок. "Что ты хочешь ей доказать?" — противно вякнула часть меня. "Пошёл ты"!" — ответил я себе, сцепив зубы, и продолжил заливать взбесившееся пламя.

Огонь. Вода. Дым, как итоговый пшик всех страстей. Едкий, собака.

Я вытер одной рукой слёзы и сконцентрировался на тонком жерле шланга. Наступила тишина в голове, как в центре урагана. Пот, слёзы, сопли, действие. Казалось, я один. Где-то мимоходом в аду.

На самом деле народ с вёдрами, шлангами, лейками по обе стороны не хуже меня сражался с огнём. Вася и Марат с огнетушителями превратили кресло и диван в кучевые облака. Костя и Славик мелькнули рядом. Я бил струёй воды по потолку.

"Капитан" накрыл одеялом вспыхнувший стул. Краем глаза я заметил, как светлокожий Лёша, учёный из Новосибирска, кидает лопатой землю. Куда? Какая разница? Пекло, слёзы и пот разделились на всех поровну.

Горло свело, я закашлялся. Ненавижу пластик!

И вдруг я понял, что больше не слышу жадного треска огня и характерного шипения! Только вопли тётки, которую, видимо, из экономии наняли вместо системы пожарной безопасности. Хотелось заткнуть. Дым потянулся в раскрытые окна. Остатки воды лились с потолка за шиворот. Но всё, потушили!

— Не горит! Не горит! — в подтверждение проорали почти в ухо басом.

О, неужели Лиза? Вот тебе и девушка-эльф...

Мгновение победы портил вопль всё той же тётки. Теперь не жалобный, а воинственный, как у вождя краснокожих. Я обернулся.

— Ах ты ж, подлюка! — орала всклокоченная толстая мадам на потного соседа и била его мокрым полотенцем. — Кто те просил свечи по холлу зажигать, а?! Решил соседей переплюнуть по оригинальности?! Скотобаза завистливая! Романтику ему, ироду, подавай!

Сосед убегал от неё, подпрыгивая, и закрывался руками.

— Та то не мне, а на фото! Для рекламы, Галочка, чтобы аура...

Подкопчённая фурия в цветастом платье и одном тапке неслась за соседом и вопила:

— Щас те будет рыклама, конкурэнт недорэзанный! Ауру он разгоняет! Я те покажу ауру! Така аура будет, всю жизнь не отдерёшь! Утута, прямо на лбу!

Сосед взвился от шлепка полотенца по морде. Неизвестно откуда взявшийся Никита тронул меня за локоть и многозначительно кивнул на них.

Тут же со звуком сирен и сцепления дорога изрыгнула на холм пожарную машину. Пожарные со шлангами вбежали в распахнутые ворота. Сосед бросился к ним. Фурия следом. Из-за толпы зевак материализовался уже знакомый мне функционер в форме.

— Что случилось, Васильич, горишь?

— Беда-беда! — кричал в ответ сосед, уклоняясь от полотенца по спине. — Погорели!

— Потушили уже! — крикнул Славик.

— Потушили! — хором подтвердили девочки.

Я отёр льющийся градом пот со лба и осмотрел сцену пожарища: панели "под дуб" отекли и вспузырились; обгоревшие лохмотья натяжного потолка свисали чёрными хлопьями сверху; воняло палёным пластиком. На лестнице сверху показалась испуганная девушка, за ней бледный парень.

— Говорил тебе, можно не прыгать со второго этажа... — гундосо буркнул он.

— Что происходит? — дрожащим голосом спросила она. — Мы чуть не задохнулись от дыма...

— Спускайтесь. Наверху не горит? — сказал я.

— Нет.

Я пошёл убедиться в рассеивающиеся на глазах облака дыма. Дама во дворе не унималась. Досталось и пожарным.

— Где вы были, архаровцы, а?! На ослах добирались?! Если б не йоги малохольные, вы на шашлык тока и поспели бы — к углям! — И мужу снова. — Иди, ирод, в ноги соседям кланяйся! А то ишь, как заговоры против москалей строить, так он первый, а как "спасибо" сказать, так лысина горит!

Заговоры?!

Заинтересованный, я спустился обратно в холл. Никита уже стоял на входе, скрестив руки на груди, как вратарь в воротах. Вася и Марат тоже подтянулись. Тётка бесстрашно отодвинула Васю и взашей ткнула мужа в мою сторону.

— Иди, кайся! Ты ему свинью, а он первый тушить прибежал!

— Да, Галочка, что ты говоришь такое! — пробормотал сосед.

— Шок у неё! — крикнул знакомый мне проверяющий. — От стресса!

— Ща тебе, Георгий, такой шок будет, шо забудешь, как у нас кормиться! — рыкнула суровая Галина, а потом повернулась ко мне и расцвела улыбкой шахтёра. — Спасибо вам, сосед, за помощь, ох, спасибо! И всем вам, люди добрые! Низкий поклон!

Она реально поклонилась, обращаясь ко всем. А меня не покидало ощущение, что я оказался на сцене в театре, впрочем, в дешёвой самодеятельности. Жуть какая.

Но Лиза в запотевших очках даже смутилась, а Зарина довольно кивнула:

— Пустяки, дело житейское!

— Все мы едины... — пробормотал "Капитан". — Чего уж.

Но Никиту не проняло. Он потеребил даму за плечо и напомнил:

— Что вы там про козни говорили?

— Да ничего, — заюлил сосед, пятясь, — поболтали и всё. Знаете, как оно бывает, в маленьких-то посёлках и городишках? Чуть кто новый, кости перемелем, да и только... От скуки.

— Угу, от скуки! — вдруг показалась из-за полотна ворот сухощавая девица лет тридцати. — Прошлого хозяина "Облаков" выжили, и этого собирались, да, Игорь Васильич?

"Ах вот оно что!" — наконец, дошло до меня.

— Только с огненными ритуалами надо быть осторожнее, сосед, — усмехнулся я нехорошо. — Или вам ваш товарищ по пожарной части не рассказывал? Или вы с ним говорили долгими зимними вечерами беседовали только о проверке "малохольных москалей"?

Сосед побледнел — видно было даже под пятнами сажи. Никита, Вася и Марат обступили его.

— А отпечатки пальчиков-то я снял, — с угрожающей улыбкой заметил Никита. — Есть с чем сравнить. Ну что, в полицию пойдём?

Глаза соседа готовы были выпасть. Он сложил ладони перед грудью и заканючил:

— Полюбовно... Давайте полюбовно. И вообще лучше жить дружно... Вы же понимаете, какая у меня беда... Погорел... Всё лето теперь насмарку, а как зимой жить буду? Кредиты... дети... постояльцы...

— Бог наказал! — крикнула та же тощая девица.

— Зачем прослушку к нам устанавливал, любезный? — голосом Дракулы спросил Никита.

Вася угрожающе навис над погорельцем.

— Да она ж левая, для вида... — промямлил тот и вдруг взвился, завопив, почти, как его жена: — Да к нам, на верхотуру и так люди не едут, всем внизу жить хочется, а как мы зарабатывать будем? Столько в стройку, в ремонт вбухали...

— Вбухал он! — прорычала потише супруга. — Мы вбухали, все в кредитах. Только теперь снова бухать придётся!

Сосед повесил голову. Мне стало смешно: мы-то гадали, почему использовалась такая кустарная схема, для уровня Иванченко вообще как самоунижение... Теперь всё стало ясно: стандартные конкуренты приморского городка, в котором гостиница на гостинице; стандартные правила — приезжих гнать, если полезут в бизнес, особенно москвичей. Что в Сочи, что в Крыму между хозяевами гостевых домов, гостиниц и отельчиков идёт сражение. Не раз уже слышал, как выживали местные тех, кто осмелился влезть в чужую территорию. Либо живи сам, отдыхай по-тихому; либо проваливай, не мешай другим зарабатывать кровное.

— Всё рассказывайте, Игорь Васильевич, кто устанавливал? Чьи идеи, кто в деле... — Никита умело дожимал соседа, тот раскалывался, как поджаренный орех под кувалдой.

Я мог бы порадоваться, но вспомнил о Гаечке. При взгляде на Никитоса вскипала волна бешенства: уж он умеет решать вопросы, нарешал...

И вдруг рядом кто-то произнёс будто невзначай:

— "Пустая лодка".

Я обернулся: это был Славик. Со своей улыбкой Будды и ясным взглядом, несмотря на сажевые пятна на только что идеально белой футболке.

— "Пустая лодка", говоришь? — пробормотал я себе под нос.

— Что, Артём Сергеевич? — вытянулся ко мне Никита, как сушёный червяк.

А в моей голове откуда не возьмись закрутились строчки из "Отче наш": "И прости нам долги наша, как и мы прощаем должникам нашим..."

И что мне эта гостиница, дырка в бюджете, и кем я возомнил себя? Дланью карающей? А сам чист?

В груди стало больно, словно опять в лёгкие набился едкий дым.

Она простит меня? Разве простит?

— Достаточно, — распорядился я. — Возьмите контакты исполнителей. В остальном этот любитель ауры и конкурентной войны сам себя наказал.

— Но Артём Сергеевич... — возмутился Никитос, — не стоит...

— Я сам знаю, что стоит, а что нет! — рявкнул я. — Выполнять! — А соседу, облизывающему пересохшие губы, добавил: — Доказательства у нас есть. Если хоть раз ещё подобное... не с нами, а с кем угодно!

— Не-не-не... — выставил, словно сдаваясь ладони вперёд, сосед.

— Та я сама не позволю! — взволновалась грудями его супруга. — И другим не дам! Все тут такие, на улице, имейте в виду! Но мы ни-ни! Спасибо, сосед, за помощь! Спасли нас! Людям вашим...

— Это не мои люди, — зыркнул я на неё, йоговские "яма-нияма" давались тяжело, хотелось придушить. — Здесь каждый поступает в меру своей осознанности!

— Так что ж делать нам?.. — заискивающе подалась ко мне мадам Галина.

— Медитируйте, — ответил я. — И молитесь.

И пошёл в мои "Облака", как по острому краю, понимая, что вот-вот провалюсь. Потому что Эля нужна мне, но она...

— Шеф, что вы творите?! Так же нельзя! — догнал меня Никитос.

Хотелось минуты тишины. Закрыть глаза и выдохнуть. Только дышалось как-то хреново. А рядом люди.

— В моём номере поговорим. Через десять минут, — буркнул я и прибавил шагу.

Взлетел по лестнице на свой этаж, рванул в номер с желанием отдышаться... и замер, глядя на пустой стол. Несколько минут поисков, и вывод: в мою жизнь долбилась не "пустая лодка", а Титаник: ноутбук исчез.

* * *

Я вызвал Никиту и ткнул на "Локатор" в телефоне, чтобы удалённо обнаружить пропавший компьютер. К счастью, есть у меня и хорошие привычки. На экране смартфона высветилась надпись: "100,1 км от вашего местоположения. Проложить маршрут?"

— Мой ноутбук в Симферополе, — сказал я вошедшему Никите, разглядывая карту. — Высылаю координаты. Запускай в нашем приложении поиск по всем доступным веб-камерам.

— Заблокировали учётную запись, шеф? — спросил Никита, быстро открывая свой ноутбук и пробегаясь клавишами по клавиатуре.

Я кивнул, напряжённо следя, как медленно перемещается мерцающая точка "Локатора" по виртуальной карте.

— Это дорога в аэропорт! — воскликнул Никита.

— Угу.

Объект остановился на светофоре.

— Так-так-так... — наклонился над экраном Никитос, словно пытался додавить приложение собственным весом, и вдруг выпрямился, щёлкнув мышью. — Есть!

Приложение засекло дорожной веб-камерой двух пассажиров в чёрном внедорожнике. Изображение было размытым.

— В обработку! — рявкнул я. — И продолжай поиск по камерам.

— Уже. Смотрите, шеф.

Никита ткнул в экран, и я увидел расплывчатое лицо Миланы. Собственно, так я и думал! Я выругался вслух и стукнул кулаком о стол. А затем и второе лицо стало более чётким после обработки — на месте водителя сидел Иванченко. Чёрт, меня никогда не подводила интуиция! Я стиснул зубы. Дела дрянь. Без лишних слов я вернулся в "Локатор" и выбрал опцию "Удалённо стереть данные компьютера". Никита всё понял.

— Шеф... Артём Сергеевич, а как же теперь быть, если всё насмарку — там же последние данные и все коды доступов? — пробормотал он.

Я усмехнулся и подёргал висящую на шее нитку с рудракшами и деревянными пластинами. В одной из них была карта памяти.

— Всё ценное здесь. Я всегда синхронизирую.

Никита громко выдохнул и перекрестился.

— Едем. Подключаю силовиков! — распорядился я.

— Может, не стоит, шеф? — скривился Никитос. — Сами, а? По-тихому?

— Поздно. Всё зашло слишком далеко, — мрачно ответил я, чувствуя к помощнику брезгливость. — Езжай с Маратом. Я с Васей догоню вас. Мне нужно пару секунд.

Никита козырнул и исчез. Я набрал генерала и сообщил о проблеме. Теперь она касалась не только нас: Иванченко мог работать на кого угодно. Он умный и подлый. Оттого я его и уволил. Теперь в аэропорту его будут ждать...

* * *

По-прежнему грязный после пожара, я взбежал на второй этаж и попал в другой мир: цветы, покой, шторы, подсвеченные лампами. Эля мирно беседовала с Мастером. Больше никого вокруг не было: все приводили себя в порядок после эпопеи с огнём. Она сидела, опираясь о сиденье широкого кресла, подалась вперёд. Я не видел её лица, только светлые волосы, собранные в хвост, узкую спину, красивые руки. И вместо того, чтобы броситься к ней и спросить, что в самом деле у неё было с Иванченко, вместо того, чтобы сказать хоть слово, я замер. Меня будто заморозили на месте. Горло стянуло.

Мастер посмотрел вопросительно. Пока Эля не увидела меня, я кивнул ему, развернулся и ушёл. Я ничего ей не скажу. И не спрошу. Она не при чём, она вне политики, интриг и прочей грязи. Остальное не важно.

Я спустился вниз, молниеносно поменял футболку, схватил документы, и через несколько минут мы с Васей выехали.

Ночь разворачивалась вдоль дороги тёмным веером. Она дышала на нас, как зверь, вышедший на охоту. Огни впереди — глаза чёрной пантеры, и горячее дыхание с трассы вдоль моря. Я должен был сосредоточиться, я должен был думать о шпионских играх и успел ли Иванченко скачать данные с моего ноутбука, зачем и кому он их продаст... Но мысли об этом пробегали, как электрические разряды, периодически шарахая по нервам, и пропадали. Впервые в жизни личное переживание встало на несколько ступеней выше деловых. Я внезапно и бесповоротно понял, что эта девушка нужна мне как воздух. И так же остро осознал, что она не захочет обо мне ничего слышать, стоит мне раскрыть рот.

Демоны кружили во мне, разрывая внутреннее пространство: "Да зачем она тебе? Мало ли других? Зачем говорить правду? И так всё складывается, окружишь её заботой и благами, что ей ещё нужно? Она сама говорила: не будем вспоминать о прошлом. Так и не будем!"

Потом взвивался гневный демон: "Какого чёрта она рассказала это?!" И вкрадчивый, со змеиным шелестом: "Ты ни в чём не виноват, ты сам тогда пострадал. А виноватых нет, Мастер же сказал. А разве Мастер ошибается? Расслабься..."

И хотелось забить в голову гвозди, чтобы они все заткнулись, чтобы опять оказаться не в этом хаосе, метаниях, гуле, словно взлетал над макушкой самолёт, а в тишине — ещё недавно возможной, блаженной.

Ещё не прошло и нескольких часов, как я смотрел на движения девушки на фоне заката, и она казалась мне неземным существом. Расслабленная, счастливая, нежная. Ветер играл её волосами, овевал её профиль, трогал розовые губы и проносился по моей коже, накрывая меня облаком её женственности. Моё сердце замирало, словно я влюбился впервые. И я чувствовал, что внезапно не одинок.

Мне хотелось защищать её, ласкать и знать, что она счастлива. Потому что от её улыбки я сам стал по-идиотски, зато по-настоящему счастлив. Словно радость, которую я искал в практиках, оказалась прямо тут.

Моя голова немного кружилась, тело плавилось от желания обладать, касаться, а сердце таяло, как солнечный диск в мареве над морем. Мне никогда не было так хорошо, и очень хотелось, чтобы она чувствовала то же самое.

А потом её слова сработали, как детонатор. Она даже не поняла, что произошло, но внезапно мой мир взорвался. Я был рядом, притворяясь целым, но с вывороченными наружу внутренностями.

Моё сердце продолжало биться во вскрытой грудной клетке, и я делал вид, что улыбаюсь. Год назад, пятого декабря я, как выяснилось, стал её палачом. Лично видел кучу железа в её теле; слышал, как она заплакала, когда было больно. Хирург сказал, что нужны ещё операции, значит, она снова будет страдать. Из-за меня. От собственных мыслей мозг продолжал взрываться.

А Никитос сказал, что я сбил собаку, бездомную дворняжку, и все проблемы закрыты — никто не подаст заявление, некому просто... Убью его! Каким-то чудом я его не придушил. Пока...

Я вновь выдохнул клубы гнева.

Демон справедливости в который раз буркнул в ухо, что не он, а я налакался в тот вечер и сел за руль. Я не справился с управлением! Я сам был демоном.

Демон, который решил топать к просветлению. Оборжаться!

Я расхохотался. И смех так дико прозвучал в нутре автомобиля, что Вася невольно покосился на меня:

— Артём Сергеевич, вы в порядке?

— Всё нормально, — собрался я. — Как однако нас "Барби" провела!

— Да, Артём Сергеевич. Я всё думал, что она забыла среди йогов? А сегодня во время скандала она кричала о разочаровании так искренне.

— А Мастер что?

— Его было не слышно. Ваш Мастер вообще никогда не разговаривает громко. Я думаю, эта мамзель украла ноутбук, когда вы были на яхте. Марат сказал, что перед скандалом, когда мамзель с подругой съехала, они как раз изучали передатчик, который нашли в цветах в холле на первом, а остальные были на лекции.

Я вспомнил, что именно там ночью Гаечка наткнулась на утырка в красной рубахе.

— То есть возле моей комнаты никого не было.

— Угу. Дверь она аккуратно отперла и заперла. Никита, кстати, пошёл проверить, что наверху творилось. Оказывается, ваш Мастер так и сказал девицам: "Вон отсюда!"

— И они радостно поскакали с моим ноутбуком, — усмехнулся я.

В груди опять сжалось: а я, идиот, говорил Гаечке о подозрениях... При этом прослушку натыкал сосед: нанял заезжего уголовника, сговорился с дружками из полиции и пожарной охраны. Подставил меня под уголовное дело: за незаконное прослушивание можно получить реальный срок, хотя в данном случае, думаю, затевалось просто вымогательство с вышибанием конкурента. Интересно, они прежнего владельца "Облаков" так же вытурили? Славик обмолвился как-то, что тот из йоговской компании, специально для ретритов гостиницу строил. То есть не боец. Сейчас вроде на Бали где-то, подальше от проблем.

И Милана прекрасно сыграла роль тупой модели, а ведь совсем не тупа. Зазвонил телефон, и я услышал голос генерала:

— Артём, можешь не торопиться. Объявлен план-перехват.