Глава 3

Элина

Утром Белов встречает меня на кухне с готовым завтраком. Даня уже сидит за столом — в чистой одежде, полностью собран к детскому саду. Андрей даже контейнеры с едой ему собрал. Черт. А его попытки быть идеальным вызывают у меня легкое раздражение, смешанное с благодарностью. Это, вообще, нормально?

— Твой завтрак, — ставит передо мной ароматный омлет с авокадо. — Я сам отведу Даню в сад. А вечером тебя ждет сюрприз. Ничего не планируй. Ты говорила, у тебя тренировка, а Роберт с няней…

— Сюрприз? Какой еще сюрприз? Какой же ты заботливый, — усадив Роба в детское кресло, я отправляю Андрею воздушный поцелуй. В ответ он подходит ко мне и, приобняв за плечи, прислоняется губами к макушке моей головы.

— До встречи, милая, мы опаздываем, — наспех прощается он и берет на руки сияющего от счастья Богдана, тут же крепко обнимающего отца за шею. — До встречи и тебе, малой, — подмигивает Роберту, исчезая за дверью.

Я наслаждаюсь завтраком вместе с младшим сыном, проснувшимся сегодня в хорошем настроении. Малыш все время улыбается и почти не размазывает детское пюре по лицу и столу.

Звонок в дверь застает меня врасплох. Карина уже здесь? Няня должна прийти через час, но возможно, она прочитала мои мысли и решила подарить мне сегодня «магию утра». Или Андрей с Богданом что-то забыли?

Бросаю взгляд на оставленные у раковины контейнеры с едой. Захватив их с собой, подхожу к входной двери, поправляя полы халата. До меня не сразу доходит, что у Андрея все еще есть ключи. И звонить в дверь ему не обязательно.

Открыв дверь, я замираю на месте.

Это лицо… Земля уходит из-под ног. Мне приходится схватиться за дверной проем, чтобы устоять перед ним. Отчаянно мотаю головой из стороны в сторону, все глубже погружаясь в осколки штормовых вихрей. В его глаза.

И в них так много.

Крика. Боли. Злости. Ярости. Агонии. Всепоглощения, восхищения, преклонения и подавления. Любви и трепета. Свободы выражения, открытости и уязвимости. Страсти на высшей ее точке. Он не пощадит меня, и его нежность ударит меня сильнее, чем любой из ударов.

Сердце словно исчезает внутри, растворяется. Дыхание сковывает, я не чувствую сокращение самой главной мышцы. Вся цепенею, лишь взгляд жадно бегает по мужскому лицу. И снова к глазам, к губам, опять к глазам… Все, чего хочу — обнять, прижаться, ощутить его кожей.

Накрывает, как всегда, с тройной силой, особенно после долгой разлуки. Подавленные животные инстинкты встают на дыбы, просыпаются. Все мое нутро видит в нем и признает своего мужчину. Мы словно мгновенно становимся единым целым, считываем состояние друг друга.

Состояние, чувства, ощущения. И это как глоток свежего воздуха — жизнь не из ума, а из сердца.

Разума нет, как и мыслей. Усилием воли я могла бы захлопнуть дверь перед его носом…

Это и собираюсь сделать. Рефлекторно пытаюсь закрыть, но Дима идет вперед, вторгается в мое личное пространство. Словно хищник подходит ко мне вплотную и самку свою обнюхивают. У него даже ноздри, мать его, раздуваются. Я нервно губы кусаю и дрожу перед ним, словно лань в угол загнанная.

— Что ты тут делаешь? — пячусь назад, забывая о Роберте… Еще чуть-чуть и он увидит ребенка, да и надолго его оставлять нельзя. — Какого черта, Дим? — сипло шепчу я, не в силах говорить даже.

Черт возьми, конечно, он увидит его, вопрос времени. Не так я себе все представляла, не так…

Запах кожи его чувствую. Знаю, что стоит лишь ему в охапку меня взять, и я сдамся, не смогу устоять перед жаждой его тактильности.

— И не говори, что не ждала меня, — жёстко декларирует Коваль, удерживая свой взгляд на моих ключицах.

Там, где на тонкой подвеске я храню его кольцо, что красиво украшает выемку между ними.

Дмитрий

— Ты посмеяться приехал, Дим? — устало произносит Эля, окидывая меня воинственным, непримиримым взглядом. — Прости, но ты выбрал неудачный момент, и шутки у тебя несмешные.

— Может, кофе угостишь, или так и будем стоят в коридоре? Я вообще-то сразу с самолета, — бессовестно давлю на жалость, с трудом сохраняя спокойный тон. Это стоит мне поистине титанических усилий, учитывая, что я не спал больше суток, дьявольски устал и адски зол. Не просто зол, я в таком бешенстве, что сам боюсь того, что сгоряча могу наворотить.

— На углу есть кофейня, — равнодушно бросает она, расправляя плечи и всем видом давая понять, что костьми ляжет, но не позволит мне сделать и шага в своё уютное семейное гнездышко. — Там варят отличный кофе. Заодно и отдохнешь, пока покупаешь билет в обратную сторону. Здесь не хостел, Дим, и тебя никто не ждал.

— Даже так, — мрачно ухмыляюсь я, пристально осматриваю Элину с головы до ног. Она похудела, волосы в легком беспорядке, ни грамма косметики на лице, выглядит по-домашнему милой и естественной в простом домашнем халате и тапочках. Совсем не похожа на ту ослепительную ухоженную красавицу, которой я ее запомнил, но такой она мне тоже нравится. Нравится? Бл*ь, да что за тупое определение. Я сожрать ее готов вместе с халатом и всем, что под ним.

— А чего ты хотел? Что я на шею тебе брошусь с радостным воплем? — тщательно пряча обиду, небрежно спрашивает Эля и презрительно кривит губы в подобии насмешливой улыбки. — Стол праздничный накрою при свечах и кровать расправлю? — играет она бездарно, надо признать. Ничему новому за полтора года так и не научилась.

— Было бы не плохо, но чашки кофе хватит, — сухо отвечаю я на ее импровизированный спектакль. Челюсти сжимаются до скрипа, когда мой взгляд останавливается на контейнерах с едой у Эли подмышкой. — Это для кого?

— Не твое дело! — вспыхивает она праведным возмущением. — Уйди, пожалуйста, Дим, пока я охрану не вызвала, — последнее сказано уверенно и бескомпромиссно. Не сомневаюсь, что на эмоциях она способна это сделать.

— Дай мне пятнадцать минут, это все, о чем я прошу, — миролюбиво предлагаю Эле пойти на компромисс. — Хрен с ним с кофе, перебьюсь, — она открывает рот, собираясь меня послать подальше, но я не даю такой возможности. — Не будь сукой, Эля. Ты и сама знаешь, что нам необходимо кое-что обсудить, — бросаю выразительный взгляд поверх ее плеча, глядя на открытую дверь в детскую.

— Нам нечего обсуждать, Дим, — категорично заявляет Эля, свободной рукой толкая меня в грудь и пытаясь оттеснить в сторону входной двери. — Ты свой выбор сделал, когда уехал. Я не лезла в твою жизнь, и ты меня тоже оставь в покое.

— Нет, детка, ты сильно ошибаешься, — не сдвинувшись с места, резко говорю я. — Ты влезла в мою жизнь. Еще как влезла, — сделав шаг вперед, беру напуганную моим напором Элину за хрупкие плечи и впечатываю в стену. Чертовы контейнеры вываливаются из ее рук и падают на пол. Ну и хрен с ними.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — упираясь ладонями в мою грудь, яростно цедит Эля.

— Не о чем, а о ком, — произношу по слогам, наклоняясь к ее побелевшему, как мел, лицу. — О нашем сыне.

— Я… — Эля замолкает, потеряв дар речи, отводит взгляд, нервно кусая губы. Виноватой не выглядит. Конечно нет. В ее идеальной версии реальности она всегда права, даже если облажалась по всем пунктам.

— Ты вообще собиралась мне сказать о ребенке? Или это какая-то изощренная месть? — на повышенных тонах я требую хоть каких-то объяснений, даже не оправданий, потому что скорее ад замерзнет, чем Эля признает свою ошибку.

— Откуда ты узнал? — тихо спрашивает она.

— Да какая на хрен разница? Я задал вопрос!

— Не ори на меня, — Эля резко вскидывает голову, нечаянно ударяя лбом по моему подбородку. Я инстинктивно отстраняюсь, потирая ушибленное место, и Элина, воспользовавшись моментом, выскальзывает из зоны моего контроля. Я успеваю поймать ее за руку и грубо дергаю на себя, она врезается в меня и шипит от негодования. Мы оба прерывисто дышим, испепеляя друг друга яростными взглядами. От очередного боестолкновения нас спасает резкий грохот, раздавшийся откуда-то справа. Всполошившись, Эля испугано вскрикивает, неуловимо меняясь в лице. С силой оттолкнув меня, она со всех ног несется в сторону, откуда раздался звук.

Я быстрым шагом иду за ней, автоматически подмечая по пути разные говорящие мелочи, вроде разбросанных в гостиной игрушек, развивающего коврика на полу, мобильной качели и ходунков. Но главное открытие меня ждет на кухне. Очаровательный малыш с серыми любознательными глазами. Я знал, что увижу его сегодня, но все равно оказался не готов. Застыл, как дурак, на пороге, наблюдая, как Эля торопливо достает наполовину выбравшегося из стульчика для кормления сына. Нашего сына. Я привыкаю к этой мысли, растерянно и почти не дыша рассматривая темноволосого мальчугана в перепачканном слюнявчике. Он беззубо улыбается, размахивая кулачками, и тоже с любопытством смотрит на незнакомца, коим я для него и являюсь. У него мои глаза и улыбка, и цвет волос, и такой же хулиганский взгляд, как на моих детских снимках. Сердце сжимается, голова идет кругом, эмоций так много, что не помещаются в груди.

— И куда мы собрались? Разве можно так мамочку пугать? — взволновано щебечет Эля, прижимая ребенка к себе. Тарелка и остатки каши на полу, там же валяется ложка и кружка-поилка. Понимаю: еще каких-то пару секунд, и Роберт выпал бы из стула и полетел лбом прямо на кафельную плитку. Пока мы с Элей орали друг на друга, чуть ребенка не прозевали. Вот теперь я чувствую себя дураком в квадрате или даже в кубе. И все равно злюсь на нее, злюсь, что не принимал участия в выборе имени для своего сына, не держал на руках в первые дни после рождения, не наблюдал, как с каждым днем Роберт меняется и учится чему-то новому: улыбаться, держать голову, кидаться игрушками, плеваться кашей, вылезать из стульчика для кормления… С Кэтти я пережил все эти незабываемые периоды и помню, что каждый новый день был особенным, наполненным открытиями и событиями, которые меняли меня, каждый день меняли меня к лучшему. С Робертом могло быть так же и в то же время совсем по-другому. Все дети разные, я бы хотел узнать, какой он — мой сын, но Эля с какого-то перепугу решила, что у нее есть право решать за меня. Мы с ней об этом еще поговорим, но не сейчас. Мой сын не должен видеть наших разборок. К тому же я здесь вовсе не для того, чтобы мотать нервы его матери, хотя она несомненно заслужила большую взбучку, и я ее Эле обязательно устрою, но наедине.

— Можно мне… — недвусмысленно протянув руки, прошу я. Эля хмурится, настороженно бегая взглядом от моих ладоней к лицу и обратно.

— Ты с самолета. Вирусов на себе наверняка притащил.

— Я соврал, — признаюсь без смущения. — Заехал в гостиницу, принял душ, переоделся и сразу к тебе. Теперь можно?

— Руки помой. На улице тоже полно микробов, — занудствует Эля. Я не спорю. Заботится о здоровье нашего сына — молодец. От меня не убудет.

— Ладно, — стиснув зубы, иду к раковине, лью в ладонь внушительную порцию жидкого мыла и включаю воду. Закончив, тщательно вытираю руки кухонным полотенцем и с натянутой улыбкой поворачиваюсь к Элине. — Что-то еще? Костюм, например, надеть защитный.

— Костюм не надо, — качает головой Эля. Колеблется где-то с минуту, но все-таки уступает и передает мне сына. — Осторожно, Дим, — портит она все впечатление.

— Я знаю, как обращаться с маленькими детьми, — говорю спокойным тоном, удобно устраивая сына у себя на руках, немного наклоняю назад, чтобы как следует рассмотреть. — Ну привет, парень, — расплываюсь в широкой улыбке, и Роб сияет в ответ, хватая маленькой ручкой меня за нос. Потом дергает за волосы, стучит по щеке и довольно гулит на своем тарабарском, щедро пуская слюни на дизайнерский пиджак. Зубы у него все-таки есть, целых шесть и на подходе седьмой, отсюда и слюни. — Правильно, Робби, сначала надо хорошенько настучать и за волосы оттаскать, а потом знакомиться будем, — смеюсь я, получив маленьким кулачком в глаз.

— Роберт, не безобразничай, — смущенно бормочет Эля, стоя рядом с нами. Не знаю, кто из нас больше нервничает. Она или я. Робби — вот он точно всем доволен.

— Пусть, ему можно. Мужик должен уметь постоять за себя, — улыбаюсь я, целуя сына в макушку и невольно закрываю глаза, шумно вдыхая неповторимый детский запах. Мой сын пахнет молоком и медом. С ума сойти, как вкусно. — И за маму, если вдруг папа будет на нее кричать, — добавляю я, открывая глаза и пронзительно глядя на Элю. Она шмыгает носом, старательно сдерживая слезы, но у нее это очень плохо получается. Я хочу сказать еще что-то важное и очень правильное, но все мои планы сбивает громкая трель дверного звонка.

— Это няня, — быстро проговаривает Эля, смаргивая влагу с ресниц. — Присмотришь за Робом, я схожу открою.

— Конечно, — мягко киваю я, провожая жадным взглядом пару стройных ножек, и полностью переключаюсь на сына.

— Нам так много с тобой предстоит наверстать, Роберт Дмитриевич. С чего начнем? — спрашиваю серьезным тоном. Малыш награждает меня внимательным взглядом и с прохиндейской улыбкой опять лупит по щеке. — Смотрю, мама тебя хорошо подготовила к встрече с отцом, — со смешком говорю я и снова прижимаюсь губами к темноволосой макушке сына. Это наш первый особенный незабываемый момент, с гулко бьющимся сердцем понимаю я. Первый из сотни тысяч миллионов.

— Здравствуйте, Андрей Константинович, — вежливо произносит незнакомый женский голос за моей спиной. — Давайте мне Робби, мы будем собираться на прогулку. Погода сегодня просто чудесная, — я оглядываюсь, и немолодая брюнетка в сером строгом платье растерянно отступает назад. — Ой, извините. Я думала…

— Карина, это Дмитрий Андреевич. Дим, это Карина, няня Роберта, — появившись из-за плеча смущенной женщины, невозмутимо представляет нас Элина. Недобро прищурившись, смотрю в бесстрастное лицо Эли, с трудом сдерживая полыхнувшийся в груди гнев. — Роберту нужно одеваться. Карина поведет его гулять в парк, — забирая у меня сына, объясняет она. Я нехотя отдаю ребенка, напоследок поцеловав маленький кулачок, которым мой хулиган не забывает махнуть на прощанье. Черт, я только его увидел, а нас уже разлучают. Есть в этом мире справедливость или нет?

— Может, мы сами с ним погуляем? — предлагаю я.

— Не сегодня, Дим, — категорично отвечает Эля, и я с тоской наблюдаю, как она передает сына няне, а та скрывается с ним в коридоре.

Мы с Элиной остаемся на кухне одни, и атмосфера снова неумолимо накаляется. Я физически ощущаю, как между нами потрескивают статические разряды. Выражение ее лица и решительный взгляд не сулят мне ничего хорошего. Я и не надеялся, что будет легко. Легко — это точно не про Элину Абрамову. Она умеет качественно трахать мозг и виртуозно играть на нервах, но на этот раз Эля превзошла саму себя.

— Я сейчас скажу, Дим, а ты просто послушаешь, не перебивая, — начинает она, твердо глядя мне в глаза. — Договорились? — я мрачно киваю, и Эля продолжает: — Ты сейчас поедешь в гостиницу, выпьешь кофе, отдохнешь, подумаешь обо всем, успокоишься. Я тоже приведу нервную систему в порядок, приберу тут все, решу кое-какие срочные рабочие моменты, уложу Роберта на дневной сон и в час дня буду готова встретиться с тобой на нейтральной территории.

— Где? — коротко спрашиваю я. Меня дико бесит, что Эля ставит условия, но иногда, чтобы добиться поставленной цели, приходится уступить в мелочах. В конце концов, мы цивилизованные люди, родители одного классного драчливого пацана и должны обсудить сложившуюся ситуацию без лишних спецэффектов.

— Давай на Чистых прудах. Знаешь кафе «Авокадо»? Там еще есть летняя веранда, — деловито озвучивает Эля выбранное место.

— Не знаю, но найду. В час? — уточняю я.

— Да, — она выдыхает, не скрывая облегчения, и тут же спешит выпроводить меня за порог. — Пойдем, я тебя провожу.

— Не надо, я запомнил, где дверь.