Глава 5

Андрей

Я иначе собирался провести остаток дня, планировал уютный приятный вечер в кругу семьи. Заранее все продумал и предусмотрел, готовился, предвкушал. Специально закончил работать раньше, забрал Богдана сразу после ужина, хотел сделать Эле сюрприз, в машине до сих пор лежат билеты на вечернюю речную прогулку на яхте. Арендовал вместе с капитаном до утра, думал уснём под шум волн, вдвоём, после того как вдоволь насладимся закатом и друг другом. Увы, моей идеальной фантазии не суждено сбыться. Всему виной нежданный визитер из прошлого, проездом прямиком из ада. Явился, сука, и уже руки успел распустить на мою женщину. А эта дрянь и рада, как будто забыла, как вчера плыла в моих объятиях! В нашей, бл*ь, квартире, словно я — пустое место, а не человек, который прожил с ней в этих стенах хренову кучу лет. Если бы мы с сыном чуть задержались, бесстыжая парочка и до супружеской постели бы добралась, без зазрения совести, словно так и надо.

Полный пи*дец — эта скупая и мало что проясняющая мысль навязчиво пульсирует в сознании, пока мы с Ковалем идём по тротуару. Он немного впереди, вальяжно и уверенно, как и полагается хозяину жизни, коим этот сукин сын себя возомнил. Мне глубоко похер на его дешёвые понты. В отличие от Коваля мне не нужно никому ничего доказывать. Я родился с золотой ложкой во рту, потом только укреплял и приумножал свое благосостояние и никогда не играл грязно. Нужды такой не было. Наверное, поэтому чуть было все не потерял. Излишняя самоуверенность, как оказалось, до добра не доводит. Все слишком легко и просто падало в руки. По иронии судьбы именно Эля досталась мне сложнее всего. Я долго ее ждал, ухаживал, приучал к себе, завоёвывал, соблазнял. Наша свадьба была идеальной, я не видел невесты красивее Эли. Любил ее как сумасшедший, думал — все моя, навсегда моя. Потом Даня появился, и я окончательно выдохнул. Зря, как же зря…

А теперь иду с ее любовником в неизвестном направлении, не обсуждая маршрут, с трудом подавляя животное желание отхерачить его без лишних разговоров. Наверное, так было бы честнее, более по-мужски. Коваль наглядно дал понять, что безупречный деловой костюм лишь прикрытие для выскочки. У таких как Коваль с рождения проявляется комплекс голодранца и неудачника. Вот и пытаются доказать миру свою сомнительную уникальность, при этом не брезгуя брать чужое.

Коваль открывает дверь первого попавшегося на пути бара и оглядывается через плечо, чтобы убедиться, что я все ещё здесь. Не дождёшься, ублюдок. Своё я так просто тебе не отдам. Еще пободаемся. Есть чем. Оба рогатые.

Внутри малолюдно. Несколько унылых мужиков смотрят футбольный матч, лениво потягивая пиво за барной стойкой. Остальная часть зала абсолютно свободна. Мы занимаем столик у стены, заказываем бутылку виски без закуски. Уловив воинственные вибрации, официантка смотрит на нас с опаской, хоть мы и выглядим в разы приличнее захмелевших фанатов футбола. Посомневавшись, все-таки приносит нам заказ. Бутылку Хеннесси, два стакана и лед. Идея принадлежала Ковалю, хотя я бы предпочёл решать проблемы на трезвую голову. Но охеревший мудак все делает по-своему. Откупоривает бутылку, щедро разливает, бросает в стаканы кубики льда. Встряхивает свой и, приподняв, насмешливо подмигивает мне, словно мы старые приятели, а не заклятые враги.

— За встречу, Белов, — ядовито скалится и делает большой глоток, даже не поморщившись. — Не напрягайся, я тоже ни хера не рад видеть твою унылую физиономию, — усмехнувшись, комментирует он мой отказ следовать его примеру. Не буду я пить с этой мразью.

— Что тебе нужно от моей семьи, Коваль? — без обиняков начинаю я. На холёной роже ублюдка появляется циничная усмешка.

— Твоей семьи? — переспрашивает он, выразительно выгибая бровь, давая понять, что он в курсе всех деталей.

— Наш развод был ошибкой, которую мы с Элиной собираемся исправить, — заскрежетав зубами, я медленно выговариваю каждое слово.

— Ты, возможно, — снисходительно кивает этот сукин сын. — Элина своего решения точно не меняла.

— Тебе откуда знать?

— Она приняла мое предложение. Это достаточное основание?

— Какое ещё предложение? — прочистив горло, сипло спрашиваю я.

— В этот четверг мы женимся, и ты, кстати, не приглашен, — с ледяной усмешкой триумфатора сообщает Коваль. Мои внутренности стягивает в тугой узел, словно от удара под дых. Не верю ублюдку и в тоже время не понимаю зачем ему врать.

— Даже не поздравишь? Или не рад, что у бывшей жены личная жизнь налаживается? — издевается Коваль.

Эля, твою мать, все же хорошо было. Ещё вчера флиртовала и позволяла себя целовать. Если бы надавил сильнее, она бы и вы*бать себя дала. Всегда была горячей и ненасытной сучкой, с готовностью раздвигающей ноги по первому требованию. Голова у неё начала болеть только в финале нашего брака. Как раз когда появился Коваль. Как подумаю, сколько раз она с ним, а потом со мной…

— Она начала налаживаться до твоего появления, — мой голос звучит твердо и сдержанно, несмотря на внутренний апокалипсис. — Эти выходные мы провели у моих родителей, а сегодня утром я уехал на работу из нашей квартиры. Сначала, правда, как ответственный отец, завез Даню в детский сад.

— Значит, контейнер с едой был для тебя? — прищурившись, он смотрит на меня тёмным нечитаемым взглядом. — Извини, мы так рады были видеть друг друга, что все содержимое оказалось на полу под ногами.

— Плевать. Главное не это. Женщина не заботится о мужчине, с которым провела ночь, если он ей абсолютно безразличен.

Коваль стискивает челюсти и удерживается от ответа. Смотрит на меня пронизывающе и тяжело. Пауза затягивается, усиливая мое напряжение и дикое желание вмазать кулаком по самодовольной морде, но я упорно удерживаю самоконтроль. Если снова сорвусь, покажу свою слабость и неуверенность. Он именно этого и ждёт от меня, хочет опустить до своего уровня. Меня разъедает, сжирает ярость. Ревность кислотой течёт по венам, кулаки непроизвольно сжимаются.

— Советую тебе воздержаться от необдуманных поступков и преследовать Элину тоже не стоит. Она больше тебе ничего не должна, — словно прочитав мои кровожадные мысли, холодно говорит Коваль.

— У нас общий ребенок, — цежу сквозь зубы, чтобы не сорваться на крик.

— У нас тоже, Андрей, — хладнокровно напоминает сукин сын. — Если проявишь благоразумие, я не стану препятствовать твоему общению с Богданом.

— С какого хера ты взял, что я буду спрашивать разрешения у тебя? — меня все-таки прорывает. Дрожащей рукой хватаюсь за стакан и опрокидываю в себя больше половины. Ублюдок, мразь, раздавил бы, как таракана, и не поморщился… если бы мог.

— Успокойся, Белов, — от его снисходительного тона меня передергивает сильнее, чем от крепкого алкоголя. — Мы же взрослые люди, найдем выход из ситуации с наименьшими потерями для всех сторон, — Коваль внезапно включает дипломата. Лениво вертит в ладонях пустой стакан, сделав вид, что о чем-то усиленно размышляет. — Но для начала тебе нужно выпить и отключить лишние эмоции. Они будут мешать поиску обоюдовыгодного решения, — он снова указывает мне, как провинившемуся школьнику. — Я тут навел справки и выяснил, что твои дела в «МегаСтрой» медленно, но уверенно идут в гору. Неплохая стабильно развивающаяся компания, сравнительно молодая, с чистой репутацией и с перспективой на расширение. Ты правильно сделал, что инвестировал свои средства именно туда. Насколько мне известно, ты поставил на «МегаСтрой» все, что у тебя было?

— Куда ты ведешь? — рявкаю я, клацнув зубами.

— «Кеннет Групп» обычно обходит стороной небольшие компании, — деловым тоном начинает Коваль. — В сферу интересов Дуга Кеннета входят гиганты, вроде «А-Трест» и «Афины», но ты же понимаешь, что я могу убедить его сделать исключение.

— Это шантаж? — презрительно ухмыляюсь я. — По правилам играть кишка тонка?

— Смирись, Белов. Правила устанавливаю я, а не ты, — спокойно отвечает охеревший сукин сын. — Элину ты уже потерял. Она выйдет за меня, и в начале следующей недели мы улетим в Вену. Вчетвером. От тебя требуется нотариально оформить согласие на вывоз Богдана заграницу. Пойдешь навстречу, получишь разрешение на встречи с сыном. Разумеется, заранее согласованные с Элиной. Будешь упорствовать, останешься без всего. Поверь, это не шантаж и не угроза, а констатация факта. Можешь не сомневаться, я задействую все свои связи и средства, чтобы помочь Эле выиграть суд и установить полное опекунство над Богданом. Мне не хочется лишать общения с отцом такого славного пацана, и я надеюсь, что ты не будешь использовать сына, как рычаг давления на его мать. Мы друг друга поняли? — тяжелый ледяной взгляд фокусируется на моем лице. — Завтра после обеда с тобой свяжется мой юрист.

— Ты не можешь купить всех, Коваль, — яростно рычу я.

— Могу, — он хищно улыбается, наполняя опустевшие стаканы. — Но верю, что мне не придется ничего тебе доказывать. Элина приняла решение, когда подала на развод, и ты его тоже принял. То, что ты все еще ее любишь, я могу понять, но сочувствовать тебе не собираюсь.

— Посочувствовать стоит тебе, Коваль. — выпаливаю, исподлобья глядя на соперника. — Мой сын родился в счастливом законном браке, который ты по прихоти разрушил. А твоего ребенка Элина скрывала, как позорный секрет.

— Ты еще больший идиот, чем я думал, Белов, — он мрачно ухмыляется, окидывая меня ледяным взглядом.

Дмитрий

Изначально я собирался вернуться к Эле сразу после разговора с Беловым. Не хотел отпускать ее и Роба из поля зрения даже на пару часов. Я только их обрёл… Но вместо того, чтобы пойти к своей женщине и сыну, я беру такси и еду в отель. Один. Мне, как оказалось, тоже нужно время, чтобы обдумать некоторые всплывшие факты. Белову удалось меня разозлить, хотя в целом разговор прошел именно так, как я и планировал. Но ни триумфа, ни удовлетворения достигнутыми результатами нет. Мозгами понимаю, что не должен беситься из-за слов Белова о совместном семейном уикенде, как никак у них общий ребенок, но черт, этот чертов контейнер с обедом для бывшего мужа как осколок застрял в голове и не дает продуктивно мыслить. А еще ключи от квартиры, которые до сих пор находятся у Белова. Это значит, что он может беспрепятственно заявляться в любое время суток. Какого хрена, спрашивается? Или она действительно собиралась дать этому мудаку хер знает какой по счету шанс?

Решив не мучать себя напрасно, быстро набираю Элине сообщение:

«Проблема решена. Андрей оформит согласие на вывоз Богдана. Это будет завтра, а сегодня запри дверь изнутри и не открывай ему, что бы он ни говорил. Будет настаивать, звони мне и в полицию. Пожалуйста, детка, сделай, как я говорю».

Возможно, я преждевременно обнадеживаю Элю, но не сомневаюсь, что Белов выполнит мои условия. Один раз он уже потерял бизнес, второй раз сто раз подумает, прежде чем устроить битву столетия. Риски проиграть слишком высоки, а Белов отнюдь не дурак.

Элина: Полиция не понадобится. Андрей забыл ключи. Я их ему не верну.

Я: Ты должна была забрать у него ключи в тот же день, когда подала на развод.

Элина: Если так волнуешься о моей безопасности, то почему до сих пор не здесь. Где тебя черти носят, Дим? Почему ты пишешь, а не звонишь?

Я: Прости, малыш, но я дико устал. Давай мы завтра увидимся и все обсудим. Как мальчишки?

Элина: Нормально. Даня играет с Робом, а я места себе не нахожу.

Я: Выдохни, детка. Я же сказал, что проблема решена. Ложитесь спать. Обнимаю вас.

Элина: Дим, точно все в порядке?

Я: Да, малыш. Утром заеду за вами, прогуляемся с детьми. Возьми Карину. Люблю тебя.

Элина: И я тебя. До завтра.

На этом наша переписка заканчивается. Сделав глубокий вдох, я задумчиво смотрю в окно. Дико хочется попросить таксиста развернуться обратно и поехать к ней, но боюсь, что в таком состоянии могу наговорить лишнего. Нельзя. Сейчас нам не нужны конфликты и выяснения отношений. Начнем с чистого листа. Впереди нас ждет долгая и счастливая совместная жизнь, в которой нет места прошлым обидам.

Вибрация в кармане пиджака отвлекает меня от позитивных мыслей. Я бегло смотрю на экран и, непроизвольно нахмурившись, отвечаю:

— Здравствуй, Вера.

— Извини, что звоню так поздно, — слышу в трубке острожный женский голос. Вера Беккер — няня моей дочери. Точнее, не совсем няня, но я предпочитаю называть ее именно так. Катарина и близко бы не подпустила Веру, если бы знала правду. Она не выносит врачей и впадает в истерику при виде белого халата. Даже обычный осмотр педиатра для Кэтти огромный нервный стресс, не говоря уже о других процедурах и узких специалистах. В свое время от нее отказались лучшие психологи Вены. Мне повезло, что я нашел Веру с ее особым подходом к маленьким пациентам. Услуги круглосуточного наблюдения стоят недешево, но я готов заплатить втрое больше, лишь бы в состоянии дочери наметилось улучшение.

— Что-то с Кэтти? — напряженно спрашиваю я.

— Не волнуйся. У меня хорошие новости, — слышу улыбку в голосе Веры и немного расслабляюсь. — Кэтти сегодня вышла на балкон. Сама. Без моего сопровождения. Всего на пару секунд и на несколько шагов, но для нее это огромный прогресс.

У меня перехватывает дыхание, по лицу расползается счастливая улыбка. Черт, моя жизнь определённо входит в белую полосу. Наконец-то.

— Завтра мы будем пробовать еще. Надеюсь, что получится закрепить и улучшить результат, — радостно продолжает Вера на чистом русском.

— У тебя есть мысли, почему она решилась именно сейчас? — не могу не задать вопрос, который навязчиво лезет в голову.

— Кэтти одинока и очень ждет встречи с братьями. Ты знаешь, что с балкона открывается вид на детскую площадку. Раньше она пустовала, а теперь там будут играть дети. Я думаю, что Кэтти готова шагнуть дальше, но на это потребуется время и максимум совместных усилий.

— Я готов.

— Не сомневаюсь. А твоя будущая жена в курсе возможных проблем, с которыми придется столкнуться?

— У моей дочери нет проблем, — резко отрезаю я. — Она добрая и умная девочка. Кэтти пришла в восторг от новости, что у нее есть два брата. Ты сама только что сказала, что она ждет с ними встречи. Об Элине мы с Кэтти говорили сотни раз. Я уверен, что они найдут общий язык.

— Дима, у Катарины серьезная форма детской агорафобии, — осторожно возражает Вера. — Она пять лет не покидает стены дома и долгое время была закрыта для контактов с посторонними людьми. Я вижу, что она искренне хочет того, чтобы ты был счастлив. Но нельзя исключать вероятность, что твоя жена не понравится Кэтти? Или вдруг мальчики чем-то ее обидят? Что тогда мы будем делать?

— Этого не случится, — категорично отвечаю я. — Твоя главная задача сейчас — подготовить Кэтти к встрече с Элиной и братьями.

— Именно этим я и занимаюсь, — сухо отзывается Вера. — Мое дело предупредить о рисках.