Глава одиннадцатая. Расплата

Амет

— Ролад прислал весточку, — Майс упёрся ладонями в стол, вставая рядом со мной. — Они идут с опережением. Добрались до Тёмного кряжа ещё ночью. Теперь устроили небольшой отдых.

— А что король? — я нетерпеливо хлебнул разбавленного вина и поморщился, вглядываясь в испещрённую пометками карту.

— Он собрал ещё людей. Но это не проблема, — Майс ткнул пальцем в кусок бумаги, где был отмечен последний оплот атарийцев. — Им не скрыться и некуда отступать. Они отрезаны от южных земель.

— Да… Хонрак полетел туда, разведать как и что. Готовься к походу. Собирайте все силы… Не меньше чем через десять ночей мы выступим.

— А Ролад?

— Мы встретимся с ним на половине пути. Когда король будет в его руках.

— Не лучше было бы подождать его здесь?

— Нет. Лучшим свадебным подарком будет не только сердце Моргвата, но и вся Атария. Только тогда… — сжав кулак, стукнул им по столу, — только тогда будет мир в этих землях. И только тогда Хонрак получит желаемое. Ролад справится. Дело не в вере, а в силе.

Обсудив детали, написал короткую записку, которую Майс тотчас же понёс отправлять Роладу.

Три сотни бессмертных и верных Хонраку воинов. Что им жалкие две тысячи отборного сброда? Ролад от этого замка камня на камне не оставит. А дракон… Он всегда успеет выжечь земли людей, обратив всё в прах.

Сдвинув карту наверх, принялся вдумчиво изучать южные земли. В тех местах я никогда не был и плохо себе представлял, что там и как. Знал только, что там всегда королей не жаловали. Что у Торгрима были столкновения с племенами, что у Моргвата. Только последний довёл всё до кровавой вражды, когда один аванпост за другим вырезали под корень.

Горячая кровь.

— Ты позабыл дорогу ко мне? — разгневанный девичий голос вызвал лишь нудную боль, напоминающую зубную. — Или я тебе больше не нужна?

Цирия!

Она всегда считала, что имеет полное право врываться ко мне и вздорно себя вести. Никогда не думала, что я просто позволяю ей это делать. Но сколько веревочке не виться…

Огрызок бумаги подвернулся под руку случайно. Взяв перо, принялся делать очередные заметки, думая о том, что в разведку стоит послать кого-то ещё. Хонраку с воздуха пусть и всё видно, но внизу, на земле, могут быть препятствия и преграды, которые дракону покажутся сущим пустяком. А мы упустим время.

Дойл. И его десятка. Самые шустрые и храбрые ребята.

Поднял голову и посмотрел на клонящееся к земле солнце. Через большое резное окно было хорошо видно вечерний город. Сейчас уже доносился привычный шум и гомон Фареса. Люди ко всему привыкают. Привыкли и ко мне. И зажили ничуть не хуже, чем при Моргвате. Может, даже лучше. Хотя бы никто не голодает.

— Ты не хочешь со мной разговаривать? — Цирия подошла ко мне и горделиво скрестила руки перед собой, толкая коленом стол. Чернильница чуть не упала. — Да? Молчишь?

Я молча посмотрел на девушку.

Слово. Могущественное оружие. Оно может вдохновить, придать сил самому измождённому и уставшему. Оно может заставить сердце биться чаще и краснеть от удовольствия. Или от гнева. Может повергнуть человека в уныние. Словом нужно уметь пользоваться. Хонрак учил меня этому искусству. Но давным-давно, в родных краях, я узнал куда более важную вещь: глаза не только зеркало нашей души, это наш внутренний голос, которому не нужны слова.

Цирия зарделась, раздражённо кусая губы. Выдерживать мой тяжелый взгляд ей удавалось с трудом. С каждым мгновением она лишь краснела всё сильнее и сильнее, злилась и не могла отвести глаз. Боялась. Смотрела как затравленный зверек, признавая свою неправоту. Но в то же время уцелевшая гордость лишала её последних крупиц разума.

Я не поменялся в лице. Просто ждал, когда же Цирия не выдержит.

Сердито выдохнув, она опустила голову и выпрямила руки, вцепившись пальцами в богато расшитое платье.

— Почему ты не приходишь?

— Две ночи без меня уже сводят тебя с ума? — мой холодный и равнодушный голос разозлил ещё больше.

— Мне… мне страшно быть одной в этом замке.

О! Женская лесть. Медовая. Тягучая. Затекая в уши, может лишить рассудка. Но когда в твоей голове борются два существа: ты сам и дракон, до женской лести нет никакого дела. Она может течь куда угодно. Без толку.

— Тебе не страшно ходить по нему ночью. Не страшно ходить к самой могущественной ведьме. А теперь скажи, зачем ты хотела отравить королеву? — вернулся к заметкам, выговаривая своенравной девушке вполне тихо и спокойно. Кричать меня вынуждала только Леона. — Вернее сказать, зачем ты попыталась отравить её? По твоей милости погибла ни в чём не повинная женщина. И ты спутала мне все планы.

— Стать королём? — Цирия зло ответила и села на край стола, бесцеремонно сдвигая карту. — Да? Это твоя цель?

— Ты прекрасно знаешь, что нужно мне, Цирия. И это вовсе не корона. Не ради этого я… умирал.

— Только стоило тебе увидеть королеву, как тут же в твоей голове созрел другой план?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Цирия… — я дописал и встал, едва нависая над девушкой. — Мне не нужны твои возмущённые речи. И не нужно взывать к моей совести.

— Я знаю, что это бессмысленно, Амет. Только когда ты был раненым, измученным. Кто тебя спас? Кто залечил раны… Кто дал приют? Кто дал людей?!

— Надо же… В обычной крестьянской девушке вдруг проснулась жажда власти? Если ты хочешь корону, у тебя она будет. И не одна. Десяток. Этого будет достаточно?

Жгучая оплеуха с силой легла на лицо. Не моргнув, продолжил смотреть Цирии в глаза.

Удивительно, но злости не было. Не было даже разочарования. Словно все эмоции и чувства остались там, в спальне Леоны, рядом с её измученным телом. Как же сильно она не хотела пить кровь Хонрака! Пожалуй, только я мог похвастаться таким же нежеланием становиться рабом. Только выбора не было.

— Цирия, ты знаешь, кто такой Хонрак? — нежно взяв девушку за плечи, утянул её за собой. Невольно сравнивая этот вечер и ту ночь, когда пришла Леона, с горечью понимал, что сейчас страсти во мне нет. Как и пылкости. — Знаешь, на что он способен?

— Не прикрывайся этой летающей ящерицей! — я поморщился, нахмурив брови. — Тебе не получится меня обмануть! Тебе нравится королева…

— И поэтому ты решила ее убить?

— Нет! Потому что она хотела убить тебя! — Цирия подалась вперёд и коснулась моего подбородка губами. — Убить моего Амета! Я не позволю причинить тебе вред…

— Не ври. Ты знаешь, что мне не страшен любой яд и любая рана. Кровь Хонрака дарует настоящее бессмертие. Так какой же вред мне могла причинить обычная женщина?

— Мой милый Амет… — Цирия обвила мою шею руками, торопливо покрывая её поцелуями. — Я боялась не королевы, а ведьмы. Поверь, такая найдёт слабость, найдёт брешь. Такая опасна…

— И почему я тебе всё равно не верю? — запустил пальцы в густые волосы Цирии. И впервые это не вызывает во мне желания. — Почему мне кажется, что всё дело в ревности?

— Я знаю, где ты был этой ночью. И прошлой… — Цирия требовательно целовала меня.

— Уже донесли? — легко толкая девушку в сторону кровати, пытался отвлечься от невеселых мыслей.

— Я сама видела…

— Видела? — внезапно вспылив, сменил направление и одним рывком прижал Цирию к стене.

Она приняла это за порыв страсти, нетерпеливо приподнимая юбку. Я же лишь до хруста в пальцах вцепился в плечи девушки и чувствительно её тряхнул.

— Теперь ты ревнуешь? Или злишься? — она кокетливо облизнула губы и посмотрела прямо мне в глаза.

— Не лезь не в своё дело, Цирия! — с силой приложил девушку об стену, отчего она болезненно всхлипнула. — Не лезь, куда тебя не просят! Если бы Леона умерла, то ты бы стала добычей Хонрака. Просто не лезь! Ты убила единственную женщину, которая могла бы рассказать мне правду. У всего есть последствия! У каждого необдуманного поступка. И если я тебе чего-то не говорю, то не потому что этого так хочу. Просто не лезь не в своё дело, Цирия. Отстань от Леоны. И не лезь к Марле.

— Это твоё последнее слово?

— Да, Цирия, — жарко ответил. — Иначе моё имя станет твоим последним словом.

Девушка было дёрнулась, но застыла, ожидая моего решения. А я долго думал. Желания не было. Хонрак далеко, и впервые дышалось легко.

— Амет? — очередной поцелуй был каким-то робким и неуверенным. — Прости… Я её больше не трону.

— Обещаешь?

— Даю слово, — Цирия улыбнулась и широко распахнула голубые глаза.

Отчего я ей не поверил?

Леона

Фарес. Могущественный. Величественный. Холодный и немноголюдный. А теперь ещё и запуганный.

Кутаясь в тонкую накидку, медленно брела, держась за руку Амелии. Девушка была в последнее время на редкость молчаливой. И задумчивой. Тяжело перебирая ногами, вдруг склонила голову и гулко спросила:

— Амелия, что-то случилось?

— Нет, ваше величество. Просто… Эти захватчики и мессир. Тяжело с ними находится в нашем замке. И в городе. Это все чувствуют. Все жители.

— Как тихо…

— Боятся.

Мы свернули к набережной, и я устало прислонилась к каменному парапету. Впитывая солнечное тепло, жмурилась и тяжко дышала.

Прилив сил прошёл. Теперь я ощущала, как с мои телом творятся странные вещи. Будто к рукам и ногам привязали тонкие нити. Кто-то дёргает их, вынуждая меня делать то, что я совсем не хочу. Голову же будто раскаленными иглами пронзили.

Если это плата за бессмертие, лучше уж я буду обычным человеком. Но только не чувствовать, как кто-то слышит твои мысли и знает о тебе всё.

Я понимала, что теперь ничего не скрыть. Но голос в голове молчал. Откуда-то я знала, что это именно голос. И он ждал, давая мне время подумать. Я уже всё решила. Только вот предательская слабость в теле делала невозможным мой план.

Амелия обернулась и испуганно посмотрела на двух мужчин, идущих за нами след в след. Они не отставали ни на шаг, тщательно оберегая мою голову от любых бед.

— Послушайте, это же безумие!

— Не я это начала, Амелия, — сухо прошептала и сжала руку девушки. осторожно нащупывая то, что было мне так нужно. — Не я! Руди не заслужила такого. Она должна была жить. У меня не так много друзей и верных подданных, чтобы… Осталась только Марла. Я должна добраться до неё быстрее мессира.

— Зачем? Вы хотите его убить? — Амелия испуганно зашептала в ответ, заботливо поправляя накидку, съехавшую с моих плеч.

— Я не хочу его убивать. Нет, он может мне помочь… Помочь отомстить. Сейчас мне впервые не страшна Марла. Клянусь, сегодня эта ведьма сделает свой последний вдох!

— Он спрашивал меня обо всём.

— Амет?

— Да… — Амелия зябко передёрнулась и вновь испуганно покосилась на стражу.

— Хорошо ничего не знать — ничего не расскажешь.

— Тогда… Тогда зачем сейчас делитесь своими планами? — Амелия смотрела на тёмную воду с лёгкими пенными гребешками и сдавленно дышала.

— Если что-то пойдёт не так, кто-то должен знать, где меня искать.

— Но как вы уйдёте от них?

— Есть одно место, где меня точно оставят одну. И тут ты мне поможешь.

Я зажмурилась, вдыхая чуть сырой и влажный запах воды и мокрого камня. Наверное, так пахла свобода.

— Купальня. Ты подменишь меня.

Логово зверя. Немножко дрожа, скорее от предвкушения, чем от страха, шла длинным тёмным коридором. Обострённое восприятие пугало. Я хорошо слышала. Казалось, что каждый шорох жучка или другого ползучего гада раздавался громом в моих ушах. Зрение стало таким ясным, что видела малейшие щербинки в полу, тонкие соломинки. И это в полнейшей темноте.

А нюх…

Стоило только спуститься в подземелье, как меня затошнило. Сотни мерзких и гадких запахов ударили в голову. Я не могла выделить что-то одно. Просто сплошная едкая волна, убивающая всё.

Пахло сыростью. Застоявшейся водой. Гнилью. Потом. Смолой. Горелым салом. С мучительным интересом выделяла всё новые и новые оттенки, поражаясь своей силе.

Когда появился первый отблеск свечей, я остановилась. Сжала нож и глубоко вдохнула.

Смогу ли я?

Сможешь… Сможешь, Леона. Разве ты не достойна отмщения?

Впервые услышала его голос. Громкий. Немного шелестящий. Будто кто-то прошёл мимо, задевая пышной юбкой холодный пол.

Сделай это! Я тоже этого хочу!

Выдохнув, схватилась за стену. Сердце отчаянно билось. Подавив внезапный рвотный позыв, сжала рукоять ножа. Заточенная сталь тонко звякнула об стену, когда я решилась идти вперёд.

Осторожно ступала, чутко прислушиваясь к каждому шороху.

Развилка.

Задрав голову, принюхалась, будто зверь. Слева пахло холодом, а справа кровью. Пряный сладковатый аромат оглушил. Рот наполнился слюной. Едва не рыча, решительно двинулась вправо.

Запах смерти. Он вёл меня вперёд. Руки перестали дрожать. Крепкая и надёжная рукоять ножа давно стала тёплой и сроднилась, едва ли не став моим продолжением.

Логово ведьмы.

Ярость. Злость. Гнев. Обида. Тоска. Скорбь.

И безграничная любовь.

Кровь шумела в ушах. На глаза будто мутная пелена упала, когда я увидела сгорбленную фигуру ведьмы. Коршуном налетела на неё, замахиваясь ножом. Острые ногти впились в мою шею. Горячая кровь заливала ворот моего парчового халата.

Босые ноги скользили по гнилой соломе.

Мы боролись как разъярённые звери. Я застала врасплох Марлу. Может, она и ждала меня, но не с такими намерениями.

Толчок в грудь был такой силы, что я улетела в угол, где лежали обглоданные человеческие кости. Перёдернувшись от омерзения, фыркнула и выставила руки вперёд, успев перехватить кинувшуюся на меня ведьму. Он верещала, брызжа слюной.

— Дура! Смерти своей хочешь?

Я же радостно улыбалась, чувствуя, как шею туго стягивало новой плотью. Напрасно Марла рвала моё тело, кровь дракона тут же залечивала рану. И с каждым уколом боли, не такой уж сильной, я становилась крепче.

Рыкнув, перекатилась на живот, утягивая ведьму за собой. Одно мгновение, и я оказалась сверху. Схватив кость поувесистей, с наслаждением нанесла первый удар. Била наотмашь, чувствуя, как мелкие сладкие брызги крови попадают мне на лицо.

Когда ведьма чуть затихла, я передохнула и, утерев лицо рукавом, отбросила спутанные пряди волос с лица. Марла смотрела на меня с ненавистью и отвращением, беззвучно шепелявя беззубым ртом.

— Пей, Леона… Пей… — ядовито пропела, сходя с ума от звериной ненависти, булькающей глубоко внутри. — Ты родишь великого мужчину! — захохотав, слезла с беспомощной старухи.

С трудом нашла нож и вцепилась в него мёртвой хваткой. С безумным взглядом обернулась к Марле.

— В ночь лунную станешь матерью нового отца. Нового Бога! Родишь царя человеческого! — напевала строки пророчества, чувствуя, что схожу с ума. — Объединит он людей и зверей в полях, и птиц в небесах! Прольёт кровь неверных и обёрнет всё в новую веру! И будут править Боги…

Задрав полы халата, села на немощную старуху. Сейчас она выглядела жалкой и униженной.

— Сколько раз ты лила отраву в мой рот? Сколько раз развращала моё чрево? — распахнула халат, касаясь дрожащей рукой оголённого живота. — Родить, я должна была родить от Моргвата. Родить погибель на ваши головы! — вскрикнув, вонзила нож в грудь Марлы. Та что-то выкрикнула на непонятном мне языке.

Густая кровь стала стекать к моим ногам. Грязное платье ведьмы, его лохмотья заалели.

— Пятеро… — хрипло шептала, вглядываясь в бесцветные глаза ведьмы. — Пятеро моих сыновей! Пятеро! Тебе было мало их плоти? Тебе было мало моей крови… Пятеро!

В приступе бессильной злости наносила удары ножом.

— Ты… ты не узнаешь всего пророчества, король Скорби… — Марла вдруг четко произнесла слова не своим голосом. Будто в неё что-то вселилось и теперь яростно говорило правду.

Мои руки задрожали. Жар опалил лицо, почти ничего не видя, взбешенно взревела.

— Пятеро, Марла! Пятеро! Кровь за кровь! — провернув нож до хруста, злобно дышала и невидяще смотрела в лицо ведьмы.

— Ты проиграл, король… — Марла скрежещуще захохотала, цепляясь руками за мои плечи. — Мы оба не получим того, что хотели.

— Ты ошибаешься, ведьма. Сотни лет я уничтожал тебе подобных. И я знаю, что произошло тем весенним утром!

Говоря не своим голосом, широко открывала рот, слыша яростное шипение.

— Это ты проиграла. Грядёт новая эра, но ты её не увидишь… Да здравствует новый Король! — склонившись к самому уху ведьмы, продолжила по змеиному шипеть. — Имя ему Рион! Устрашись его! Убойся! Ведь избранная…

Теплая вода успокаивала. Небрежно брошенный окровавленный халат лежал неподалеку. Королевская купальня, ее женская часть, пустовала. Ширма с плотной тканью скрывала меня от любопытных глаз стражи. Перепуганная насмерть Амелия скрылась тем же ходом, которым пользовалась я. Мой вид привел в ужас несчастную девушку.

Я слышала скрип металла и кожи. Стража вела дозор и не знала, что задуманное уже совершено.

Намыливая кожу, скребла ее и терла, так хотелось почувствовать себя чистой. Тихо напевала колыбельную себе под нос. Слипшиеся от крови волосы свисали тяжелыми прядями. Отмыть их было гораздо сложнее.

Кожу на лице стянуло будто коркой. Торопливо умываясь, радостно фыркала. Будто вместе с грязью, потом и кровью уходило все плохое, будто со смертью Марлы и впрямь наступит новая эпоха. Без темного колдовства, без мертворожденных детей и насилия Моргвата.

Нож, лежащий поверх халата, блестел в лучах солнца. Спёкшаяся кровь на лезвии теперь казалась мне чёрной. Первая мысль, что нужно было отдать его Амелии, теперь показалась мне пустой. Есть ли смысл скрывать, что я сделала?

Нет! Пусть знают все…

Зверь внутри, сдабриваемый совершенной местью, довольствовался сделанным не меньше, чем я.

Вода в ванне стала розовой от крови. Смахнув пену, с удивлением посмотрела на собственное отражение. И улыбнулась. Алые глаза недобро блеснули.

Теперь и мессир узнает? Пусть! Пусть знает, что трон не будет принадлежать ему даже после свадьбы.

Да здравствует король Рион!