Глава тринадцатая. Старый добрый друг

Амет

Знал ли я, что меня ждёт этой ночью? Догадывался ли? Нет.

Оставив коней неподалёку, мы с Цирией взяли оружие и осторожно двинулись в сторону поместья. Оно темнело остроконечной крышей далеко впереди, скрываясь за широкими кронами яблонь.

Ничего не изменилось. Та же земля, трава. Деревья. Воздух. Будто вернулся на пятнадцать лет назад… Рука сама сжалась, и я до шумного хрипа стиснул рукоять меча. Цирия заметила это и решила, что нам грозит опасность, достав из ножен свой тонкий клинок.

— Все в порядке, Цирия. Нас не ждут, но не стоит расслабляться.

— Это очень самонадеянно отправиться сюда вдвоем.

— Ты ничего не знаешь о местных обычаях… Уходя, король Моргват забрал всё, что только мог. И людей тоже. А верный трону Алеред, скрывающий у себя в поместье что-то очень дорогое для королевы, не мог ему отказать. Я более чем уверен, что нас встрети десяток крепких молодцев, — посмотрев на Цирию, тихо проговорил: — Не лезь на рожон. Я справлюсь сам. Твоя задача — не дать никому скрыться.

Широкий сад, показавшийся мне на первый взгляд прежним и родным, становился гуще и заброшеннее. Да и от тропок, оград ничего не осталось. За садом явно не ухаживали.

Сумерки начали сгущаться, когда мы с Цирией вышли к узкому полу, пересечённому узкой речушкой. Впереди красовался дом. И на нём чувствовался налёт усталости.

Бесшумно перебравшись через речку, двинулись в сторону конюшни. Быстрыми перебежками, оглядываясь по сторонам. Лёгкие доспехи не стесняли движения.

Широкие ворота конюшни распахнулись, и нам навстречу вышел какой-то мужчина. Сжав кулаки, ринулся вперёд, сбивая плечом противника. Пара ударов, и подоспевшая Цирия утихомирили конюха. Смотав его руки первым, что попалось под руку, оттащили его в сторону.

— Режь подпругу.

Девушка достала узкий нож и шустро бросилась выполнять указание. Что-то шепча на родном языке, мгновенно успокаивала животных, редко поглаживая то по крупу, то по крепкому боку.

— Что дальше? — Цирия хрипло прошептала мне на ухо, вглядываясь в светлые окна дома. — Куда?

— Спрячься вон там, — показал пальцем на заброшенный колодец. — Оттуда ты сможешь просматривать не только вход, но и вот ту часть поместья…

— Да?

— Да. Там тайный ход. И тебе он будет виден. Но не убивай понапрасну. Только тех, кто не поймёт твоего слова.

— Как скажешь, Амет, — Цирия сухо кивнула и тенью двинулась в сторону колодца.

Проводив её взглядом, убедился, что она добралась до своей цели. Обнажил меч, выдохнул и крепкой походкой двинулся прямо к дверям поместья. Ступеньки на крыльце знакомо скрипнули.

Духи воспоминаний вились вокруг, погружая меня в прошлое, которому я отчего-то был не рад. Алеред, верный друг. Леона. Наша первая встреча и первый разговор… И моё решение. Ошибочное. Опасное. Принёсшее столько горя.

Сожалеешь? Вы, люди, не можете принять то, что сотворили. Ищите виновных… Пытаетесь что-то изменить! Но никто из вас не готов пожертвовать всем…

От голоса Хонрака в голове помутилось. Виски будто стянуло раскалённым обручем. Едва не выронив меч, сгорбился и сжал зубы.

Мутная пелена уже упала на глаза. Зря я надеялся, что успею до того, как он почувствует что-то неладное.

Что ты забыл здесь, мой друг? Что-то очень важное? Тогда давай я тебе помогу…

Дверь разлетелась мелкими щепками, едва дотронулся до неё ладонью. Сила и злость держали моё тело крепким хватом. Кончики пальцев горели. Тяжёлым шагом зашёл внутрь.

Первой мне попалась какая-то служанка. Она вскрикнула и уронила на пол поднос с хрупкой посудой. Мелкие черепки веером усыпали тёмное дерево. Хрустя ими, быстро догнал убегающую женщину. От моего толчка она, закружившись, ударилась об стену и почти бездыханной упала на толстый ковёр.

В доме мало что изменилось. Если только мебель…

— Алва!

Выбежавший на шум мужчина бросился с кулаками на меня. Удары сыпались один за другим, но я даже не поморщился. Свободной рукой хлестнул мужчину по лицу. Кровь алыми брызгами разлетелась в воздухе. Схватив несчастного за волосы, с силой приложил лицом об стену.

Теперь загремело оружие. Эти звуки меня обрадовали.

Почему ты так ласков с ними? Амет, не ослабел ли ты духом?

Нет смысла убивать тех, кто этого не заслуживает. Это обычные люди, не воины и не солдаты. И они не виноваты, что их жизни пересеклись с моей.

Ты размяк, Амет. Она сделала тебя нерешительным. Слишком много чувствуешь, слишком много думаешь. Что ты будешь делать, когда я её заберу?

Всё стало мутным и расплывчатым. Кровь прилила к лицу, кожу опалило жаром. Теперь шума было достаточно. Все, кто мог, бросились вниз.

Я схватил подсвечник с низкого стола и встал в удобную стойку. Клинок ещё не успел обагриться кровью и чуть поблёскивал. Держа тяжёлый подсвечник как дубинку, прислушивался и принюхивался. Хонрак обострил мои чувства донельзя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Выпад. Удар. Увернулся и рубанул. Треск одежды, плоти, хруст костей. подсвечник звякнул, когда я им парировал чей-то ответный удар.

Я не ошибся. Теперь отчетливо пахло смертью. Чей-то меч скользнул по плечу, прошелся по доспеху, не причинив вреда. Но кто-то сумел до меня добраться. С рыком обернулся и посмотрел в лицо напавшего. Оно показалось смутно знакомым. Мужчина ловко ушёл от меня, заманивая в узкий коридор.

Переступил через лежащее тело, толкнул ногой подвернувшуюся скамью и широким шагом пошёл за назойливым наглецом. Он явно хотел меня утащить подальше от лестницы. Я слышал, как на втором этаже тихо шептались. Женские и детские голоса.

Цирия окажет им тёплый приём.

Мужчина нанёс сокрушительный удар. Крепёж не выдержал, и часть лёгкого наплечника съехала. Сталь впилась в плоть. Кровь потекла по руке, напитывая ткань рубахи. Рана затянулась почти мгновенно.

— Да кто ты такой…

Мужчина попытался вновь втянуть меня в свою хитрую игру. Но я знал этот дом как свои пять пальцев. Мог пройти его вдоль и поперёк в темноте. Да хоть слепым.

Усилил напор. Голой рукой взялся за лезвие его меча, заливая кровью холодную сталь. Удар головой оглушил незнакомца. От души вновь ударил его лбом, притянув к себе за грудки. Оружие со звоном упало на пол, когда я перекинул оглушенного мужчину через плечо на тяжёлый стол. Пальцы удобно легли на шею. Сдавливая её до хрипа, смотрел в лицо наглеца.

Оно было смутно знакомым.

Я видел его…

Я знаю его…

Алеред!

До хруста сжал его шею и почти тут же отпустил, хватая мужчину за ворот рубахи. Алеред хрипел и кашлял, будто пьяный качал головой.

Я же просто выпрямился, прислушиваясь к тому, как торопливо выбегают уцелевшие на улицу. Их крики вызвали у меня улыбку: Цирия не подвела. Вновь посмотрел на Алереда.

Да, мой друг, время тебя не пощадило. Тёмные волосы блестели сединой. осунувшееся лицо красовалось густой серебристой щетиной. И только серые глаза казались такими же живыми и яркими. Алеред…

Если бы я только послушался тебя…

Опустив взгляд, посмотрел на свою ладонь, залитую кровью. Неприятное воспоминание кольнуло в голове.

А… Это пойдет тебе на пользу…

…Высокий свод пещеры темнел перевёрнутой пропастью. Ничего не видно. Только чернота. Ободрав руки в кровь, сжимал скользкую рукоять меча. Прислонившись к холодному камню, вытянул ноги и сдавленно застонал.

В груди что-то громко булькало, когда я тяжело и прерывисто вдыхал затхлый влажный воздух. Он обволакивал моё горло, давая возможность прожить ещё минуту.

Возбужденные хрипы чудовищ уже не пугали меня. Дальше я не пойду, нет сил. Они сожрут меня, как и остальных.

Утёс Скорби…

Это не просто скала, это дом гниющих мертвецов, которым нет покоя в этом мире. И вот они, чавкая и хлюпая, подбирались ко мне.

Больше не могу.

Запрокинул голову и упёрся затылком в камень. Я так и умру в темноте и в одиночестве. Закрыл глаза и представил лицо Леоны. Моя любимая, моя желанная… Жемчужина! Не уберёг…

Мягкие волосы. Рыжие, крупной волной спадающие на плечи. Не было ничего приятней, чем гладить их. Чуть бархатистая белоснежная кожа с мелкой россыпью золотистых веснушек. Тонкий нос с чуть вздёрнутым кончиком. Нежные губы и глаза, напоминающие цветом перезрелый каштан. В них всегда был задор и радость.

Леона…

Каменная крошка посыпалась сверху, вынуждая меня открыть глаза. Ничего. Та же бездонная бескрайняя пропасть. Не было разницы, снизу она или надо мной.

Скрежет когтей. Свистящее дыхание.

Что-то ползло ко мне сверху.

Возбуждённые визги мертвецов раздались совсем близко. Ухватился за меч из последних сил, желая продать свою жизнь как можно дороже. Страха не было. Значит, такова моя судьба.

Меня сбило порывом тёплого воздуха. Что-то кожистое накрыло сверху, защищая от хлынувших волной гниющих мертвецов. Звук, будто меха раздували.

Раскалённая добела струя огня с воем ворвалась в узкий ход, обращая всё в пепел на своем пути. Не веря своим глазам, вглядывался в страшное чёрное существо, спасшее меня от верной гибели. В голове раздался шелестящий голос.

Хонрак…

Да, Амет, ты не забыл, кто тебя спас от смерти. Я был твоим единственным другом и соратником. Теперь ты вспомнил о других?

Алеред не просто друг.

Эта мысль меня немного отрезвила. Я мотнул головой и, нахмурившись, посмотрел на окровавленного Алереда. Он хрипло дышал и с холодной злостью смотрел в ответ. Молча.

Нет, не друг! Я считал его своим братом…

Запахло дымом. Тонкие сизые нити. Горел дом. Должно быть, в пылу борьбы кто-то неосторожно задел свечу… Или кто-то хочет скрыть следы.

Наклонился к Алереду и спросил:

— Кто-нибудь остался в доме?

Мужчина упрямо стиснул зубы и решительно хмыкнул, хмуря густые брови. Нет, он не собирался ничего говорить. Благородство… Когда-то я тоже страдал от него.

— Дурак! — ухмыльнулся и качнул головой. — Если кто сгорит в этом доме, то эта несчастная душа будет на твоей совести.

Алеред побледнел. Бегло осмотрел комнату и тихо ответил:

— Мы ждали чего-то такого. Нет, все должны были уйти…

Я взял Алереда за шкирку и потащил его к выходу.

Дерево трещало. Языки огня жадно лизали кровлю. Поместье Алереда горело, грозя вот-вот обрушиться.

Внутри плескалось странное злорадное удовлетворение. Возмездие!

Каждый получит то, что заслужил. И предательство вдоволь окупится кровью.

Вместе с домом сгорало и моё прошлое. Уже занялся флигель. Мансарда рухнула, пробив узкую галерею.

Огонь гудел.

Вой перепуганных женщин сливался в жуткую песнь. Заплаканные испуганные лица. Цирия с мечом наголо хмуро смотрела на меня и на тех, кто уцелел в устроенной мною резне. Я не просто выволок Алереда, я кулем швырнул его, окровавленного и избитого, к тем, кому повезло уцелеть.

В жухлой траве насчитал троих. Те, кому не повезло столкнуться с отточенной сталью Цирии. Посмотрел на девушку, чувствуя благодарность. На бледном и юном лице темнели капельки крови.

Цирия готова пойти на всё ради меня? Любовь, верность или одержимость?

Сумасшествие? Болезненная привязанность? Или такое же жгучее и едкое желание отомстить?

Рухнула крыша, подняв сноп жалящих небо искр. Хруст дерева. Будто сейчас в огне умирало что-то живое.

Но это не страшно. Умирать не страшно. Я умирал и знаю это.

Полуденное солнце сушило нас, суховей трепал волосы и одежду. Напряжение нарастало, как и тревога. Хонрак умело подавлял любой страх, а я… я просто ждал, когда же приедет Леона. Чтобы увидеть её лицо… Чтобы понять, что же её держит в поместье Алереда?

В тени яблонь по ту сторону ручья сидели те, кому удалось пережить эту ночь. Алеред, две женщины и четверо детей. Трое мальчиков почти одного возраста и юная особа, которая стояла на грани настоящей девичьей красы. Один мужчина ночь не пережил. Я оттащил его тело под скорбные завывания женщин и детей к громоздившейся возле догоревшего поместья куче мертвецов. Напрасно Алеред пытался их урезонить и успокоить. Они видели во мне страшного и жестокого врага.

Так кто же был так дорог Леоне? Кто?!

Алеред? Неужели она всё это время любила его? Но зачем? Для чего? Выбери она его в мужья, никто бы и слова лишнего не сказал. Он был бы достойным королём. Торгрим лишь на меня смотрел с сомнением.

Женщины? Сестра? Или какая другая родня?

Стоя лицом к чернеющему скелету дома, покусывал нижнюю губу. Раздражённо сжимал кулаки и понимал, что могу снова упустить причину. Было бы проще срубить голову, но червоточина обиды и мести требовала узнать цену моей жизни. Ради чего была затеяна такая хитрая и жестокая игра, в которой не могло быть победителей?

Нет. У Леоны кроме Торгрима не было никого…

Вязкий ком слюны вызвал у меня прилив тошноты. А нашептывания Хонрака сводили с ума. Он требовал, приказывал взять меч и довершить начатое. Силой выбить из Алереда правду.

Топот копыт. Пыльная завеса и чьи-то отчаянные крики. По дороге вдоль садов к нам приближался десяток всадников. Но впереди, опережая всех, мчалась Леона. Заплетённые в косы волосы блестели на солнце. Дорожное платье отливало богатым шитьем. Бледное лицо казалось восковой посмертной маской. Королева была в диком ужасе, видя, что же осталось от поместья Алереда.

Обогнув меня, Леона спрыгнула с коня и подхватив юбку, бросилась к сгоревшему дому. Звериный крик, полный боли и отчаяния.

— Нет, нет, нет!

Кинулась было в ещё тлеющие остатки дома, но поняв, что искать что-либо там бесполезно, орлицей бросилась на сложенные в кучу трупы. Стаскивая один за другим, выла и рыдала, повторяя какую-то молитву Богам. Она не видела, что гораздо дальше, в тени деревьев сидели ещё живые жители дома Алереда.

Поняв, что того, кого она искала среди трупов нет, вновь бросилась к дому. Рухнула на колени и затихла. Дрожащими руками гладила то, что не было съедено прожорливым огнём.

Бесшумно ступая, осторожно подошёл к женщине. Говорить что-либо было бессмысленно. В конце концов, многие сгорели в доме. Откуда мне знать, что это не какой-нибудь храбрец, завоевавший сердце Леоны? От такой мысли стало гадко и противно. Окажись это правдой, хуже этого ничего нельзя было бы найти.

Будто почувствовав моё дыхание, королева обернулась. Я чуть не отшатнулся. Никогда не видел таких глаз. Не подозревал, что Леона способна на такую ярость и злость, лютую ненависть. В карих глазах я увидел безумное, сумасшедшее желание причинить мне такую боль…

— Уверяю вас, мессир, я найду способ вас… — слова затухли, губы продолжили что-то бессвязно говорить, пока глаза, полные слёз, удивленно округлялись. Она увидела кого-то за мной. — Вас…

Оттолкнув меня, Леона, рыдая в голос и шатаясь, побежала к кому-то навстречу. Я обернулся и замер.

Боги!