Глава четырнадцатая. Царь человеческий

Леона

Сердце замерло. Едва не дыша, ничего не понимала от боли и ужаса.

Я потеряла его.

Не уберегла.

Не смогла…

Нет больше Риона.

— Мама!

Я ослепла от слёз и нахлынувшего облегчения. Оттолкнув Амета, едва ли не поползла навстречу сыну. Чёрными от сажи и копоти руками утирала слезы. Путалась в этом глупом платье и ползла по пожухлой траве. Мимо пепла, мимо крови. Рион жив!

— Мамочка!

Самое дорогое, самое важное в моей жизни. Сын. Я, как и Руди, сделаю всё, что в моих силах, лишь бы… лишь бы выжил.

Громкие гулкие шаги. Кто-то опережал меня.

Тяжёлая поступь, вздымавшая пыль, мелкий сор и пепел. Кожаные сапоги, отмерявшие тяжёлые и мучительные мгновения.

Рион перебрался через мостик и бежал ко мне, совсем не смотря себе под ноги. Ветер трепал его отросшие волосы. Белая рубашка, доходившая почти до колен, стала серой. Чумазое лицо светилось от счастья: мы не виделись слишком давно.

— Мама! — Рион тянул ко мне руки, совсем не обращая внимания на Амета.

Я испуганно подняла голову. Тычок в плечо был таким, что я повалилась набок, вскрикнув от боли. Опередив меня, мужчина гигантскими шагами приближался к моему сыну. Обернувшись лишь на миг, мессир одарил меня колючим взглядом налитых кровью глаз. Лицо покраснело, а губы шептали что-то слишком страшное.

— Нет! — попыталась встать на ноги, но это оказалось сделать не так-то легко. — Рион, беги!

Но Амет уже догнал моего сына. Время замедлилось и я, с криком на губах, смотрела, как он схватил Риона за рубашку и, как нашкодившего котенка, тряхнул и поднял вверх.

— Пусти! Пусти меня! Мама!

Мужчина косо посмотрел на ринувшихся к нему на подмогу людей. Взяв нас в плотное кольцо, они замерли, ожидая приказа. Девушка в доспехах, которую я видела пару раз во дворце и то мельком, смотрела на нас с жуткой ненавистью.

— Так вот что скрывала королева… Отпрыска Моргвата. Этого жалкого щенка! — Амет вцепился второй рукой в волосы моего сына и с интересом разглядывал его лицо. Рион пытался вырваться, крича и борясь до последнего. Но напрасно он хватался за крепкие руки и болтал ногами в воздухе. — Невозможно обмануть великого Хонрака! Хитрый план, но он не удался…

Мгновения. Долгие. Опасные.

Как же мешало это платье! Напрасно я подбирала пальцами тяжёлую и немного грубую ткань. Напрасно вскакивала на колени и вновь падала. Ноги подкашивались и совсем меня не слушались. Будто захмелев, упрямо шла вперёд.

Рион — это всё, что у меня есть. Последнее, что у меня осталось. Частичка света и тепла! И я ни за что не отдам своего сына этому чудовищу! Чтобы он, не разбираясь в правде, не желая найти истину, прервал его жизнь.

Холодная рукоять меча сама легла мне в ладонь. Я положила левую руку на плечо Амета и сжала его до боли в пальцах. Клинок с тихим звоном вышел из ножен. Сталь. Перехватила меч удобнее и молча пронзила им плоть ненавистного мне человека. Держа Риона, Амет открылся, и я воспользовалась этим, почти до самого эфеса вонзая клинок. Острый конец вспорол доспех изнутри и вышел выше лопатки. Меня обдало кровью.

Амет разжал руки. Рион со странным вскриком упал на землю. Мужчина перехватил меня за шею и сжал её так, что всё померкло перед глазами. С хрустом вытащил меч и отбросил его в сторону. Меня же, будто тряпичную куклу, мял и крутил, вглядываясь в лицо. Но я была готова стерпеть всё, что угодно, лишь бы… лишь бы Рион был в безопасности.

— Это сын Моргвата? — хриплый голос Амета врывался в мое сознание. — Это ублюдок Моргвата?! Отвечай!

Я колотила кулаками по рукам мужчины, тщетно пытаясь сделать вдох.

— Отпусти мою маму! Оставь её!

Рион бросился на Амета. Боги, нет!

Слёзы текли по щекам. Грудь сдавило. Я беспомощно висела и понимала, что нужно что-то делать!

Амет зло огрызнулся и замахнулся на Риона. Алые глаза так и полыхнули яростным огнём.

— Нет! — сдавленно прошептала одними губами.

— Что?! — мужчина рыкнул и дал мне вдохнуть, чуть ослабив хватку.

— Это мой сын! — прокашлявшись, зло ответила. — Мой сын! Мой и ничей больше!

Посмотрела на Риона.

Мой мальчик… Он всё меньше становится похож на меня. И всё больше… Всё больше… Но даже вспоминать было больно. Только глаза были частичкой меня, карие и такие же большие. А вот волосы стали грубее и жёстче, топорщатся и торчат в разные стороны. Да и посветлели.

Наверное, я не только ради его безопасности отправила к Алереду. Мне бы не хватило сил смотреть Риону каждый день в лицо и видеть там… Дерека. Я боялась, что и Моргват этого не вытерпит.

Нет, я всё сделала правильно!

Сжала руку Амета, держащую меня за шею, и громко выкрикнула:

— Это мой сын!

Каждая схватка отзывалась резью во всем теле. Напрасно я взывала к Богам, напрасно шептала молитвы и мяла влажные простыни. Пошевелиться не было никаких сил. Я устала и вымоталась. Схватки, длившиеся едва ли не вечность, казались мне бесконечными. Я знала, что будет тяжело и больно, но едва ли могла представить, что будет именно так!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Леона, держись! — Руди вытирала мой лоб от пота и крепко держала за руку, едва поглаживая её прохладными пальцами. — Дыши, Леона, дыши. Глубоко, — она показывала мне, как это делать, но от боли я ничего не соображала. — Вот так… Всё будет хорошо. Только дыши… Дыхание — самое главное.

— Руди… Руди, почему так больно? Почему? — взвыв, изогнулась всем телом и, поджав пальцы ног, заорала от боли. — А-а-а! Как же… больно!

Всё будто увязло в пустоте. Потолок спальни стал низким, а сама комната — тесной. Темнота — жаркой и пугающей. Я слышала окрики Марлы за дверьми, слышала, как ругается Руди и даёт указания.

— Я не могу… не могу…

Чувствовала, как внутри будто что-то оживает, ворочается и пытается вырваться на свободу. Рвёт плоть. Словно не ребёнок, а чудовище пыталось попасть в этот мир.

Протяжно закричав, поползла вверх, держась одной рукой за живот, а другой стягивая бесчисленные подушки. Напрасно подоспевшие помощницы Руди пытались меня утихомирить. Я выкрикивала ругательства вперемежку с молитвами и жалобами.

— Леона, тебе нужно лежать! Что ты творишь? — Руди шипела как змея. — Перестань! Ты делаешь хуже себе и ребёнку, — обернувшись, прикрикнула на нерасторопную прислугу. — Воды! И больше! Где чистые простыни? Да шевелитесь вы, вареные курицы!

Руди уложила меня на подложенные горкой подушки и закатала подол рубашки. Раздвинула ноги, и я, вновь закричав, потеряла её в темноте. Свечи будто погасли разом.

— Тужься, Леона! Я вижу головку… Тужься! Сильнее и дыши.

Звериный рёв сотряс спальню, когда я, вдруг прокричавшись, почувствовала облегчение. Вновь зажигали свечи. Свет рваными кусками полосовал сознание, когда я, беспомощная и потерянная, озиралась по сторонам.

Одна из помощниц испуганно вскрикнула и уронила кувшин с водой. Я склонила голову и посмотрела в сторону Руди. Она поспешно пеленала какой-то сверток.

— Не смотри! — женщина злобно огрызалась, отвешивая оплеухи нерасторопным слугам.

— Руди! Это мой ребёнок… — плача, протянула руки. — Руди!

Женщина в замешательстве посмотрела на меня и всё же подошла. Я увидела мокрые темные пятна крови на чёрной ткани платья и слабо выдохнула.

— Это не твой ребёнок, Леона. Это чудовище…

Со слезами посмотрела на то, что должно был быть младенцем. Синюшная кожа, тёмные колючие наросты, лицо будто маска и пустые глазницы. Закричав от ужаса, прикрылась руками и горько завыла: зелье Марлы сделало своё дело. Я понесла от Моргвата… Пусть это и было невозможно.

Руди, шелестя платьем, торопливо вышла за дверь и отдала сверток Марле.

— Вот ваш наследник!

Теперь завыла Марла. Осыпая Руди ругательствами, визжала так, что уши закладывало. Моргват же снёс что-то из мебели и, ругаясь на чём свет стоит, велел всем убираться. Больше всего досталось ведьме. Ругаясь и пререкаясь, они ушли, оставив меня, наконец, в покое.

— Госпожа… — одна из девушек испуганно окликнула Руди. — Госпожа! — дрожащей рукой указала на кровать.

Я же и сама почувствовала, как что-то горячее льется по ногам. Приподнявшись на локтях, смотрела на ещё не опавший живот и на то, как растекается огромное багровое пятно по желтоватым простыням.

— Боги! — Руди бросилась ко мне, шепча что-то под нос. Ладони женщины сильно побелели и стали просто ледяными. Когда она ими коснулась моих бёдер, я задрожала от непонятного жара. — Не получается… Не выходит! Леона… — Руди в панике смотрела мне в лицо. — Я не могу остановить кровь!

Жуткая резь свела судорогой. Поясницу прожгло огненной вспышкой. Зарычав, села в привычную позу. Поджала ноги и вцепилась в свои колени.

— Схватки… опять… — едва дыша, смотрела в лицо обескураженной Руди.

Руди теперь уже внимательно и вдумчиво осмотрела меня. И вынужденно согласилась. Покачала головой и сжала губы.

— Ты снова рожаешь, Леона! — она тихо пробормотала.

— Я… Я знаю! — сжала руки в кулаки и прикусила губу. Солоноватый вкус крови быстро наполнил рот.

Руди думала недолго. Выгнав всех из спальни, скомандовала идти и искать тех слуг, что будут убираться здесь. Лишь убедившись, что мы совсем одни, закрыла дверь на ключ и вернулась ко мне. Разложила инструменты и вновь зашептала непонятные мне слова.

— Перестань тужиться… Плод слишком большой! — Руди схватилась за нож.

— Что ты собираешься делать? — испугаться я не успела, так как новая схватка отозвалась знакомой резью. Всхлипнула и зажмурилась.

— Помогу тебе родить ребёнка! Сама ты не родишь. Нет времени делать это по-другому. Будет больно.

Но надрезов я не почувствовала. Сжав прохладную ладонь Руди, почти без единого крика, избавилась от ноши. Тяжело дыша, не верила, что всё позади.

Странное копошение и первый вскрик. Это плакал ребёнок. Слёзы полились сами собой. Руди почти остановила кровь, убедившись, что я в порядке, взялась за младенца. Обтёрла его, осмотрела и, улыбнувшись, подала его мне:

— У вас сын, леди Леона.

Дрожащими руками я прижимала крохотный комочек к своей груди. Красноватый, опухший, но такой красивый! Сын… Мой сын… Сын Дерека. Что это так, я не сомневалась.

Провела пальцем по крутому лобику. Готова была вечность вглядываться в личико малютки…

— Леона, времени почти нет.

Я непонимающе посмотрела в лицо Руди. Прижимая сына к себе, не собиралась его отдавать.

— Я усыплю его и вынесу вместе с простынями. Ты родила мёртвого ребёнка и всё… Не мне тебе объяснять, что сделает с ребёнком Марла! — Руди быстро говорила, облизывая сухие губы.

— Рион… я назову тебя Рион! Надежда… Моя путеводная звезда. Мой мальчик… — он обхватил мой палец и сильно сжал. Сжалось и моё сердце. Я не хотела и не могла отдать ребёнка, но знала, что так будет верно. — Рион!

Руди шепнула слово и провела рукой над лицом моего сына. Сладко причмокнув губами, он тут же уснул. Женщина живо его запеленала и, укрыв простынями, направилась к выходу. Она торопилась, чтобы никто и ничего не заметил.

Я слышала, как она убегает по коридору. Как звонко стучат её каблуки. Содрогаясь от молчаливых рыданий, схватилась за грудь и сжала зубы что было силы.

Мой отчаянный крик слышали все.