Глава шестнадцатая. Опасное соглашение

Амет

Орл щупал и крутил мою ладонь. Сжав зубы, я размеренно дышал, справляясь с болью. По команде сжимал пальцы, вращал рукой. Лекарь делал надрезы, сдвигал кожу и по-живому вправлял кости и сращивал мышцы.

— Что вы делали рукой, мессир? — мужчина с хрустом вправил мой мизинец и принялся за безымянный палец. — Она в ужасном состоянии.

— Ничего особенного, Орл. Боролся…

Кровь Хонрака делает неуязвимым, заживляет раны, спасает от ядов и колдовства, но она неразборчива. Если плоть заживить ничего не стоит, то кости она сращивает как попало. И после приходится вновь их ломать и вправлять.

Старый Орл привык к такому. От него не требовалось ничего особенного, только следить и вовремя приходить на помощь. Кровь Хонрака в мгновения приступов делала людей кусками камня: они могли ходить и сражаться с ломаными конечностями, с криво сраставшимися руками и ногами. Это только прибавляло ужаса противнику.

— Пошевелите пальцами, — лекарь с резким хрустом вправил последнюю кость. — Теперь всей рукой.

Я послушно выполнял его просьбу, наблюдая за тем, как быстро затягиваются раны: мышцы, сухожилия и кожа. Ровные края сами стремились друг к другу, тут же срастаясь тонкими нитями, а потом становясь единым целым.

— С рукой все хорошо… Теперь снимайте рубаху.

Ах, да. Подарок от Леоны. Меч пронзил тело насквозь: от правой подмышки до левой лопатки. Не знаю, как с таким справится Орл.

— Будем надеятся, что здесь ничего страшного, что клинок задел только плоть…

Я едва поморщился, когда Орл взял что-то похожее на тонкую длинную спицу и мягко вонзил её по пути недавней раны. Боли не было, скорее, просто неприятно ощущать что-то чужое в своем теле. Лекарь нашёптывал привычные слова и прокручивал спицу.

— Трещина в ребре. Была. Но тут все обошлось, — мужчина вытащил спицу и бросил её в таз с водой, в котором уже плавали окровавленные тряпки и лежали другие инструменты необычного лекаря. — Мессир, очень опасно относиться так к своему телу! Не мне вам говорить…

— Что с мальчиком? — грубо перебил Орла и зажмурился, чувствуя, как затягиваются последние мелкие ранки. Облегчённо вздохнул и запрокинул голову.

— С мальчиком? — лекарь растерянно переспросил меня, отходя к столу, где лежали все его чудаковатые приспособления. — Каким мальчиком?

— Сыном королевы.

— Ах, с ним… — Орл покачал головой и заправил длинные седые пряди за уши. — Небольшая царапина на шее, сильный ушиб и вывих. Ничего такого, с чем бы не справился придворный лекарь.

— Доверил его жизнь придворному лекарю? — с хрипом возмутился и открыл глаза. Стоило мне разозлиться, как Хонрак тут же поспешил завладеть моим разумом.

— С мальчиком всё в порядке. Я осматривал его уже дважды. Не думаю, что ему требуется моя помощь.

Орл уже омыл руки, вытер их потрёпанным полотенцем. Снял забрызганный кровью фартук и теперь приводил в порядок инструменты. Обрабатывал их, складывал в нужном порядке в кожаном футляре.

— Чего не скажешь о королеве Леоне.

— А с ней что не так? — повернулся к лекарю всем телом и неохотно открыл глаза. Увидев в них алый проблеск, Орл поспешил быть более учтивым. Все знали, что бывает, когда человеком овладевает Хонрак. — Что с королевой?

— Ей серьезно досталось…

Волна морозного холода заставила содрогнуться всем телом. Сжимая зубы, с трудом дышал, чувствуя, как сильнее в мою голову проникает Хонрак. Что я сделал с Леоной? Мне казалось, что я… Или это и вправду всего лишь мне показалось?

— Что я с ней сделал?

— Вы? — лицо Орла изумленно вытянулось. — Ничего. Пара ссадин, может, синяк— другой.

Эти слова меня не успокоили. Достаточно того, что я опять не понимал, что делал. Раньше меня не очень волновало такое состояние, но теперь же. Я не просто опасен, я безумен!

— Другой вопрос, что с ней делали до вас…

Кровь отхлынула от лица. Сжал зубы так, что выступили желваки. Руки заходили ходуном не просто от злости, а от ослепляющей ярости. В голове роились самые ужасные и самые чёрные мысли. Хонрак же так и пользовался этим. Но теперь с этим я уже ничего не могу поделать. Моё тело снова мне не принадлежало.

— Рассказывай, — язык еле ворочался. — Всё рассказывай.

— Не так давно я залечил ей рану на голове. Кости неправильно срослись, но тот, кто ей помогал, сделал всё, что в его силах, — Орл внимательно смотрел мне в глаза и тщательно подбирал слова. — Много травм. Разных. В основном это неправильно сросшиеся кости. Но есть кое-что, что я могу исправить только с вашего позволения, мессир.

Я вцепился руками в простынь. Скрежеща зубами, слушал доводы Хонрака и понимал, что же я наделал!

Все говорили о великой любви Моргвата и Леоны. Об этом твердили слуги, окружение. И даже сама Леона подыгрывала. Ради себя или ребёнка? Или всё это лишь ширма, чтобы не дать добраться до мальчишки? До мальчика. Несмышленыша, чья жизнь теперь висела на волоске.

— Мне нужно будет больше дара великого Хонрака. Много больше… — Орл и вовсе замялся. — Слишком серьёзно пострадала королева. Я могу сделать так, что она снова сможет иметь детей, сможет родить. Я могу исправить это, но только с вашего позволения… — лекарь продолжал говорить, вдаваясь в жуткие подробности. — Мессир, она гниёт изнутри. Те зелья, которыми её поили, они довели её почти до смерти. Некоторые органы… их нужно вырезать, чтобы дар помог их восстановить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Рык. Но не мой. Того, кто навечно поселился в моей голове. Хонрак принял решение, и я не мог сопротивляться. Повернувшись к лекарю, стал гулко говорить, чувствуя, как невидимая сила разжимает мои челюсти и вынуждает делать это:

— Орл… Ты предлагаешь сделать такое с ней? Она не выдержит такой боли!

— Тогда она умрёт, — Орл сухо подытожил и кивнул. — Не так скоро, как могло бы быть… Но эту болезнь уже не остановить. Та магия, которой её поддерживают, закончится. Поверьте, боль, что нахлынет на неё после, во много раз чудовищнее и хуже.

— Если её усыпить? — Хонрак велел мне говорить и не сдерживаться.

Орл задумался на мгновение, подхватил свои инструменты и тихо ответил:

— Это можно. Если ненадолго, я должен знать, что всё идет хорошо. Вы же знаете правила…

— Тогда сделай это. Бери всё, что тебе нужно.

Хонрак внутри меня ликовал. И мне это не нравилось.

Леона

Амелия отворила дверь и буквально влетела в комнату. Я с нетерпением ждала её, раздраженно и взволнованно вышагивая по спальне.

Ох! Я ни о чём не могла думать, только о сыне. Где Рион? Где мой мальчик? Что с ним сейчас? Как же я понимала сейчас Руди…

— Ваше величество… — на Амелии лица не было. Бледная, взмокшая и взъерошенная, как птица, попавшая под дождь, — я не принесла вам хороших вестей!

— Что же, плохие вести — тоже успокоение. Только не тяни, прошу тебя! Говори сразу.

— Я слышала, что этой ночью Риона пытались убить.

— Что? — подскочила к девушке и с силой схватила её за плечи и тряхнула. — Что ты сказала?

— Его пытались убить! Не знаю, кто… Но не беспокойтесь, сейчас всё в порядке. Он под защитой.

— Неужели? — хмыкнула и отпустила девушку. Испуганно скрестила руки и отвернулась. Кусая губы, собиралась с мыслями. — Рион был в безопасности лишь тогда, когда о нём никто не знал. Не удивлюсь, если это дело рук Моргвата! Этого ублюдка!

— Моя леди… но… но разве это не его сын? — Амелия с удивлением спросила меня, кладя на кровать объёмистый сверток. — Разве это не так?

— Нет. Это не его сын. И теперь мой мальчик в большой опасности… Что с Алередом? — обернулась и хмуро посмотрела на Амелию. Та покраснела и опустила взгляд. — Жив ли он?

— Он в темнице. Живой. Это всё, что я узнала. Слышала только, что мессир собирается говорить с ним завтра. И… — Амелия толкнула свёрток в мою сторону и отошла. — Мессир Амет требует, чтобы вы надели это и пришли в его спальню этим вечером.

— Это?! — ткнула пальцем в вещи и ужаснулась. — Что там?

— Я не знаю, ваше величество, — Амелия торопливо склонилась и отошла в сторону, подпуская меня к кровати.

В плотном плаще, служившем обёрткой, лежал обычная рубашка. Без вышивки, кружев и прочих лент. С широкими рукавами и тонкой шнуровкой спереди, отчего горловина казалась непомерно большой. Плотная желтоватая ткань скорее напоминала мне мои же простыни.

Я ничего не понимала. В таких рубашках спали почти все слуги… Даже у Амелии была подобная, но чуть более красивая.

Под сердцем неприятно кольнуло.

Меня хотят унизить?

Уголки губ сами изогнулись в улыбке. Пожалуй, это было самое лёгкое унижение! В изощрённости и изворотливости Моргвата никому не обойти.

Вздрогнув от неприятных воспоминаний, покрылась мурашками.

— Амелия, помоги мне. Раз мессир требует этого…

Одного раза ему было мало. И сейчас я думала вовсе не о той ночи, а о том, как вонзила меч в его тело. Почему-то мне начинало казаться, что дорого заплачу за такой поступок. И Рион… Боги! Как мне теперь защитить его? Стать игрушкой в очередных руках ирода?

Амелия уже помогла с корсетом. Дыша полной грудью, сняла амулет Карла со своей шеи, нитку дорогого жемчуга и отдала всё, сложив в услужливо подставленную шкатулку. Сняла тонкую нательную рубашку и надела то, что принесла Амелия. Накинула плащ и слишком весело улыбнулась.

— Ваше величество?

— Всё хорошо, Амелия. Наверное, сегодня я уже не вернусь. Прошу тебя, если будет что-то слышно о Рионе… Постарайся к нему попасть и…

Я трусливо оглянулась, подошла к столу и вытащила оттуда маленький свёрточек, обёрнутый бумагой. Взяла его дрожащими руками, прижала к губам и произнесла короткую молитву.

— Держи вот это. Отдашь ему, — я поддалась порыву, вернулась и поцеловала девушку в лоб. — Молись за нас, Амелия. Молись за наши души.

Сегодня я заходила в спальню Амета без какой-либо дрожи и страха. Всё самое плохое, что могло произойти — случилось. И теперь, как ни посмотри, я полностью в руках этого чудовища. У него самое ценное и дорогое для меня.

Что делать? Смириться? Семь лет я жила в кошмаре, но берегла Риона. Проживу ещё!

Вздёрнув подбородок, прошла в центр комнаты, не дожидаясь, пока за мной услужливо закроют дверь. В этот раз Амет ждал меня. Он сидел на стуле, упираясь локтями в свои колени и опустив голову.

Сжав зубы, с присвистом выдохнула и продолжала смотреть вперёд, как будто и не было ничего.

Тишина. Вязкая и гадкая. Я начинала переживать: гнетущее ожидание начинало утомлять. Амет откинулся на спинку стула и посмотрел на меня так, будто перед ним привидение было.

Спокойным и ровным тоном он начал меня расспрашивать. Но каждое слово было подобно удару. Я краснела, заливалась румянцем от злости и понимала, что и вправду остаётся только терпеть.

— Кто отец ребёнка?

Хлёсткий вопрос без обиняков и долгих заходов.

— Это не ваше дело, мессир. Со всем моим неуважением… Ответ на этот вопрос не принесёт вам покоя.

— Хитрость Моргват не удалась…

При одном только имени мы с мужчиной вспыхнули одинаково резко. И, кажется, оба от злости.

— О, король Моргват не имеет никакого отношения к моему сыну. Пожалуй, он был бы рад, если мы бы оба с ним умерли… Это принесло бы королю величайшее облегчение.

— Вот как? — Амет усмехнулся и встал. Тяжёлой походкой приближался ко мне. С каждым шагом я чувствовала себя всё беспомощнее и беспомощнее, но гордость и упрямство заставляли по-прежнему смотреть прямо и вперёд. — Леди Леона, неужели вы подумали, что я поверю вам?

— Этот мальчик так же опасен для него, как и для вас, — я холодно парировала, покрываясь мурашками от одного только пронзительного и такого мучительного взгляда зелёных глаз. — Мой сын — прямой наследник. Наследник крови. Ни у вас, ни у Моргвата нет прав на трон.

— Интересная мысль, — мужчина зашел ко мне за спину. Я почувствовала его ладони на своей шее и судорожно сглотнула вязкую слюну. — Очень интересная. Тогда объясните мне, королева, почему я должен оставить его в живых? Есть хоть одна причина?

— Я, — скинула плащ и осталась в одной рубашке.

— Какой-то скупой и неравнозначный обмен, вы не находите? — голос мужчины стал каким-то гортанным и страшным. Будто сейчас за моей спиной стоял не Амет, а кто-то другой. Оторопь брала от такого жуткого ощущения. — Или вы хотите просто голых требований и угроз? Но для меня они пустой звук.

— Вы могли бы убить меня сотню раз. Как и моего сына. Но мы ещё живы…

Мужчина перехватил мою шею спереди, ласково поглаживая большим пальцем кожу. От жара крепкого мужского тела было не по себе. Лёгкая дрожь, прошедшая от самых кончиков пальцев, смутила меня. Я была бы рада, будь всё как в прошлый раз. Но такой близости я не хочу.

— Всё верно, — от жуткого скрежещущего голоса волосы встали дыбом. Левую сторону лица обожгло раскалённым дыханием. Вздрогнув, зажмурилась. — Меня устроит другой расклад. Вы станете моей женой, а мальчика я воспитаю как собственного сына. Такое предложение вас устроит?

Я открыла глаза и с удивлением посмотрела в резное окно. Сегодня полная луна… Она красиво серебрила всё вокруг. Амет продолжал держать меня за шею одной рукой, требовательно забираясь под ворот рубашки другой. От колких прикосновений на глаза навернулись слёзы.

Что я могла ответить на это?

Вслушиваясь в странную шипящую речь, погрузилась в вялое оцепенение, беспрекословно потянулась к рубашке и дёрнула завязки…