Глава семнадцатая. Сон

Леона

Темнота. Густая и вязкая. Я не чувствую своего тела… Но стоило об это подумать, как сознание прорезает яркой вспышкой. Настолько ослепительно— белой, что как будто прорезали тьму и теперь я куда-то падала.

Резь внизу живота была слишком отчётливой. Поджав губы, слабо захныкала:

— Хватит, прошу! Я не хочу больше… Не хочу… — жарко шептала пересохшими губами.

Боль утихла. Стало как-то липко и прохладно. Но потом очередной виток боли. Только теперь кто-то сжал мою руку.

Руди?

— Руди… скажи им, что я не хочу! Что ничего не выйдет…

Вскрикнув, лихорадочно металась в тёплой и мягкой постели, ничего не понимая. Я словно вернулась в страшный кошмар, в котором все мои враги были живы и хотели лишь одного: исполнения пророчества.

Я всего лишь жалкая песчинка, сосуд для чего-то великого. Боги ли решили или люди, но я должна родить того, кто объединит все человеческие земли, кто справится с голодом и войнами, кто сделает жизнь лучше. Мне суждено было стать матерью, но меня превратили в скот.

— Руди… — чьё-то лицо в расплывчатой темноте показалось мне женским. Я знала, что Руди мертва и не может стоять рядом со мной. Но я верила, что это она. А раз это кошмар… — Руди, скажи Дереку, что я… я позабочусь о Рионе.

Тёплые пальцы коснулись лица. Боль теперь стала какой-то нудной и тянущей.

— Руди, скажи ему, что у него есть сын!

Очнувшись от кошмара, я только тихо вскрикнула и с трудом выпуталась из крепких объятий. Утирая испарину, дрожала всем телом. Спальня качалась и ходила кругом, будто отплясывая жуткий танец. Меня немного мутило.

Свет луны всё ещё был ярким. Таким светлым и чистым, что не нужно было огня или магии, чтобы рассмотреть всё вокруг. Облизав пересохшие губы, склонила голову, рассматривая кровать. Мятые простыни казались серыми, на них я заметила какие-то мелкие брызги. Нахмурившись, перевела взгляд ниже, на свою рубашку. Её край тоже был грязным и испачканным.

Я ходила во сне? Если да, то где?

Живот отозвался каким-то неприятным ощущением. Испуганно коснулась его, но не нашла ничего такого, что было бы таким ужасным. Только рубашка кололась и казалась какой-то шершавой. Повернувшись к окну, я заметила, что и ткань рубашки была в каких-то мелких чёрных точках.

Как странно…

Хотела было встать, но горячая мужская рука ухватила меня за подол.

— Леона, не уходи, прошу… — знакомый голос, всё ещё хриплый и сонный.

Не веря своим ушам, замерла и задрожала, как лист на ветру. Обхватив себя руками, тихо заплакала, кусая губы.

— Леона!

Я развернулась всем телом и замерла.

Нет, это сон. Всего лишь сон! Быть этого не может!

Но напрасно я себя щипала. Напрасно вдыхала тёплый и немного затхлый воздух. Напрасно шептала молитвы.

Наваждение не исчезало.

— Дерек?

Освещаемый луной, он лежал вместе со мной на этой большой и высокой кровати. Уже не такой молодой, не такой задорный. Глаза его казались глазами старика. Тронутые сединой волосы. Мелкие морщины…

Но это был Дерек!

Он смотрел на меня, ещё немного сонный и какой-то усталый. Держал за рубашку и несколько лениво притягивал к себе. Я подалась вперёд, падая в объятия Дерека.

— Скажи мне… — дрожащей рукой коснулась немного колючей щеки, проводя пальцами по горячей коже. Всхлипнула и, забывая дышать, глотала горькие слезы. — Скажи мне, это сон? Ты мне снишься, да? Дерек…

Дрожа от рыданий, уткнулась в плечо мужа. Щупала его, трогала и гладила, не веря своим глазам, не веря своим рукам.

— Тебя ведь нет… — жарко шепча, подняла голову, вглядываясь в родное лицо. — Ты ведь умер… Они сказали, что ты умер! Что нет тебя больше…

— Леона, — Дерек обнял меня и прижал к себе, — разве мог я тебя оставить? Разве мог бросить? Моя Жемчужина… — горячие губы коснулись моих, даря нежный поцелуй. — Я никому тебя не отдам.

Я сжалась в комочек и схватилась за шею Дерека так, будто тонула.

— Я знаю, что это сон… Но такой хороший, — слёзы катились по щекам. — Почему ты мне больше не снишься, Дерек? Ты забыл меня? Оставил здесь совсем одну… Я больше не могу, Дерек. Не могу так жить, слышишь? Не могу! — вскрикнув, завыла в голос и принялась в исступлении целовать его лицо, вспоминая, каково это быть рядом с любимым мужем. — Не могу…. Забери меня! Прошу, забери! Я хочу к тебе… Если бы не Рион, если бы не наш мальчик. Но я смертельно устала. Устала быть одна, устала быть сильной! Знаю, ты бы гордился мной. Гордился бы Рионом! Он просто замечательный… Наверное, ты знаешь, как я корю себя за все потерянные годы. Я не видела, как рос наш сын.

— Леона, славная моя, милая… Не говори глупостей, — Дерек нежно и ласково поцеловал меня, отчего я заплакала ещё громче. — Ты храбрая, смелая, сильная.

— Я не хочу больше быть такой… — целовала Дерека в ответ, наслаждаясь каждым призрачным мгновением. — Я запуталась, Дерек, я делала ужасные вещи! Рано или поздно всему приходит конец… Но я не хочу оставлять Риона совсем одного. Не хочу! Он не знал тебя, он почти не видел меня. Алеред и Сюзи заменили ему нас. И сейчас я думаю, что нужно было согласиться с Руди и просто отдать нашего сына им. Тогда бы ему ничего не грозило! — сбивчиво шептала, бормотала, изредка прерываясь на поцелуи. — Я трусиха, я слабая. Вместо того, чтобы бороться и думать о Рионе, я думаю о тебе. И о том, какая же ужасная жизнь без тебя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Жемчужина, — Дерек взял моё лицо в свои руки и крепко поцеловал в лоб, — не думай об этом. Просто не думай… Если бы я мог всё исправить. Если бы мог дать тебе то, чего ты на самом деле заслуживаешь.

— Как… как долго ты будешь рядом? — едкие слёзы безумно мне надоели, но перестать плакать я не могла.

Прижимаясь к Дереку, нежась в его объятиях, прислушивалась к биению сердца. Гладила чуть грубую, но такую горячую кожу. Сейчас она казалась мне раскалённой. Дерек держал меня сильно, крепко, но так нежно, будто я и вправду та самая хрупкая Жемчужина. Запустив руку в мои волосы, лишь прижимал щекой к моей груди.

Ослепительно— белая луна светила и светила. Теперь она казалась мне круглым осколком кости, обнажившим наше прошлое. Всё уже было так однажды. Семь лет назад. Когда я была в подвенечном платье, когда я согласилась любить и хранить верность до самой смерти.

В серебристом свете мы с Дереком казались почти прозрачными. Может… Может, это всё-таки сон?

— Дерек, — шумно вздохнула и торопливо поцеловала мужа, — пусть это сон будет длинным. Я не хочу, чтобы он кончался. Только не отпускай меня, держи крепче. Чтобы я верила, что эта глупая сказка не кончится так скоро.

— Леона…

Поцелуи. Терпкие, как сладкое вино. Тягучие. Плавные. И каждый распалял былые чувства. Я наслаждалась этим грустным наваждением. Сколько лет я засыпала в холодной кровати, думая лишь о тех трёх днях счастья, что подарила мне жизнь? Сколько холодных и бессонных ночей провела в слезах?

Так почему я не могу быть счастлива хотя бы пару часов? Пусть и во сне.

Руки Дерека. Крепкие, немного мозолистые руки, которые вдруг оказались такими тёплыми и нежными. Никто и никогда не прикасался ко мне так, как Дерек. Словно я сокровище, нежное и хрупкое создание.

Ткань рубашки податливо поползла вверх. Я не выдержала и разделась сама, боясь, что потеряю последние мгновения. Проведу их впустую. Ластясь к Дереку, целовала его, прислушивалась к немного хриплому дыханию.

Слабо потянув меня за волосы, он лишь вынудил запрокинуть голову. Чуть покусывая шею, целовал и обжигал кожу частым дыханием. Будто перебирая струны, Дерек провёл пальцами по моей спине, плавно опускаясь вниз. Коснулся бёдер, упруго сжимая в ладони.

Обвив шею Дерека руками, задыхалась от нахлынувших чувств. Напрасно я желала чего-то большего. Это же невозможно. Невозможно!

Рывком подтянув меня выше, Дерек закинул мою ногу к себе на бедро и, торопливо пройдясь пальцами по низу живота, заставил меня застонать.

Не от боли. Не от сожаления. Не от одиночества.

Впервые за столько лет мне было хорошо.

Прижавшись губами к ямке под шеей, Дерек вынудил прогнуться навстречу ему. Чувство распирающей наполненности. Болезненной, но всё равно приятной. Плавные, почти укачивающие движения. Я цеплялась за Дерека, прислушиваясь к его возбужденному и частому дыханию.

Жар. Он резкими вспышками вынуждал меня краснеть и стонать всё громче и громче. Щёки пунцовели и немели от пылкого румянца. Дерек подмял меня под себя, и я обхватила бёдра мужчины ногами. Я держалась и жалась к мужу. Его тихие стоны только усиливали удовольствие.

Всё по-настоящему. Тело стало мягким, податливым. Таким послушным и горячим.

Дерек, только он был со мной таким нежным.

Запуская руки в жесткие волосы, я просто наслаждалась каждым мгновением и губами Дерека, его поцелуями.

Подвинув меня еще выше и уложив на подушки, Дерек откинулся назад. Немного колючая и такая острая ласка опалила грудь. Схватив меня за талию, Дерек стал более страстным.

Напрасно я кусала губы, покрывалась испариной и хваталась за крепкие и мускулистые руки Дерека. Напрасно стонала, срываясь на крик. Нежность стала пыткой. Распаляясь, нам хотелось большего.

Воздуха не хватало. Дерек не сдерживался, а я лишь хрипло шептала, что хочу ещё. И когда жар стал нестерпимым, когда не было больше сил терпеть, мой крик перерос в звериный вопль наслаждения.

Низ живота горел огнём. Сладкие судороги одна за другой убеждали меня, что всё это не сон, не сказка.

Потный и немного прохладный Дерек хрипло дышал и прижимался к моему лицу лбом, изредка тихо постанывая.

— Жемчужина…

Утро. Просыпалась я с улыбкой на губах и с ярым желанием жить. Тело немного ломило от такой бурной ночи. Сладко потягиваясь, прильнула к мужскому плечу.

Открыть глаза было сложно. Будто пьяная от оживших чувств, поняла, что продрогла. Нащупав рукой возле себя рубашку, потянула её к себе. Крепкая мужская рука не давала сильно шевелиться. Попытавшись высвободиться, облизнулась и прикрылась рубашкой.

Когда дрёма отступила, я подняла голову и всмотрелась в лицо мужчины. Крик застрял в горле. Замерев, содрогнулась от липкого кома тошноты.

Амет…

Он, судя по всему, не спал уже давно, но не хотел будить меня. Налитые кровью глаза делали его похожим на зверя. Почти ласково убрав прядь волос с моего лица, жутким голосом прохрипел:

— Теперь и тебе я спас жизнь.

Грубо и страстно меня поцеловав, мужчина ухмыльнулся и сжал мой подбородок пальцами, не давая отвернуться. Он разглядывал моё лицо, чему-то гнусно улыбаясь.

— А вот история с твоим сыном меня позабавила. Расскажи мне о своём муже, Леона. О первом муже. Убеди меня, что я не зря решил сохранить жизнь тебе и твоему сыну.

— Он был достойнейшим человеком, не чета тебе.

— Жемчужина… Так он тебя называл? — холодное прикосновение к щеке, от которого я содрогнулась с отвращением. Будто мертвец, а не живой человек гладил моё лицо. — Что же, теперь ты будешь моей Жемчужиной. Я постараюсь подобрать оправу, достойную тебя.

Ни жива, ни мертва, я лежала в крепких объятиях и корила себя за слабость.

— Мне понравилось быть твоим мужем… Уверен, тебе понравится быть моей женой.