Глава двадцатая. Месть

Амет

Разрушенный Фарес… Дымился. Пах кровью, пожарищем и горелой плотью. Некогда светлые и ровные улицы напоминали дорогу к могильнику. Город выстоял, но был тяжело ранен.

Лишившись зелья Марлы, воины Моргвата продержались только ночь. На рассвете мы добивали последних. Хонрак потерял большую часть войска. Теперь Орл со своими подручными лечили всех без разбору: жителей, воинов и даже тех уцелевших, бывших верными Моргвату.

Работа кипела. Люди расчищали улицы, убирали трупы. Завалы камня помогал убирать Хонрак.

— Мессир? — Ролад уже избавился от доспехов и теперь с лопатой наперевес рвался в другой бой. Светлая рубаха потемнела от пота.

Я глотнул свежей воды, утёр рот и отвлёкся от размышлений.

— Да, мой друг.

— Это всё? Конец? — Ролад выдохнул и устало опустил лопату, и опёрся на неё.

— А ты этого не хочешь? — сощурился и повернул голову в сторону солнца: полдень только миновал. Есть ещё много времени для славного труда.

— Что говорит Хонрак?

— Ролад, не так давно ты говорил мне, что пора остановиться. И я почти сделал это. Кажется, даже понял, о чём ты тогда говорил. Так почему бы тебе тоже не остановиться?

— Фарес не станет мне домом.

— А север? Как тебе горы, снег и мой надел. Наверное, там ты найдёшь тот покой. Люди там славные…

— Хм, — Ролад пригладил бороду и сунул трубку в рот. Привычно запахло терпким табаком. Пуская сизый дым, Ролад хмурился и несколько раздражённо грыз конец трубки. — Ты принял здравое решение.

— Да, наверное. Только оно ничего не может исправить. У меня есть только одна возможность… — хрипло выдохнув, зажмурился и почти смирился со страшной мыслью. — Ролад, ты исполнишь мою просьбу?

— Просьбу?

— Да, просьбу. Она не будет сложной… И не принесёт тебе никаких затруднений.

— Хорошо, — тяжёлая ладонь Ролада опустилась на моё плечо. — А дальше что? Свадебка? — мужчина хохотнул, но я его смех не поддержал.

— Сначала Фарес… А потом… У меня нет достойного подарка для королевы.

Ролад попытался пошутить, а я даже улыбнулся. Только речь шла не о платьях и драгоценностях, вовсе нет.

Это был особый подарок. И я хотел приложить руку лично к его созданию.

Утро. Промозглое, дождливое и сырое. В такой сонный час хотелось лежать в кровати рядом с тёплой и мягкой женщиной, а не блуждать по мрачным улочкам.

Хонрак. Он требовал платы. И только это продлевало жизнь Моргвату.

Мой друг, время пришло… Ты не сможешь тянуть вечно! Рано или поздно… Давай рассчитаемся.

Меня мутило.

У каждого слова есть цена. Я бездумно согласился и теперь, только обретя счастье, должен был потерять его. Во второй раз.

На ум приходило лишь одно: умереть самому. Я был бы рад испустить дух в том проклятом вонючем подземелье! С уверенностью, что Леона и Рион в безопасности, что всё позади. Теперь же был только один выход: умереть раньше исполнения договора. Поймать ту тонкую грань… Ролад и Алеред позаботятся о Леоне. Она ничего не потеряет, как и Рион. Для них я чудовище. Я — Амет.

Назойливая мысль о том, что есть ли возможность сторговаться с Хонраком…

Ты дал мне слово. И наш договор не рушим. Не думай, что сможешь избавиться от этого гнёта. Семь лет я тебе служил…

Ты ли мне служил или я тебе?

Нет, мы одно целое… Ты можешь считать себя рабом, но в эти путы ты влез сам! Насильно я тебя не вынуждал… Сам решился. Сам согласился. Тебе и отвечать.

Мне. И я бы с великой радостью выполнил наш договор, но…

Ты знаешь условия, мой друг. Они неизменны! Я возьму лишь то, что мне по праву принадлежит. Или ты хочешь, чтобы я требовал иного? Тогда будь готов заплатить кровью… не своей.

Сжав зубы до скрипа, напрасно гулял по сонному городу. Напрасно чурался редких прохожих. Напрасно искал покой. Я собирался с мыслями, лихорадочно думал и пытался… пытался изменить то, что изменить было невозможно.

Леона.

Как же я хотел признаться ей, чтобы последние дни провести как ту волшебную ночь, превратившуюся в сказку. Хонрак умел внушить всё, что угодно. Кому угодно. Каждое утро Леона просыпалась с моим именем на губах. Ей нужен был Дерек, Амет вызывал лишь отвращение.

Вдоволь надышавшись свежим утренним воздухом, я подошёл к дому палача. Громко постучал в дверь и дождался, пока мне не откроют.

— Мессир?

Сухой пожилой мужчина ещё не успел толком одеться. Торопливо утирая мокрое лицо хлипким и не очень чистым полотенцем, палач смотрел на меня с тонкой искрой в глазах.

Нет, такого человека в моей свите не было. Хонрак сам успешно справлялся с такой задачей, как смерть или наказание. Да и не требовалось это, когда все сплочены кровью дракона. Но вот в Фаресе услуги палача мне понадобились. К мастеру Дегиру обращался уже не раз. До политики ему дела не было, как и до интриг в королевском замке. Не было Моргвата, но был я. Рубить головы, четвертовать, пытать… Дегир умел делать всё так, что я поневоле диву давался. И сейчас мне очень нужны были такие навыки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Во мне было столько злости, ярости и остервенения, что Моргват бы долго не протянул. А я хотел другого.

— Мне нужны ваши услуги, мастер Дегир.

— Вижу, дело срочное, раз вы пришли лично.

Я не стал изображать вежливость и просто зашёл в дом, закрывая за собой дверь. Нам нужно было о многом поговорить.

Прикрыв глаза, я уже не вздрагивал от пронзительных криков. Не было никакого удовольствия играть роль зрителя в таком представлении. Не было и мысли приглашать сюда Леону.

Откинулся на высоком стуле и потянулся к чаше с вином. Чуть захмелев, запрокинул голову и косо посмотрел на Карла. Да, Ролад знатно выдрессировал мальчишку. Когда кровь Хонрака перестанет отравлять его тело, он станет настоящим воином. Жаль, что его мать не дожила до такого мгновения…

Дегир швырнул щипцы в таз и вопросительно посмотрел на меня. Вынул из плошки с самыми ужасающими инструментами тонкий нож. Средней длины, с узким лезвием и чуть искривлённой формой. Такие ножи часто бывали в руках мясников.

Допил чашу с вином до дна.

— Карл, отведи мастера Дегира вниз. Пусть он немного отдохнёт.

Дождался, когда в жаркой и ярко освещённой комнате останусь только я и прикованный цепями к железному стулу Моргват. Встал и подошёл к королю, который позорно окончит свою жизнь.

Говорить что-либо было бессмысленно. Кровь Хонрака давала бессмертие, но не лишала боли. Я семь лет учился не чувствовать её. У Моргвата этого времени не было. Смотря, как отрастают его пальцы вновь, как вновь тело приобретает нормальный вид, дожидался, когда же мужчина поднимет на меня взгляд.

Семь лет. Моя смерть. Бесчисленные издевательства над Леоной. Рион, лишённый родителей. И это только наша семья. Сдержанно выдохнув, пожалел, что не могу воздать ему всю нашу боль разом, что не могу превратить его в живой гниющий труп, потому что договор будет исполнен и Хонрак заберёт свой дар назад.

Моргвату очень повезло. Но он этого не знал.

Я взял приготовленный мастером Дегиром нож и схватил Моргвата за волосы, крепко держа его голову.

— Посмотри мне в глаза и скажи, что ты видишь…

Моргват молчал. В его глазах я ещё видел остатки безумия. Сколько пыток он выдержит, прежде чем лишится рассудка? Нет, мне это не нужно. Он всё должен понимать.

Хонрак отрезвил короля. Взгляд мужчины стал более осмысленным, и я повторил свой вопрос:

— Посмотри мне в глаза и скажи, что ты видишь.

— Ещё одного наглеца… — Моргват расхохотался. Карие глаза подёрнулись мутной поволокой. — Ты желаешь трон… Трон! Корону! Власть! И прекрасную Леону, — последние слова издевательски пропел, перемежая слова едкими смешками.

— Я не палач. Но я старательно учился, потому что хотел посмотреть тебе в глаза, когда ты начнёшь понимать…

Рука не дрогнула. Остроты ножа хватило. Срезая кожу с щеки Моргвата, я смотрел ему в глаза, но совсем не слышал его криков.

— Когда поймешь, кто же стоит перед тобой.

Кусок за куском, пока нож не коснулся кости. Захлебываясь кровью и криком, Моргват бился в цепях, но ничего не мог с этим поделать.

— Ты забрал мой дом. Мою жену. Моего сына. Но ты сделал глупость, не убив меня тогда… Я пришёл из пекла по твою душу, Моргват.

На короткое время Хонрак дал мне свободы, и Моргват узнал меня. Я понял это по его замутненным от боли глазам, расширившимся от ужаса и безысходности.

Закончив с лицом, я разрезал остатки рубашки и вспорол штаны, под ужасaющий хрип Моргвата. Крови Хонрака было не так много, и раны зарастали не сразу.

— Леона передаёт тебе поклон, мой король!

Пронзительный визг долго не затихал. Стирая кровь с ножа, я ждал возвращения мастера Дегира, чтобы передать ему свою последнюю волю: короля Моргвата четвертуют через три дня.

Впервые мне хотелось упасть замертво на кровать и просто поспать. Никогда не чувствовал такой усталости. Даже Хонрак не мог меня взбодрить. Словно тело взбунтовалось и просто требовало отдыха. Ещё не отойдя от хмеля, не помня себя, зашёл в свою спальню.

— Амет?

Цирия в одной нательной рубашке терпеливо дожидалась меня на кровати. Воспользовавшись тем, что я разрешил быть Леоне с сыном, пока замок не приведут в порядок, она решила отвоевать своё место.

С непонятной горечью смотрел на милое личико и понимал, что всем моим планам не суждено сбыться. Когда-то Цирия могла стать королевой и стала бы ею. Но сейчас…

Почему-то перед глазами встало искалеченное лицо Леоны, полное решимости. Я недооценивал силу воли своей любимой женщины.

Молча подошёл к кровати и лёг с краю, тут же закрыв глаза. Моргват и его крики не шли из моей головы. Успокоения они мне не принесли. Разве может это исправить наше прошлое? Может изменить наши отношения? Может вернуть любовь? Может… Нет.

Это дало только гнусное и гадкое чувство отмщенности, пусть даже все пытки и всё колдовство не даст и той малой толики боли, через которую прошла Леона, через которую прошёл я.

— Ты устал… — прохладные девичьи ладони принялись меня торопливо раздевать. Поглаживая кожу, задирали рубашку. — Я помогу.

— Цирия, — глухо рыкнул, едва ворочая языком, — уйди.

— Амет, прошу тебя, не прогоняй меня, — девушка прижалась ко мне всем телом. — Я скучала, — нежные и пылкие поцелуи. — Очень скучала. Я не уйду, Амет.

— Цирия… — мне совсем не хотелось применять силу.

— Чем, чем лучше эта королева? Как она тебя очаровала? Как околдовала? Она могущественная ведьма? Раз даже яд её не берёт…

Рывком перевернулся и отстранил от себя Цирию. Пристально смотря ей в глаза, решил, что правды она достойна.

— Милая моя, когда-то давным-давно один ублюдок решил захватить трон. Он не придумал ничего лучше, чем убить здравствующего короля и жениться на его сестре. Его даже не остановило то, что она уже была замужем. И вот её насильно увезли, а её мужа сослали на Утес Скорби. На тот самый…

Цирия начала понимать, о чём же я говорю.

— Муж выжил и поклялся отомстить за всё: за короля, за честь, за невинно убиенную жену. Представляешь, как он удивился, когда спустя семь лет узнал, что жена его жива.

— Она… Она твоя жена? — едва сдерживая слёзы, Цирия со странным отвращением смотрела на меня. — А мальчик?

— Мой сын.

Цирия отодвинулась от меня, не желая верить всему услышанному. Она качала головой и отползала назад на большой кровати. В глазах девушки была такая обида, что говорить сейчас что-либо было бессмысленно.

Взяв своё платье, Цирия торопливо выбежала из спальни, хлопнув напоследок дверью. Я же лишь наслаждаясь желанной тишиной, закрыл глаза и выдохнул.

Теперь без разницы. Хонрак заберёт Леону сразу после коронации. Передо мной стоял выбор: остаться с сыном или бороться за Леону и окончательно сгинуть. Или… умереть первым, освободиться от договора и подарить Леоне и Риону новую жизнь.

Напрасно я пытался уснуть. Это сильно напоминало первые дни, когда Хонрак только одарил меня. Тело менялось, как и разум. Я начал спать спустя месяцы, сейчас же было что-то похожее. Чувствовал свободу. Только радости от неё не было никакой. Ворочаясь с боку на бок и кусая губы, хмурился и прогонял наваждение.

Я видел, как мы с Леоной сидели за столом в моём родном замке, вспоминая, как развлекал меня покойный отец. Когда у него было свободное время, он часто что-то вырезал из небольших брусков. Фигурки… У меня не выходило так же хорошо, как у него.

В тот день мы с Леоной просто сидели рядышком: я пытался вырезать коня. Леона смотрела на всё это с тихим восторгом. Трогая пальцем шершавое дерево, наблюдала, как стружка за стружкой меняется брусок и под моими пальцами и ножом появляется что-то похожее на настоящего коня.

Сел в кровати и потянулся за сюртуком, небрежно брошенным на пол. В его кармане лежала та самая игрушка. Не знаю, зачем забрал её у Риона. Наверное, она была единственным клочком прошлого. Настоящим, живым.

Боль нутри стала невыносимой.

Чтобы я ни сделал, как бы ни пытался… Можно ли было что-то изменить?

Леона и Рион были совсем рядом, но их будто и не было.

Сжимая деревянного конька в руке, вспоминал, как же нам было хорошо… Сколько было планов, мечтаний и желаний. А что осталось сейчас?

Я не хотел отдавать эту игрушку. Не хотел! Водя пальцем по грубой древесине, пытался успокоиться. Выучивал малейшие изгибы, неровности. Так хотелось оставить в памяти ещё кусочек счастливого прошлого.

Решение я принял давно. И Хонрак мог меня не спрашивать, что же я буду делать, когда он заберёт Леону. Я просто не дам сделать этого. И единственное, о чём я буду сожалеть перед смертью, что не смогу сказать всей правды Леоне. Хотя… Так ли она ей нужна? Её храбрый Дерек погиб. Что будет чувствовать Леона, когда узнает, кем я стал и что делал?

Сна не было. Пожалуй, только я да верная стража не смыкали глаз. Не одеваясь, едва ли не в одном исподнем отправился в комнату Леоны. Пробираясь к ней как вор, вовсе не хотел, чтобы она проснулась.

Толком не раздевшись, прижимая к себе Риона, она спала на узкой кровати.

Мечта… Стоило только протянуть руку.

И я не удержался, тихо подошёл и коснулся рыжих густых волос. Только у Леоны были такие волосы. Дотронулся щеки. Наваждение было сильнее меня. Робкий поцелуй. Даже первый таким не был. Гладя руку Леоны, дошёл до прохладной ладони и сжал тонкие пальцы.

Боги!

Чуть приподнял руку Леоны и положил под неё игрушку.

Нет, они с Рионом могли спать спокойно. Дракон получит своё. Он получит меня. С моей смертью ему не нужна будет Леона. Моргвата нет. Ролад позаботится о моих жене и сыне. Я попросил его об этом. Алеред… Он будет верным до конца.

Уже уходя, услышал сбивчивый шёпот:

— Дерек…

Ничего, Леона. Мы будем часто видеться во снах.