Глава двадцать первая. Ты и я

Леона

Рион спал. Слишком сладко и безмятежно. Я гладила сына по голове и не верила, что всё происходящее — правда.

Моргват больше не угроза. Пусть даже Амет… Пусть даже он станет моим мужем, но он не грозил расправой Риону. С чего-то вдруг передумал? Сейчас нас оберегали как зеницу ока, никого не подпуская и давая всё, что нам положено. Замок отстраивали, поэтому мы с Рионом дальше жилого этажа никуда не ходили.

Сколько удивлённых взглядов я ловила на себе, когда, крепко держа Риона за руку, шла с ним к галерее, чтобы подышать свежим воздухом и посмотреть на Фарес, на его дома, на его людей.

Рион никогда не видел больших городов, и его всё приводило в восторг. Но больше всего то, что мы вместе.

Рион…

Мой мальчик…

Светлые жёсткие волосы. Они были точно такими же, как и у Дерека. Гладила и трепала прядки.

Привстав на локте, чтобы поцеловать Риона, почувствовала что-то твёрдое под своим боком. Нащупала знакомую игрушку, лошадь. Как странно, мне казалось, что Рион её потерял…

Перехватила игрушку и сунула в руки Риону. Он сжал её и перевернулся на другой бок, крепко прижимаясь ко мне. Я обняла сына и со вздохом легла на подушку. Можно ещё поспать.

Сегодня мне снова снился Дерек. Именно снился, не казался… Как же хотелось продлить те сладостные мгновения и не возвращаться…

— Мама? — Рион проснулся и уткнулся носом в моё плечо.

— Да, мой милый…

— Мне сегодня папа приснился.

— Папа? — сильно удивившись, посмотрела сыну в лицо.

— Да, папа. Он назвал меня своим сыном и сказал, что очень сильно любит… — Рион заворошился в одеяле и сел, всё ещё сонно моргая. — Мам, а папа каким был?

— Он был сильный, добрый и очень смелый. А еще плечистый, высокий, гораздо выше меня. У него были светлые волосы, совсем как у тебя. И глаза… Светло-зелёные, совсем как тот редкий камень, что добывали в горах во владениях твоего отца.

— Значит, это был не папа… — Рион тяжко вздохнул. — Этот мужчина выглядел совсем иначе.

— Это будет красивое платье… — Амелия завороженно смотрела на меня. — Очень!

Я смотрела в чудом уцелевшее зеркало и не верила своим глазам. Что со мной творится? Что за странное наваждение?

Платье из тяжёлой парчи винного цвета как нельзя лучше подходило к моему лицу. Рыжие волосы, белая кожа.

— Кто-то очень постарался.

— Кто-то угадал мой любимый цвет. Когда-то… Когда-то у меня было подобное платье.

— Когда-то? — Амелия, обойдя портних, присела на свободный стул.

— Мне было семнадцать лет. Я приехала вместе с братом в то самое поместье к Алереду. Уже не помню, почему я за Торгримом увязалась. Он не хотел меня брать, но и отказать не сумел. Мне нравились пышные выезды и внимание… А сонный Фарес всегда навевал на меня скуку.

Я гладила пышную юбку и наблюдала за портнихой, которая старательно прилаживала пышное кружево к верху лифа. Да, это платье очень похоже на то.

— Тогда Алеред и познакомил меня с Дереком. Я видела его и раньше, но именно в тот день впервые заговорила. Мы гуляли по яблоневому саду, грелись на солнце и… — мечтательно улыбнувшись, посмотрела на Амелию. — Это был самый лучший день. Но я могла бы это сказать о любом дне, проведённом вместе с Дереком.

— В который раз я слышу это имя… — низкий мужской голос пронял меня до мурашек. — Оставьте нас одних на минутку.

Портнихи, побросав всё, поспешили выйти. Амелия долго сомневалась, но я шепнула ей, чтобы она шла. Девушка боязливо проскочила мимо мессира и прикрыла за собой дверь.

Я же осталась стоять статуей и разглядывать себя в зеркале.

— Вам очень идёт, вы просто красавица… — Амет подошёл ко мне почти вплотную, и я смогла хорошо его разглядеть.

В последний раз видела его окровавленным и почти беспомощным в подземелье. Тогда происходили жуткие вещи, которые в моей голове не особо отложились.

— Я уверен, что окружённая заботой и возле своего сына, вы расцветёте.

— Сменили гнев на милость? — тихо парировала в ответ.

— Нет. Думаю, что за всё сделанное… вы заслужили это, — Амет коснулся моих плеч, пристально влядываясь в отражение в зеркале.

Спокойный, холодный, с тщательно собранными волосами и гладко выбритым лицом. Он уже не походил на того обезумевшего варвара. Только чёрный сюртук говорил о том, что мужчина до сих пор не хотел считать себя благородным дворянином.

— Когда корона коснётся этой головы, — я почувствовала горячие пальцы на своих висках, — всё встанет на свои места, — мужчина зарывался ладонями в мои волосы, вызывая жуткую дрожь. — Истинная королева взойдёт на трон. Истинная…

Поцелуй в висок будто одурманил меня. Комкая жёсткую ткань в руках, я не понимала, что же со мной происходит. Почему меня раз от разу посещают те смутные и странные воспоминания? Неужели я схожу с ума? Или это та отрава, которой Амет напоил меня?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Задержав дыхание, зажмурилась.

Поцелуи не были страстными и грубыми. Наоборот, ласковые, ненавязчивые. Пальцы болели от жесткости ткани.

— Королева всегда была… Только король… Его не было подле королевы. будет ли новый король достойным трона?

— Это мы узнаем совсем скоро.

Амет с трудом оторвался от меня и убрал руки. Ещё вдыхая мой запах, почти не мигая смотрел в зеркало. Ему понравилось то, что я сейчас испытывала.

Вспомнив слова Риона, огорошила Амета вопросом:

— Зачем вы приходили ночью в спальню? Чего хотели? Не пугайте моего сына. Скажите и… я сама приду.

— Ради сына? Или по своей воле? — Амет улыбнулся.

— Вы знаете ответ.

— Что ж… Платье скоро дошьют, вы наденете корону и спасёте своего сына…

— Но не спасу себя.

Зажмурившись, ожидала какой-нибудь грубости или насмешки. Но мужчина напоследок коснулся моих волос и вышел из комнаты.

— Я не смогу спасти себя…

Свадьба.

Я никогда не думала, что буду невестой трижды. Надеялась, что, став женой Дерека, проведу с ним всю свою жизнь, до последнего дня, до последнего вздоха. Но судьба решила иначе. Как жаль, что многого мы не видим, не знаем. Нет, я не хотела бы увидеть свое будущее, но мне было бы достаточно намёка… Не тратила бы время Дерека впустую

Платье почти дошили. Очень красивое платье. Я чувствовала, что это особое внимание ко мне. Но оно казалось грубой лестью, заискиванием. пусть и приятным. Для Моргвата я была способом получить корону и удержать трон. Ничем не отличалась от топора в руках крестьянина. Для Амета… Для него я была дорогой и красивой игрушкой. Чем дольше находилась рядом с ним, тем сильнее начинала чувствовать себя безвольной куклой.

Накануне ко мне пришёл посланник от мессира и передал просьбу быть готовой поутру к «подарку». Так и сказал. От этих слов мороз по коже пробрал.

Амелия увела Риона, и теперь я ждала, когда же соблаговолит прийти мессир со своим «подарком». Казалось, что всё вокруг пропитано напряжением и какой-то смутной тревогой. Что-то должно было произойти.

Надев одно из самых скромных платьев, я накинула шаль на плечи и решила, что этого будет достаточно. Хватит того, что я хорохорилась и пыталась быть той, кем никогда не была.

Теребя прядки волос, постоянно поправляла прическу. Жемчужная сетка то и дело сползала. У Амелии сегодня дрожали руки, но на все мои попытки разговорить и узнать, она отвечала молчанием.

Дверь в комнату открылась, и меня встретила целая процессия. Слуги, непонятно откуда взявшаяся свита и охрана. Я даже растерялась. Из всех моих слуг при мне оставалась только Амелия. Остальные… Либо сбежали, либо умерли, либо просто исчезли.

Похоже, мне придётся вновь привыкать к тому, что подле меня будет с десяток суетливых женщин и девушек.

Амета учтиво пропустили вперёд.

Я зябко повела плечами и косо посмотрела на мужчину. Громко вздохнув, покраснела и опустила взгляд.12727c

Мессир всегда напоминал мне варвара. Грубый мужлан со своими представлениями о мире, плюющий на все приличия и традиции. Его не волновало то, что о нём думают. И в нашем споре я оказалась не права: Амет тиснул всё в своей стальной ладони, не давая продохнуть. Зато в Фаресе было спокойно, сыто и тихо. Впервые за многие годы. Будто зверь вгрызался в любого врага или возмутителя спокойствия. Будь то богатый дворянин или вельможа, или просто распоследний пьяница. В его глазах все были равны. Но жёстче всего он относился к своим же людям. Когда один из них… опорочил служанку, бедную девушку, скромную и тихую, расправа была жестокой.

Сейчас же Амет поразил меня своей выправкой.

Моргват что в одежде, что без неё был жалким существом. Он прекрасно понимал, что ни одна женщина не будет смотреть на него с желанием и восхищением. Ни одна. Его не спасали даже красивые черты лица, потому что в каждой части тела, в каждом движении скрывалось настоящее уродство. И Моргват проявлял это с такими красками, с такой силой, что даже сам у себя вызывал отвращение.

Неудачи на троне сопровождались неудачами во всём. Напрасно опаивала его зельями Марла: с женщинами Моргвату не везло ещё больше. Возбуждение быстро пропадало, а природа… природа и тут посмеялась над ним. И я знала, почему так быстро надоела Моргвату: он каждый день видел в моих глазах презрение. Не ужас или страх, не жалость к самой себе и надежду на его милосердие. Нет, презрение, отвращение и холодную ненависть.

Я не могла не сравнивать этих двух мужчин. Они были слишком разными, но что-то их всё же объединяло: слепая тяга к власти. То, чего никогда не было у Дерека. Сколько раз он мне говорил, что был бы счастлив, будь я не кузиной короля, а какой-нибудь простушкой.

Амет быстрым шагом шёл ко мне, удивляя всё сильнее и сильнее. Уверенный, властный и такой холодный. Не было ярости чувств и эмоций, не было того огня в глазах. Отлично скроенная одежда, расшитая дорогой нитью, и впрямь была королевским нарядом, будто сегодня какой-то особенный день.

Мужчина накинул мне на плечи плотный плащ с меховой оторочкой и учтиво склонился, указывая рукой на дверь.

У меня ноги подкосились. Вытаращившись от ужаса и удивления, смотрела прямо в глаза мессиру и не понимала того, что происходило. На удивление насмешек не было, как и едких уколов и замечаний.

Дрожащими руками вцепилась в плащ. Сделав пару робких шагов, я замялась, может даже ждала действий Амета, но он был отстранён и учтив. Только поравнялся со мной и шёл рядом, подавляя меня своей уверенностью и холодностью.

В окружении свиты и слуг мы прошли знакомой дорогой до самого тронного зала, а оттуда вышли на улицы Фареса, почти к самой площади. Было холодно и дождливо. Амет позволил себе только два раза подать мне руку, чтобы я, оступившись, не упала.

На площади перед замком всё было готово к казни. Мне стало дурно. Я вдруг вспомнила о Рионе и Амелии, но напрасно пыталась найти их лица в толпе. Будто почувствовав мою тревогу, Амет жарко прошептал мне на ухо:

— Мальчику незачем видеть такое.

На резной высокий стул я рухнула почти без чувств. Бледная и растерянная, вовсе не походила на королеву. Мне хотелось бежать, скрыться. Амет сел рядом.

Гул голосов стихал. Живое море лиц превратилось в одно смазанное пятно. Наш помост под навесом был выше эшафота.

— Вам плохо?

Я неопределённо качнула головой и с тихим ужасом посмотрела на Амета. Что он задумал?

— Не бойтесь, вам ничего не грозит.

От этих слов мне спокойнее не стало. Заметив алый оттенок в глазах мужчины, судорожно сглотнула и отвернулась. Зверь!

Бой барабанов. Скрип телеги. Улюлюканье.

Я же смотрела на небо. Серое, затянутое мрачной пеленой. Чувство неотвратимости и безысходности меня не покидало. Нехотя слушала приговор, даже не вздрогнула, когда огласили жуткий способ расправы. И только имя вырвало меня из моего спасительного кокона.

Моргват.

Вцепившись руками в подлокотники, я перевела взгляд на мужчину. Он смотрел на нас. Амет внушал ему такой ужас, что я испытала странное злорадство. Моргват, который никогда и никого не боялся… Его не страшила казнь, нет, только человек, который сидел рядом со мной. Я склонила голову и косо посмотрела на Амета. Тот не мигая вглядывался в Моргвата, боясь пропустить хоть что-нибудь из того, что происходило на эшафоте.

Я оглохла. Будто вынырнула из— под воды и оказалась в стремительной круговерти жизни. Чувствовала ветер и мелкий дождь. Слышала гул голосов, своё дыхание и дыхание Амета. Ощущала запахи. Грязь. Пот. Нечистоты. Сердце колотилось. Тошнота крутила тело. Но я слушала. Смотрела. На меня накатывала одна удушающая волна за другой. Я ощущала каждого человека на этой площади, злобу и ненависть к Моргвату. Меня крутило и швыряло в водовороте лиц и чувств. Шум крови в ушах. Дрожь тела. Сбивчивое и частое дыхание. Рука Амета легла на мою ладонь и едва заметно сжала её.

В голове сразу прояснилось. Я вцепилась в пальцы Амета. Мы не смотрели друг на друга, только на Моргвата и эшафот. Словно околдованная, наблюдала за каждым жестом и движением палача. Меня не трогали крики и вопли, не будоражил запах крови. Я просто смотрела за последними мгновениями жизни человека, который сломал мою жизнь.

И когда палач поднял отрубленную голову, я пожалела лишь об одном: что я не могу плюнуть в лицо Моргвату. И впервые, несмотря на подступающую дурноту, я чувствовала себя… спокойно.

Марла убита.

Моргват казнён.

Все случилось быстрее, чем я ожидала. Месть за Дерека. Пусть и таким способом, пусть и по локоть в крови.

Это не залечило моих ран, не вернуло Дерека. Но я была спокойна: я увидела их смерть. А значит… всё было не зря.