Глава двадцать вторая. Жертва

Леона

Венец. Из тёмного золота. Начищенный и отполированный. Без камней, без узора. Тяжёлый.

Я аккуратно взяла его с бархатной подушки и будто взвесила в руках. Кажется, с таким венцом почувствуешь всю ответственность. Точно такой же венец был сделан и для Амета. Старую корону сломали и переплавили, камни отдали в казну, а из оставшегося золота создали два символа власти.

Странно, что держа венец в руках, я чувствовала себя предательницей. Радость от смерти Моргвата была мимолётной. Не смотря на всю свою гнусность, Моргват был предсказуемым, я знала, чего от него ожидать. Вспыльчивый, страстный и яростный Амет был загадкой. Вчера он показал мне своё истинное лицо. Мне давно не снились кошмары, но теперь одержимый зверем мужчина прочно там поселился. Я не смогу бороться с ним, нет сил сопротивляться такой мощи.

Что я могу поставить в противовес? Как изменится Амет в последующие дни? Каким станет после коронации? Чего мне ожидать? Сдержит ли своё слово и позаботится о Рионе?

Посмотрев на своё отражение в венце, тяжело выдохнула. Я не узнаю это лицо. Мне кажется, что я потеряла саму себя. Кто эта женщина? На что способна?

Положила венец на место и вновь вздохнула.

Я знала, что меня пугало. Мои кошмары и сны Риона. Амет называл моего мальчика своим сыном. А я видела, что он сделал с Карлом! Я только обрела призрачное счастье и вовсе не хотела его терять. Может… Может, это и к лучшему, что Руди мертва, она не пережила бы таких изменений Карла. И пусть он уже одержим, но верность Амету. Вдруг это ждёт и меня?

Задумчиво провела пальцем по венцу и отошла. Подумав пару мгновений, решила найти Берту и примерить платье, его должны были уже дошить. Вышла из жаркой и пыльной комнатки, подхватила полы юбки и медленно побрела в сторону жилого крыла.

Подарок у Амета вышел своеобразным. Не знаю, чего он на самом деле добивался, но меня это поразило до глубины души. Мессир ждал моего слова, поступка. А я раз за разом видела перед глазами всё, что делали с Моргватом, слышала хруст его костей и стук топора. Тошнота перестала меня беспокоить.

Наверное, он хотел причинить мне боль, ранить, а сделал совсем другое. За казнь Моргвата, за такую казнь, за всё, что он перенёс в пыточной… За это я испытывала холодному и жестокому Амету благодарность, за это же корила саму себя.

Проходя мимо небольшого и узкого коридора, ведущего прямо к спальне Амета, я замерла. Думая обо всём, остановилась, повернулась в сторону двери и уставилась на неё, будто и не было её.

Я слышала шум и чьи-то крики.

Зажмурившись, мотнула головой. Теперь в ушах противно зазвенело.

Дверь в спальню Амета открылась с громким треском, ударилась о стену и едва ли не повисла на одной петле, сильно покосившись. Сначала из комнаты вышел сердитый Ролад, тот самый рыжебородый силач, правая рука мессира. Затем оттуда будто силой вытолкнули девушку. Цирия. Особа, которая так страстно боролась за сердце Амета. Та самая, что, по слухам, пыталась отравить меня, но в итоге убила Руди. Я старалась держаться от этой разъярённой и бешеной кошки подальше. Мстить я ей не собиралась. В конце концов, любимая женщина мессира она, а не я. Ссориться с такой опасно. Она оставила меня и Риона в покое, этого достаточно.

— Я не позволю тебе это сделать, слышишь? — Цирия срывалась на визг. Она бросилась было обратно в комнату, но Ролад перехватил девушку и оттянул её к стене. — Амет!

— Цирия, не вынуждай меня применять силу. Я не хочу делать больно, особенно тебе… — Амет вышел из спальни и встал на пороге. Скрестив руки на груди, мрачно смотрел на бьющуюся в объятиях Ролада Цирию. — Уведи её. Пусть поспит.

Ролад тянул Цирию за собой. Та рыдала навзрыд и выкрикивала всевозможные проклятия. Она пыталась ударить мужчину и вырваться из его рук. Амет провожал их взглядом, пока не увидел меня. Переменившись в лице, побледнел, потянулся рукой к двери и закрыл её, скрывшись в спальне.

Цирия же, выйдя на свет, заметила меня. Теперь Ролад её не удержал.

— Ты! — она взревела, протянула ко мне руки, желая вцепиться в волосы и зарычала от ярости. Ролад успел собраться и снова стиснуть в железных объятиях хрупкую девушку. — Это ты! Ты виновата! Ненавижу тебя! Будь проклята! Чтоб ты сдохла! — Цирия, едва не брызжа слюной, уже просто визжала.

Я едва не отпрыгнула назад.

Ролад не выдержал, закинул Цирию на плечо и быстрым шагом направился в противоположную от меня сторону. Я провожала их взглядом, чувствуя, как на сердце становится совсем тяжело. Стала свидетельницей жуткой сцены и теперь мне было не по себе.

Поджав губы, несмело пошла знакомой дорогой, думая о том, что же увидела и услышала.

Дождь усиливался. Непогода накрыла Фарес тёмным покровом. Ветер пронзительно завывал. В спальне было зябко и сыро. Напрасно я укрывала себя и Риона покрывалами. Прижимая сына к себе, пыталась хоть как-то согреть его. Лёжа под тонким одеялом, постоянно щупала руки и ноги Риона, чтобы они не были холодными.

То проваливаясь в дремоту, то просыпаясь от холода, я всё ждала сон. Уже немного согревшись, вяло моргала.

Хлёсткий удар. Будто ветром ветку на камень снесло.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Широко открыв глаза, я замерла, едва дыша. Рион мирно спал и ничего не слышал.

Снова свист и треск. Только не на улице. В замке.

Прогоняя остатки дрёмы, вслушивалась в странные звуки. Будто мыши шуршали. Тонкий шелест. Скрип. Дыхание. Сбивчивое и какое-то возбуждённое.

Резко обернувшись в кровати, увидела возле себя чёрную тень. Рядом стоял человек.

Раскат грома оглушил нас обоих, но мы не смели пошевелиться. Молния осветила комнату яркой вспышкой. Блеснул нож.

Испуганно вскрикнув, прикрыла Риона своим телом:

— Нет!

Нож вспорол подушку. Толкая сонного и толком не проснувшегося Риона с кровати, пыталась кричать, но голос будто пропал от страха. Чья-то ладонь схватила меня за ногу, но я успела скинуть сына с кровати. Чудом увернувшись от ножа, мелькнувшего перед моим лицом, в панике ударила нападавшего ногой.

Сецпившись с врагом, заголосила от ужаса. Отбиваясь, успела перехватить руку с ножом.

— Мама! — Рион вскрикнул под раскатистый шум грома. Молния сверкнула, и я увидела, что нападавший заинтересовался мальчиком. — Мамочка!

— Нет! — изо всех сил сжимала руку с ножом, не давая отступить от себя ни на шаг. — Рион, беги! Беги!

От удара по лицу завалилась на кровать, но руки не разжала. Лезвие ножа было смертельно близко, почти чиркало по коже. Яростно дыша, думала только о сыне. Скосив на мгновение глаза, увидела Риона. Бежать он не собирался.

— Рион, нет!

Амет

Хрупкий стеклянный пузырёк. Плотная пробка, чуть потемневшая снизу от ядовитой жидкости, запертой внутри. Я держал сосуд в руке и просто разглядывал его. Какая мощь, какая сила скрыта внутри. Чудовищная.

Ролад должен был прийти с минуту на минуту.

Поэтому когда открылась дверь, я был готов к тому, что сейчас будет тяжелый разговор с другом. Но вместо этого ко мне забежала Цирия. Сердце ёкнуло и я поспешил поставить склянку на место, чтобы девушка его не увидела. Ей ли не знать, что в нём. Таким ядом она пыталась отравить Леону.

— Амет! — Цирия кинулась мне на шею, стараясь поцеловать.

Немного ошеломлённый, я не стал сопротивляться. Поцелуй был смазанным и каким-то прохладным. Не вызвал никакого желания. Просто… поцелуй. Нежные руки Цирии пытались дарить мне ласку и покой. Но сердцем я чувствовал, что что-то не то: со мной, с Цирией и со всем, что происходит вокруг.

Тёплое и частое дыхание, заискивающие касания губ. Взгляд, полный любви и нежности. Цирия не была похожа на саму себя.

— Амет… — она успела обнажиться почти до пояса, но наткнувшись на мой тяжёлый взгляд, замерла. — Ты… ты против? Не хочешь?

Цирия красивая. Наверное, она могла бы и вправду сделать меня счастливым. Только вот жизнь нельзя повернуть вспять, нельзя отмотать. Нельзя. Как верны те слова, что дважды в одну воду мы зайти не можем. Я бы мог все сделать иначе…

— Я не так красива, как королева? Как эта… старуха? — Цирия сказала это так зло и едко, пытаясь вызвать во мне ярость или ревность.

Но передо мной был не в меру расшалившийся ребёнок. Цирия ещё слишком юна. Она этим меня и пленила, будто я вновь очутился в прошлом, когда впервые увидел Леону.

— Эта старуха ненамного старше тебя. Зря ты так о ней…

— А что будет со мной, Амет? Какую участь ты уготовил мне? Быть… твоей любовницей? Или спрячешь меня от всех любопытных глаз? Убьёшь?

— Цирия, чего ты хочешь от меня? Правды? Я тебе её сказал.

— Ты трус! Самый настоящий! — она побледнела и было вскинула руку для пощёчины, но передумала. Сжала ладонь в кулак и, кусая губы, бросила взгляд на стол. — Что ты задумал? Амет? Что ты задумал?!

Напрасно она пыталась воззвать к моему стыду или совести. Кричала, била кулаками в грудь. Цирия заметила пузырёк с ядом.

— Зачем ты делаешь это со мной? Зачем? Почему не оставил с отцом? Зачем мучаешь меня… Ненавижу тебя! Сукин ты сын! — Цирия взвыла от безысходности.

А я впервые не знал, что ей сказать. Вдруг отчетливо понял, что даже если бы оставил ей трон, земли, золото, войско… Это ничего бы не изменило. Ей нужен был я. Только я и никто больше.

— Пойми же ты… Всё, что я делал, все было ради неё! И сейчас… Если бы мог, я бы всё исправил.

— Ты её любишь? — догадка проскользнула в глазах Цирии. — До сих пор, я права? Но она тебя ненавидит… А я люблю! Амет, слышишь? Люблю! И я… я бы смогла полюбить твоего сына…

Я будто прозрел. Цирия безумна. И в этом виноват только я. Больше никто. Когда-то веселая, юная и беззаботная Цирия теперь казалась мне чужой незнакомкой.

— Только это ничего не изменит? Да? — Цирия облизнулась. — Так и знай, я не дам тебе умереть! — она попыталась схватить пузырёк, но я ей сделать этого не дал.

Цирия выла, бросалась на меня с кулаками. Только вошедший в комнату Ролад немного смягчил нашу ссору. Ровно настолько, что я просто приказал ему успокоить Цирию. Сам я этого сделать не мог. Впервые чувствовал себя растерянным, запутавшимся. Может быть даже трусом.

Но другого выхода я не видел.

Гроза шумела. Давила на меня своим дождём и ветром, прогоняя сон. Лёжа в одиночестве, ни о чём не думал. Даже Хонрак покинул меня. Раз за разом я возвращался к воспоминаниям. Но не о Леоне, не о Цирии… Утёс. Тёмный свод и безысходность, когда я понимал, что жизнь стремительно утекает из моего тела вместе с горячей кровью.

Сейчас я жалел о той минутной слабости, о том, что испугался смерти и согласился. Через день, может, два я выпью этот пузырёк с ядом после коронации и всё будет решено: последние силы ушли на обман Хонрака. И смерти не боюсь. Чтобы принять судьбу, у меня ушло семь лет, за которые я вдоволь нагрешил.

Погрузившись в мысли и воспоминания, не сразу услышал стук в дверь. Кто-то очень хотел привлечь моё внимание.

— Что нужно? — хрипло пробасил.

Дверь открылась нараспашку и в комнату заскочил знакомый мне стражник. Весь бледный и перепуганный, он отчаянно искал во мне поддержки.

— Мессир! Поспешите… Королева…

Цирия? Неужто Ролад недосмотрел?

Я вскочил с кровати. Босиком и в одной рубашке выскочил из спальни и бросился бежать. Покои Леоны были поблизости. Под оглушающие раскаты грома и в блеске молний ворвался в спальню.

Перевернутая мебель. Что-то было сломано. Раскиданные вещи.

Оглядывая всё полубезумным взглядом, искал Леону и Риона. Но мой взгляд наткнулся на хрупкое тело, лежавшее на кровати.

— Цирия!

Поддерживая обессиленную девушку, вглядывался в её смертельно бледное лицо. Дотронулся до холодной щеки, провел по шее и коснулся груди. Пальцы тут же почувствовали горячую и липкую кровь.

Бросил взгляд на скомканные подушки и увидел на них окровавленный нож.

— Цирия… ну зачем… — держа девушку так, будто она самое хрупкое сокровище, вглядывался в помутневшие от боли глаза. — Стража!

Я мог её спасти. Дар Хонрака. Один глоток, и она будет жить. Но будто почувствовав мое желание задержать её в этом мире, Цирия вдруг прошептала.

— Не хочу… Просто, держи меня… держи крепче…

— Цирия!

— Крепче…

Гулко вздохнув, Цирия вдруг затихла. Напрасно я пытался почувствовать жизнь в ещё тёплом и податливом теле. Запрокинув голову, Цирия смотрела на мир пустыми глазами. Не было больше в них бурной и свежей воды… Только холодный и непроницаемый лёд.

— Цирия!

Мой крик расколол мир напополам. Остатки крови Хонрака взбурлили во мне. Мало что соображая от нахлынувшей ярости, взбешённо посмотрел на забившуюся в угол Леону. Перепуганная, в разорванном платье и с всклокоченными волосами, она лишь пыталась защитить кого-то. Расставив руки, закрывала всем телом Риона. На Леоне не было ни капли крови. Мальчик, едва не зелёный от ужаса, выглянул из-за спины матери. мелкие капли крови на его лице напоминали веснушки. Руки были перепачканы, а тонкая рубашка побраговела от алых потёков.

Мысль о том, что я сделал своего маленького сына убийцей, была отрезвляющей. Ярость и злость утихли, осталась только затаённая боль.

Взяв тело Цирии на руки, молча вышел.

Что я натворил?…