Глава двадцать шестая. В поисках надежды

Леона

Брызги воды. Холодные. Острые.

Я тонула, уходя под ледяную тёмную воду. Ничего не видно, беспомощно протягивала руки, чувствуя, как меня утягивает водоворотом.

Шлепок по щеке. До звона в ушах. Тонкий детский крик.

— Рион!

С трудом разлепив глаза, смотрела на расплывчатый мир и не понимала: я под водой или это только мне приснилось? Почудилось?

Очередной шлепок жёсткой и горячей ладонью. Всё стало более чётким, а я даже смогла приподняться на локтях. К покрытому испариной лицу липли волосы. Облизав пересохшие губы, с изумлением увидела себя на чьей-то не очень чистой и узкой кровати. Рядом со мной сидела грузная женщина устращающего вида и озабоченно вглядывалась мне в глаза.

— Как чувствуешь себя? Получше?

— Я…

Не успела ничего сказать, а уж тем более возразить, как мне под нос пихнули плошку с дурно пахнущей жидкостью. Едва не обжёгшись сделала первый осторожный глоток. Взгляд незнакомки красноречиво дал понять, что либо я сама выпью это, либо мне силой вольют в рот непонятную гадость. На вкус оказалось не так мерзко. Чувствовалась горечь трав и мягкость мяты. Сделав пару глотков, поняла, что мне стало гораздо лучше. Озноб прошел и сердце не колотилось.

— Молодец, пей до дна. Не бойся, не отравишься, — женщина мазнула мокрой тряпкой мне по лбу и щекам, вытирая пот. — Пей!

Я послушно глотала уже ставший вкусным отвар и с любопытством осматривалась. Комната, узкая, с низким потолком. Тёмная. Добротная мебель казалась слишком грубой, будто её топором вырубали. Под потолком висели целые ряды сушёных трав, а прямо передо мной была небольшая печка, в которой весело и по-домашнему тепло плясал огонь. Котелок с чем-то бурлил и шумел.

На сторожку это мало походило. Скорее, на деревенский дом.

— Погоди, дам тебе чем подкрепиться. Тебе силы нужны за двоих… Хотя ты уже и имя выбрала, — женщина встала и подошла к широкому столу, стоявшему прямо возле высокого и широкого окна. Одна ставня мерно хлопала, но за этим стуком я слышала шум и человеческие голоса. — Рион. Хорошее имя.

— Так… так зовут моего сына, — я утёрла рот рукой и непонимающе оглянулась.

— А разве у тебя будет сын?

Теперь я совсем запуталась. Даже глаза закрыла и мотнула головой. Ничего не понимаю!

— У меня есть сын, Рион!

— Вот и хорошо! Значит, будет ещё дочка, — женщина уже протягивала мне плошку с кашей. — Ешь, набирайся сил. Они тебе ой как понадобятся! А пока пойду позову мужа твоего, слишком переживательного. Чуть дом весь не разнёс, — незнакомка закатала рукава рубахи. — Опять усмирять придётся…

Молча проводила женщину взглядом, держа дрожащей рукой плошку.

Дочка?

Какая дочка?!

Поставила плошку рядом с собой, откинула старое потрёпанное покрывало и обеими руками схватилась за живот. Гладила его, щупала и до сох пор не верила в то, что услышала.

— Этого не может быть, — едва шевеля губами, горячо шептала и жмурилась. — Не может быть…

Память живо напомнила мне то наваждение.

Лунная ночь. Дерек, будто живой. Мои слова и его… Что он сделал бы всё возможное, что я заслуживаю большего! И те чувства, накрывшие меня с головой. Я словно вернулась в первую брачную ночь, когда прикосновения Дерека были самыми нежными и заботливыми, а поцелуи — настоящими. Неужели… неужели это было и впрямь наваждение? Для чего он так поступил? Почему так не хотелось верить, что он и вправду любит меня. Или всё дело в том, что мне пришлось бы простить многое…

Но я зла Дереку, даже когда он был Аметом, не желала. И тогда, когда он подумал, что я хочу его отравить, это было не так! Всего лишь простейшее зелье внушения, выторгованное у Марлы. Мне так нужно было вымолить у него разрешение отправлять письма. Предупредить Алереда и сберечь Риона…

Рион!

Даже осознание того, что Амет это Дерек не отвратило меня от сына. Как и сейчас, услышав, что я невозможным способом забеременела… Наверное, это судьба!

Ненависти и злобы к крошечному существу в моем чреве я не испытывала.

У меня… у нас будет дочка!

— Леона? — Дерек, взволнованный и даже перепуганный, неслышно зашёл в низкую комнатку знахарки и смотрел теперь на меня во все глаза. — Ты…

— Она сказала тебе, да? Про ребёнка? Что я беременна…

Дерек этому не удивился. Наоборот, немного смутился помрачнел. Отвёл взгляд и не решился подойти ближе. Только метался из угла в угол подобно загнанному зверю. Я с тревогой смотрела на мужа и испытывала непонятное беспокойство.

— Ты… ты знал?

— Я сам предложил это Хонраку, — Дерек всё же подошел ближе и как-то слишком грозно возвышался надо мной. Смотря ему в глаза, с замиранием сердца ждала его дальнейших слов. — Ты умирала, а я не мог этого допустить. Я должен был спасти тебя! Понимаешь?

— Ради чего? Ради власти? Ради короны?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Дерек шагнул ещё ближе и склонился надо мной. Я почувствовала сухой жар, исходивший от него. Думала, что буду зла, обижена или разочарована, но вместо этого ощущала себя кусочком льда.

— Или ради ребёнка? Тебе нужен был наследник?

— Леона, я делал много ужасных вещей. И этому никогда не будет оправдания. Но как бы не изголялся надо мной Хонрак, как бы не пытался управлять мной, я никогда не забывал одного: цель, ради которой я всё делал.

Свесив ноги, осторожно встала и бесстрашно подошла к Дереку. Теперь мы были так близко, что мне показалось, будто я слышу биение его сердца. Невольно вспомнила, с какой радостью и наслаждением жалась к крепкой груди, мечтая о несбыточном.

— Я всё делал ради тебя. И я… я был не готов увидеть тебя живой.

— А я поверила. Мне показалось, будто мечта ожила. Неужели ты этого не хотел? Дерек? Зачем тогда пустился вслед за драконом? Зачем? Или Рион тебе важен также, как и я? — моё неверие и сомнение покоробили Дерека.

— Свыкся с этой мыслью, что ты мертва. Мне… мне было так легче. Легче жить, не сойти с ума. И Риона Хонрак забрал только по одной причине: договор.

— Отдать ребёнка? — непроизвольно схватилась за живот. — А наша дочка это возмещение? Замена? — передёрнулась от отвращения.

— Я обещал отдать самое дорогое, что у меня было. Хонрак решил, что это мой сын, а не ты.

Дерек вдруг крепко меня обнял. Я и сама этого хотела, но всё равно боялась верить и надеятся. Сердце не могло противиться. Оно говорило, что моё самое сокровенное желание исполнилось. А разум… разум твердил другое, напоминал обо всём, что было между нами сейчас. Мне хотелось всё забыть, но не получалось.

— Тогда почему ты не оставил меня? Почему не бросил? Спасал бы самое дорогое и ценное, — попыталась вывернуться.

— Потому что я не смог выбрать. И не могу. Не могу!

Горячий поцелуй сбил меня с толку. Не давая вдохнуть, Дерек грубо прерывал меня. Нежные, но страстные прикосновения губ вызывали дрожь. Крепко держа меня, Дерек не давал мне ни единой возможности освободиться от сковавших меня чувств. Я не хотела, чтобы это безумие продолжалось. Но память…

Дерек гладил моё лицо осторожно, мягко. Уверенные прикосновения пальцев, то, как они зарывались в мои волосы, вынуждая запрокинуть голову и открыться, отдаться страсти и чувствам. Чтобы Дерек целовал мои губы, дарил жар, ласку и надежду.

Я захлебывалась знакомыми и желанными чувствами. Почти забывшись, упёрлась руками в грудь Дерека и будто услышала голос. Детский.

— Рион, — отстранившись, справилась с собой. — Если ты не можешь сделать выбор, то его сделаю я. Рион, Дерек! Нам нельзя задерживаться. Нужно спасти Риона.

Услышав это, Дерек будто очнулся. Нахмурился и согласно кивнул.

— И не думай, что я останусь.

— Потому что боишься, что я не справлюсь? — едкая ухмылка меня не обидела.

— Нет. Потому что я выбирала между собой и Рионом, а не между сыном и мужем. Ты… — запнувшись, сердито выдохнула. — Моя беременность не помеха. Один ты не справишься.

— Тогда я позову Санну. Она что-то говорила про отвар. И найду Гемека. Продолжим путь на рассвете.

Дерек явно хотел услышать другое, но я просто не смогла это сказать. Я бы не соврала, но… Не только я не могу забыть, он тоже. И пока мы не сможем найти ответ на вопрос, как жить дальше, ничего не изменится.

Амет

До Аутуле ехать было не меньше тр ёх дней. Конечно, дорог существовало множество. Но я выбрал самую короткую. Ту, с которой и слабая Леона, и уставшие лошади справятся. А там… До моря шёл тракт, можно взять упряжку.

Лихорадочно думая, я пытался прикинуть то так, то эдак самые кратчайшие и самые безопасные пути. Но в любом случае: до утеса, даже загоняя коней, мы доберемся нескоро. А каждый день уменьшает надежду увидеть Риона живым.

Семь дней на Утёсе… Семь дней.

Леона храбрилась. То и дело прикладываясь к небольшой фляжке, упрямо старалась не отставать.

Леса редели. Приближающаяся осень делала дни холоднее. Тепла становилось всё меньше. И теперь ко всем проблемам добавлялась ещё одна: сберечь Леону и… нашу дочь.

Зачем Хонраку это? Какой цели он добивался? И зачем начисто стирал все воспоминания?

Дорога взяла круто влево. Холмы становились выше, деревья — выше, воздух морознее. Я знал, что дальше мы увидим горы. Аутлет стоял на самой границе плодородных земель, за которой начиналась настоящая ледяная пустыня. Я помню её запах, её ночи. Снежную пыль, от которой кожа становилась серой, а в горле перехватывало дыхание.

Мы сможем доехать с Леоной на упряжке. Только в ней будут ездовые собаки, а нас не будут тащить следом, скованными по рукам и ногам. Проклятье Хонрака исцелило меня, скрыло все следы. Ужаснулась бы Леона, увидев меня таким, каким тогда был я? Со всеми шрамами, гнойными нарывами, язвами… На моих руках и ногах должны были быть следы оков. Тяжёлое железо сдирало кожу и плоть едва ли не до костей, особенно, когда тащишь его по дороге, полной трудностей.

Поднимаясь на достаточно крутой холм, Леона закашлялась и немного отстала. Я обеспокоенно обернулся: мы здесь одни. До ближайших деревень ехать слишком далеко. Теперь нашими спутниками будут лишь редкие леса, холмы да холодные ночи.

— Ты замёрзла?

— Нет, — Леона мотнула головой и крепче перехватила поводья. — Просто мошка попалась.

— Как ты себя чувствуешь? — проявил заботу, от которой Леону уже, похоже, начало тошнить. — Передохнём?

— Спасибо, не надо. И не думай, что я не могу…

— Леона, — сбавил ход, — я ничего не думаю. Не воспринимай всё так, будто я хочу…

— Я хочу только вернуть Риона. Только его! Ты не представляешь, что он значит для меня! — Леона едва не срываясь на крик, возмущёно отчитывала меня. — И на что я пойду ради него!

— Успел почувствовать на себе! Рион тоже мне дорог. Не думай, что я иду за ним ради чего-то… другого, чем любовь.

— Если бы ты любил нас, то сразу бы сказал. Признался! Почему ты молчал? Зачем измывался надо мной? — Леона решилась выплеснуть всё что копилось в ней долгие годы. — Семь лет я лила по тебе слёзы и пыталась сберечь не только свою голову на плечах, но и нашего сына! Ты не представляешь через… через какое пекло я прошла! И я не понимаю, чем… чем я заслужила такое твоё отношение! — крик перерос в гулкое рыдание.

Смотреть на плачущую жену у меня не было сил, потому что я не мог ответить сам себе, почему?

— Неужели ты не слышал, как я звала тебя? Каждую ночь? И ты молчал? Тогда о какой заботе ты можешь говорить, о какой любви? Дерек?!

— А ты знаешь, через что прошел я? Или ты думаешь, что Хонрак просто так поддерживал меня? И я пришёл в эти земли… Эти семь лет были сущим кошмаром! Я ходил по краю безумия, и только чувство мести сохраняло мой рассудок! Увидев тебя живой, да ещё королевой… — липкий ком подкатил к горлу. Самое жуткое воспоминание, как бы я хотел забыть его. — Нас выкинули на полуразрушенный пирс с самым плохим оружием. Выкинули без надежды на успех. Всю дорогу я давал себе слово, что вернусь любой ценой, вернусь за тобой. И что Моргват… Он заплатит за всё! И вот тогда, на прощанье, мне кинули остатки твоего окровавленного платья в лицо. Ты решила, что лучше умереть, чем принять его предложения. И что я вижу? — пытаясь успокоиться, наматывал поводья. — Ты жива, стала королевой. И все говорили, что ты была примерной супругой короля Моргвата.

Леона пришпорила коня, вздымая пыль, поровнялась со мной. Солнце зашло за набежавшие тучи. Время близилось к сумеркам, густым и холодным. Но даже в этом сером воздухе, наполненном сыростью, чувствовалось, какой жар и праведный гнев исходил от Леоны. Какой яростью сверкали её глаза.

— И ты поверил? — прочитав ответ на моём лице, разозлённо выпалила: — Мерзавец!

Глотая пыль и кашляя, я смотрел, как Леона отдалялась от меня. Она резво поскакала вперёд: не зная, куда девать самые ужасные чувства, пыталась хоть так остыть.

Я не стал её останавливать.

Быть может, будь я прежним Дереком, то я не поддался этой лжи, этой грязи. Я бы признался. Но Дерек был мёртв уже двано, а Амет… Он убивал и карал за гораздо меньшее. Пожалуй, только те мои искренние чувства к Леоне спасли её от расправы.

Почти превратившись в небольшую точку впереди, Леона резко остановилась. Спрыгнула с лошади и скрылась в густых кустах. Я лошадь не загонял. Ехал неторопливо, раздумывая обо всем. Всё шло так, как я и боялся. Никакие слова сочувствия и сожаления не успокоят Леону. Предательство. Я ведь предал её. И даже теперь, пытаясь всё исправить, я не мог заслужить её доверия.

Подъехав к коню Леоны, остановился. Похоже, на сегодня мы закончили свой путь. Место на виду. Неподалеку, за пологим холмом, редкий лесок.

Слез с лошади, взял второго коня под уздцы и направился в сторону леса. Там между ним и холмом была небольшая полянка, самое то для отдыха.

Спрятавшись за низкими кустами, Леона горько рыдала, едва ли не выла в голос. Причитала и шептала что-то.

— Пойдём, — проходя мимо неё, отрывисто бросил и постарался прибавить шагу. Боялся, что услышу, как она бросит мне в спину что-то страшное. Слово. Которое заставит меня пожалеть обо всем.

— Как же ты мог… — Леона всхлипнула.

— Ты спасла меня, — не выдержал и ответил, не поворачиваясь к ней лицом. — Ты не дала мне выпить яд. Я ведь знал, что так и будет. Но даже подумать не мог, что поддавшись мести, погублю всё, за что боролся. Это мой выбор и мне за него отвечать. И если я умру на Утёсе, как это уже было однажды, то не испытаю сожаления. Мои слова не утешат тебя. Да, я не прежний Дерек. Тот Дерек умер с мечом в руках, в одиночестве и с твоим именем на губах.

На это Леона ничего не ответила. Только быстрым шагом принялась догонять меня. Я слышал, как шелестела трава под её ногами. Вот горячая ладонь вцепилась в моё предплечье.

— Тогда какого… Зачем ты всё это устроил? Зачем?

— Я пытался исправить ошибки. Но не вышло. Потому что тот Дерек, может, и умер, но вот любовь. Леона, только из-за любви к тебе я стал прежним, выжил с Хонраком в моей голове. Ты можешь мне не верить. И если я скажу, что очень виноват… Тебе станет легче? Да, Леона, я виноват. И ты имеешь право ненавидеть меня. Ненавидь!

— А я… — Леона часто моргала, борясь со слезами. На грязном лице появились мокрые дорожки. — Я бы хотела, но не могу. И знаешь почему? Потому что тоже виновата. Я… я чувствовала, что под моим сердцем твой ребёнок. Пусть Марла и Моргват говорили другое. И я согласилась только из-за него. Хотела, чтобы наш ребёнок жил…

— Леона, — я коснулся женской руки и едва удержался от поцелуя. Ведь знал, что нас ждёт на Утесе. — Леона, я…

Шум на дороге привлёк наше внимание. Кто-то ехал к нам. Схватившись за меч, накрыл ладонью рот Леоны:

— Тихо!