Глава двадцать восьмая. Плата за любовь

Амет

Леона спала. Кажется, что она заснула, как только её голова коснулась свёрнутого плаща. Редко и тяжело дыша, Леона изредка вздрагивала, но не просыпалась. Жалась в комок. Я накрыл её ещё одним одеялом и подошёл к широкому проёму: нас пустили на сеновал.

Вдыхая свежий и вкусный запах, боролся со сном. Мне тоже надо было бы отдохнуть, но что-то мешало. И это вовсе не рана.

Наши разговоры всегда заканчивались Рионом. Мы с Леоной были твёрдо уверены, что он жив. Наш мальчик. Наш сын. Но что, если это будет не так?

Я бросился вслед, потому что не хотел страдать от неопределённости, как страдал все эти годы. И какова цена этой слепой веры чужим словам? Чуть было не потерял всё. Но сколько людей пролили свою кровь и заплатили жизнями!

Я не хочу, чтобы Рион стал расплатой за чужие ошибки, не хочу гадать до своего самого последнего вздоха: жив мой сын или нет. Я хочу знать правду, пусть даже она будет страшной. Но я хочу знать…

Леона тонко вскрикнула и закопошилась. Встревоженно обернулся, чтобы посмотреть на неё, но моя жена просто укрылась одеялом с головой, превратившись в какой-то кокон.

Наш сын. Наш… Леона даже не возражала. Она сама первой назвала Риона нашим. Значит, мы оба и в ответе.

На улице царило оживление. Прогоняя прочь самые мрачные и тяжёлые воспоминания, люди возвращались к привычной жизни. Налаживали те тонкие и оборванные связи, что из года в год Моргват пытался оборвать. Жадность, глупость… Желание властвовать. Одному. Ради этого он решил разбить королевство на сотни мелких кусков, так ими было легче управлять, держать в страхе.

Теперь же всё вновь срасталось, становилось единым целым. Но потребуются годы, чтобы люди смогли вздохнуть свободной грудью.

Шум ярмарки казался каким-то приглушённым. Было разумно прислушаться к тем двум странным селянам, посоветовавшим нам остановиться именно здесь. Мне было немного любопытно: так близко быт обычных людей я не видел.

Леона вновь застонала. Похоже, её мучали кошмары. Если тогда она держалась, старалась не показывать виду, то теперь не могла бороться с ощущением того, что она стала убийцей. Я помню, как сам впервые лишил человека жизни. Хонрак своим колдовством сгладил её ощущения от убийства Марлы. Теперь же она впервые столкнулась со смертью так близко.

Это тяжело.

Леона опять стала ворочаться с боку на бок. Она всё не могла успокоиться. Вздохнув, взял свой плащ, подошёл к жене и лег рядом с ней. Старое и потрёпанное одеяло, прикрывающее солому, пахло сыростью. Похоже, хозяева не слишком беспокоились о его сохранности.

Обнял Леону и прижал к себе, едва поморщившись от боли. Снадобье Санны помогло: края раны начали стягиваться, но неприятные ощущения никуда не девались.

— Тише, — провёл рукой по потному лбу Леоны. — Тише, все хорошо.

Глупо было говорить ей что-то подобное. Но сейчас я видел в Леоне маленькую девочку, которой остро не хватало заботы, любви и ласки. Наверное, мне тоже этого не хватало. Закрыв глаза, тяжёло выдохнул. Запах Леоны перекрывал всё.

Стоило только расслабиться, как вместо усталости мною овладела тревога.

Что, если Хонрака нет на Утёсе? Я ведь мог ошибиться.

Что, если он уже расправился с Рионом? Это я только Леону подбадривал тем, что Рион нужен дракону живым. Ведь будь это не так, он сжёг бы его ещё в Фаресе. Но Хонрак мог убить нашего сына позже.

Он мог оставить Риона одного… И этого будет достаточно, чтобы холод, голод и жажда убили его.

Почему мне кажется, что я совершаю страшную ошибку?

— Тебе тоже он снится? — Леона резко спросила меня тихим голосом. Сжимая мою ладонь, размеренно дышала. — Рион. Ты же о ёем думаешь? Как и я? Да?

— Да… Я думаю о… — сглотнув вязкую слюну, нерешительно продолжил, — о нашем мальчике. О нём.

— Не могу спать, — Леона с присвистом вздохнула. — Я так долго за него боролась. Почему именно Рион? Почему он? — всхлипнув, расплакалась. — Что он сделал? Это несправедливо!

— А разве наша жизнь хоть когда-то была справедливой? — горько ухмыльнувшись, прижался щекой к затылку Леоны. Я словно возвращался в прошлое. Туда, где мне было спокойно и хорошо. — Хоть когда-нибудь? Хонрак показал мне другую сторону этой справедливости: воздаяние.

— Что же такого мы с тобой сделали, Дерек, что заслужили… подобное?

— Мы? — несколько сонно переспросил, но не стал открывать глаза. Теплота женского тела, мерный шум и усталость делали свое дело. — Мы с тобой женились по любви. Непозволительная роскошь. Тебе был уготован другой муж, а мне — жена. Но мы решили идти наперекор всему, теперь за это расплачиваемся. За любовь. За то, что мы сами решали, кого любить и с кем строить свою судьбу.

— А Рион?

— Он плод нашей любви. И ему приходится вдвойне тяжко, — сон накатывал и накатывал. Тревога понемногу отступала, но лишь потому, что скоро нужно будет продолжать путь. — Даже сейчас мы не смирились и боремся с судьбой.

— Думаешь… Думаешь, было бы лучше, оставь мы все так, как есть? Нужно было сдаться?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Не знаю, — честно ответил.

Что я мог сказать?

Что было бы, сдайся я? Просто умер. Тогда жизнь многих моих друзей и соратников сложилась бы по-другому. Цирия была бы жива… От одного воспоминания о девушке во рту появилась непонятная горечь. Цирия ведь тоже пыталась бороться, пыталась жить по-своему, она приняла страшное решение… Но не будь меня, так бы она и жила со своим отцом, переняла бы позже от него его власть, нашла бы мужа, родила детей.

— Тогда бы я жила в кошмаре. Пыталась бы выгораживать Риона, мучилась с Моргватом. Сколько лет провела бы в том ужасе? А если… если сдалась бы сразу, — Леона ненадолго замолкла. — Знаешь, Дерек, я так сильно корила себя за всё, что и вправду хотела пройти твоим путем. До самого Утёса. Мне казалось, что, сделай я так, то стану ближе к тебе, — она перевернулась на другой бок, лицом ко мне. — И вот теперь мы снова рядом. А если мы опять нарушаем все правила и законы?

— Тогда просто сгинем. Не будет Риона. Не будет нас.

— Мы умрём? — Леона спросила это как-то беззаботно. — Да?

— Да.

Замолчали. Я чувствовал, как горячие слёзы капали мне на руку. Леона плакала почти беззвучно, почти не содрогаясь от рыданий.

— Ты… ты умирал, Дерек? Как это?

— Гадко и холодно…

— Больно? — Леона встревоженно перебила меня.

— Рано или поздно боль отступает. Ты просто остаёшься в одиночестве со своими страхами и мыслями. Я понимал, что умираю. Поэтому в этот раз я бы желал умереть в неведении. Быстрая смерть.

— Почему?

— Потому что самая сильная боль — душевная… — перевёл дух. Меня слишком уж сильно клонило в сон. Липкая слабость сделала тело каким-то мягким. — У нас есть два пути: спасти Риона или умереть. И если мы не справимся, я тебе обещаю, мы закончим жизнь быстро, но достойно.

— А как мы выберемся с Утёса? — Леона задала самый сложный вопрос. Тот, на который у меня так и не было ответа. — Если найдем Риона?

Шумно выдохнув, позволил себе провалиться в дрёму. Прижимая к себе жену, быстро засыпал. Леона не противилась. Последнее, что я почувствовал, это её ответные крепкие объятия.

Леона

Конь подо мной встрепенулся. Я сама начала клевать носом, потому что проснулась слишком рано.

Проспала всего несколько часов: кошмары взяли надо мной верх. Дерек обнимал меня, нежно прижимая к себе. Было тепло и хорошо, а я меня всё равно знобило. Покрывшись испариной, часто моргала и пыталась понять: это сон или нет, то, что я увидела.

Спальня Моргвата. Тусклый свет и запах сальных свечей, такие с собой всегда притаскивала Марла. Именно их жар использовала в своих заклинаниях. Я не отдала Риона, я спасла его, спрятала, приняв весь удар на себя, но теперь проклятая ведьма измывалась над ещё не рожденной дочкой. Прижимая свои крючковатые пальцы к моему животу, хрипло и жарко шептала про кровь, про наследие, про… Что теперь дочка им нужна. Им нужен мой ребёнок!

Все дело в нём и только в нём! В ребёнке…

Только Моргвата рядом не было: Марла охотилась за нашим ребёнком, ребёнком от Дерека!

Конь снова оступился, и я чуть не вылетела из седла. Крепче ухватилась за поводья. Дремота сразу прошла, потому что мне вновь показалось, что пальцы Марлы сжались на моей шее.

Уезжать из приветливой деревушки было немного грустно: веселые песни, танцы. Та сладкая парочка, что привела нас в Калле, помирилась и свой договор скрепляла вином. Корову продали, и теперь мужчина и женщина решали судьбу своих детей. Громогласно и задорно. Со взаимными ругательствами.

Проезжая мимо крепких и добротных домов с тёмными крышами, я не могла не радоваться, что здесь у людей жизнь налаживается. И от этого почему-то моя грусть становилась горше. А путь в горы и вовсе навевал тоску. Это были не те горы… Не такие.

Острые пики. Чёрные, колючие. Неприступные.

Они становились всё выше и выше, с каждым часом. Дерек гнал коня хорошей рысцой. Приходилось поспевать за ним, чтобы сильно не отстать.

— Леона, если ты чувствуешь себя плохо, так и скажи. Я замедлюсь.

— Нет. Я просто не выспалась.

— Мучали кошмары? — Дерек сдержанно кашлянул. — Не тебя одну.

— Что снилось тебе?

— Хонрак. Мне начало казаться, что он снова в моей голове. Снова пытается управлять мною… — Дерек держался уверенно, но вот его голос показался мне взволнованным. Даже слишком.

— Ты боишься, что он снова подчинит тебя своей воле?

— Если Хонрак захочет, то никто не сможет ему противиться. А я уже был его рабом, много сил не нужно, чтобы попытаться меня сломить. И тогда…

— Но ты же смог освободиться!

Дерек притормозил и обернулся, чтобы посмотреть прямо мне в глаза. Этот взгляд и выражение его лица мне не понравилось. Я даже воздухом поперхнулась.

— И это едва не стоило мне жизни. И жизни Риону. Ты не знаешь, на что способен Хонрак! — Дерек стал похож на настоящего безумца. — Это я пытался убить Риона. Этого хотел Хонрак, но я впервые ему не подчинился. И его ярость не знала границ! Тогда я не понимал, почему этого хотел дракон, но сейчас… Чем дольше я думаю, тем… Тем страшнее мне становится, — Дерек прервался, но буквально на мгновение. — Ему подвластны тайны, он что-то знает, чего не знаем мы.

Такое признание ошарашило меня. Гнев и страх меркли перед ужасом самой мысли: Хонрак мог внушить это и мне! Но я не так сильна, как Дерек. Как легко я согласилась убить Марлу. И что было бы, пожелай он смерти Риона от моих рук!

Меня замутило.

— Поэтому, отчасти, я не хотел, чтобы кто-то отправлялся в путь вместе со мной. Страшны не только ходячие мертвецы, но и сила разума дракона. Он может настроить нас против друг друга, — Дерек выглядел ужасно. — Будь готова к тому, что тебе придется делать выбор. Если я в силах тебя одолеть и, возможно, образумить, то тебе со мной не справиться.

— Ты… ты просишь меня…

— Если выбор будет между мной и Рионом, я хотел бы, чтобы ты приняла сторону сына.

— Дерек!

— Леона, иначе ты потеряешь нас обоих! Я не шучу. Он попытается стравить нас, настроить друг против друга. А у нас слишком много нерешённых вопросов и проблем, которые…

— Я не дура, Дерек. Но Хонрак забывает об одном: иногда чувства сильнее разума. Я думаю, что они и спасли тебя, спасли Риона и меня. Над чувствами он не властен.

— Но он может пробудить то, что мы пытаемся скрыть и спрятать. Не забывай об этом. Нам… нам придётся стать ближе. Ради сына. Ради будущей дочери. Ради нас самих.

— Во мне нет ненависти, если ты об этом. Меня мучают другие страхи. Я… Я ощущаю присутствие Марлы. Если бы я не убила её своими руками, то готова была бы поклясться, что она жива. Словно она чувствует, что я вновь беременна и хочет забрать этого ребёнка.

— Духи не властны над миром живых.

— Но она не просто дух, она колдунья… Очень могущественная!

— Леона, нам придется стать сильнее. Иначе бой с Хонраком проигран заранее.

— Мне не нравится твое настрой…

— Когда ты очутишься на Утёсе, то сама всё поймешь. Это место… Оно хуже любого пекла. Неудивительно, что Хонрак выбрал его своим домом. Было бы слишком легко, живи он среди нас. Я… я очень жалею, что не замёрз, что меня не смыло волной… Что я дошёл до этого трижды проклятого Утёса!

Глаза горели от усталости. Сгорбившись, вяло и сонно всматривалась в чернеющие горы. Странное место для города. Но об Аутуле я слышала. Он вырезан в скале и скрывает самый короткий путь через горы к ледяной долине.

Доживая третий десяток, я вдруг поняла, что дальше Фареса не была. Земли Дерека не в счёт. Те горы… Они теперь казались мне тёплыми и родными. Пахли дымом очага, горячим вином и свежим снегом, пушистым, толстым слоем укрывавшем всё вокруг. И там даже было не так холодно.

Тут же город в скале. Кажется, я теперь поняла, почему Дерек выбрал этот путь. Тащить с собой тёплые вещи было накладно, а вот в Аутуле можно легко всё достать, затем спуститься в долину.

Близость к чёрным горам погружала всё в какие-то серые и очень мрачные сумерки. Прозрачные, холодные и зябкие. Сейчас даже не полдень, а для пущего устрашения не хватает лишь криков воронья.

Стало отчётливо пахнуть сыростью.

— Я… я тебя напугал? — Дерек вернулся к прерванному разговору. — Прости, но времени остается не так много. Моя горячность прошла, и теперь начинаю понимать, что уже успел наломать дров.

— Нет, всё хорошо. Честно, — мотнула головой, прогоняя дремоту. — Впервые я не ощущаю себя под гнётом куска гранита. Мне… Мне этого не хватало, Дерек. Наших разговоров. Этой возможности выговориться, выкричаться.

— Ты хочешь покричать? — Дерек вдруг развернул коня и дождался, пока я с ним не поравняюсь.

— Что? — даже сон пропал. Я глупо хлопала глазами и смотрела на мужа.

— Ты хочешь кричать? Тогда кричи.

Опешив от такого предложения, удивленно открыла рот. Дерек, не дав мне и слова сказать, набрал побольше воздуха и начал кричать. Пронзительно и оглушительно громко. От этого крика пробирало до мурашек, волосы на голове шевелились.

Зажмурившись, несмело поддержала Дерека. Мой крик был тонким и каким-то странным. Но чем дольше я кричала, тем больше мне это нравилось. Настолько, что не заметила, как Дерек замолк и теперь только мой голос раздавался над сонным подножием гор.

Я кричала. Выплёскивала то болото, что захватило меня. Боль, страх, ненависть. Вопила, надрывая горло.

Когда воздух закончился, а всё в груди начало гореть огнём, довольно замолкла. Облизнула пересохшие губы и хрипло прошептала:

— Благодарю, Дерек.