Глава двадцать девятая. Голод

Леона

Аутуле поразил меня в самое сердце. Большой город, не похожий ни на что. И люди… Фарес теперь казался мне грязным, тесным и каким-то липким.

Высокие дома, уходившие в скалы, будто светились изнутри. Тёмный резной камень блестел даже в полной темноте. Расположен город был так, что солнца там было много. От свежего и немного морозного воздуха кружилась голова. Узкие улочки не портили Аутуле. Чистые, ровные, они подчинялись какому-то непонятному мне приказу. Едва поспевая за Дереком, я могла не волноваться, что потеряюсь или заблужусь.

— Ты здесь уже был? — обеспокоенно смотрела на мужа, нёсшего наши вещи. Коней мы оставили, потому что дальше нас ждал пеший переход. — В этом городе?

— Аутуле — единственный город, встретивший нас не как завоевателей, а как… освободителей. Моргват задавил жителей поборами и глупыми приказами. Приставил своих людей, которые только и делали, что обогащали кошель ненасытного короля.

— Почему же они не противились?

— Моргват взял их измором.

— Измором? — прибавила шагу и всерьёз озаботилась раненым плечом Дерека. Снадобье Санны, конечно, хорошо помогало, но не стоило так напрягаться.

— Голод. Он обрёк их на голод.

— Ты рассказываешь страшные вещи, — догнала мужа и взяла его за руку, крепко сжав немного мозолистую ладонь. — Очень страшные!

— Неужели ты не знала, кто такой Моргват и на что он способен?

— Знала, но… Я так переживала за Риона, боролась с Марлой и нападками Моргвата, что… Ты был прав: я ужасная королева. Мне не было никакого дела до своего же народа. Мой мир ограничивался Фаресом.

— Это не твоя вина. Моргват был лишь рад, что ты не лезла в его дела.

— Если мы выберемся, то первым делом мы с тобой объедем всю Атарию. Я не знаю собственного королевства!

— Жаль, что сейчас ты увидишь его не с самой приятной стороны…

— Да? А по-моему это очень хорошо, — мы свернули с главной улицы в сторону северных ворот. — Что? В этот раз никого о помощи просить не будем?

— Нет. Просто купим необходимое и пойдём дальше. Хватит того, что мы и так с тобой задержались дольше нужного.

— Из-за меня? — с тревогой переспросила, чувствуя свою вину.

— Нет. Из-за того, что я забыл, какого это — быть обычным человеком. Когда устаёшь, когда чувствуешь боль… Когда может произойти всё, что угодно.

Дерек чуть прибавил шагу. Я сбивалась на бег. Оглядываясь по сторонам, с интересом смотрела на людей. Все они жили своей жизнью, обычной, спокойной. Они не знали про Утёс, не знали про дракона… Покойный отец мне всегда говорил, что наша кровь накладывает на нас ответственность. Тогда я этого не понимала, а теперь… Самым спокойным и счастливым мгновением моей жизни была та прогулка в одиночестве по цветущему яблоневому саду возле поместья Алереда.

Одетые как обычные путники, мы с Дереком не вызывали лишнего внимания или интереса. Я чувствовала себя тенью. Незаметной, тусклой.

И мне это нравилось.

Дерек перехватил наши сумки удобнее и ненадолго остановился. Разглядывая дома, он вскользь читал вывески и что-то высматривал.

— Нам нужна тёплая одежда. Удобная и не тяжёлая. Спустимся с гор и внизу найдём себе сани. Доберёмся быстро…

— Уже ездил на их? На этих санях? — меня охватило любопытство.

— Нет, я бежал за ними, — Дерек как-то грустно ухмыльнулся и попытался мягко освободится от моей руки. Но я не далась. — Леона…

— Ты всё это помнишь? До сих пор? Каждый день?

— После ухода Хонрака моя память стала яснее. Пожалуй, я помню слишком многое. И каждый новый день становится тяжелее предыдущего.

— А когда… когда он был в твоей голове, что ты помнил?

— Обрывки, жалкие клочки. Которые пахли и имели вкус чувств. То, что меня злило или, наоборот, радовало. Я помнил тебя.

Я с такой силой сжала ладонь Дерека, что пальцы начало сводить. Улочка стала уходить вниз. Мы шли, держась правой стороны. Впереди показались очередные ряды торговых лавок. К ним-то Дерек и направлялся.

— В центре города нет того, что нам нужно. Та одежда для богатых, не для трудного пути.

— А Утёс? Он тоже во льдах?

— Нет, там достаточно тепло. Минуем охранные скалы и… всё поменяется.

— Охранные скалы? Впервые о них слышу.

— Едва мы отплывём от Сорно, как попадём в штормовую волну. Море всегда в тех местах неспокойное. Сколько кораблей гибнет даже не добираясь до скал, сложно сказать. Нужно будет найти хорошего проводника, и одного такого я знаю, — голос Дерека стал низким и грудным.

— Да? Кого?

— Варгас. Он должен мне.

Спускаясь вниз по широкой каменной лестнице, я с удивлением слушала мужа и рассматривала чуть покатые ступени, стёртые и выщербленные в некоторых местах. Видно, что этому городу не одна сотня лет.

Дерек остановился всего лишь раз, чтобы передохнуть. Но мне не дал осмотреть свою рану. Сам крепко сжал её, поморщился и вновь схватился за наплечные сумки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мы посетили много лавок, но Дерека не устраивало то, что он там видел. Пока, наконец, в какой-то провонявшей вяленым оленьим мясом лавчонке он не увидел то, что искал.

Хозяином оказался немолодой мужчина. Его раскосые карие глаза смотрели на нас с лёгким ехидством. Одетый в плотную кожаную куртку, он сидел на высоком табурете и курил узкую трубку.

Усадив меня на свободную лавку и пристроив наши вещи, Дерек пошёл торговаться с явно непростым мужчиной. Подперев подбородок рукой, я хмурилась и разглядывала те вещи, которые выбирал мой муж.

Такую одежду я никогда не видела. Да, зимы в Фаресе холодные, но столько кожи, меха и замши мы никогда не носили. Значит, в долине и впрямь очень холодно.

— Меряй, — Дерек поставил передо мной мягкие меховые сапоги. — На ноге должны сидеть свободно.

Расхаживая в необычной обуви, с любопытством поглядывала на Дерека, который усердно отсчитывал золото, совершенно не скупясь. Удобная, прочная одежда.

Мне Дерек вручил самую лёгкую сумку. А свёртки с новой одеждой оставил себе. Было столько всего, что я поняла — слишком тяжело. Но Дерек и виду не подал. Только сжал губы и двинулся дальше.

— Куда теперь?

— За оружием. И нужно хорошее огниво.

— Огниво?

Дерек продолжал меня удивлять. Чем магический кремень ему не угодил? Огонь он зажигал на раз, а если колдовство хорошее, то хватит его не на одну сотню раз.

— Это ещё одна особенность Утёса, Леона. Думаешь, почему туда так сложно попасть?

— Почему? Снег, льды, бури и ходячие мертвецы? — я постаралась перечислить всё, о чем говорил Дерек. — Из-за этого?

— Нет. Чем ближе Утес, тем слабее становится магия. А возле него и вовсе всё тухнет. Поэтому нас подручные Моргвата высадили на пирсе и постарались уплыть как можно быстрее.

— Это всё больше напоминает самоубийство.

— Нет. Это не будет самоубийство, но придётся сложно. Поэтому… нам нужно кое-что ещё.

— Что же это?

— Оружие.

— Оружие? — недоуменно переспросила. — А у нас его нет?

— Такого нет, — Дерек напустил загадочности. — Но я узнавал, у кого его можно взять.

Амет

Долина была как на ладони. Мрачная, холодная. Солнце уже заходило и окрашивало снега в алый цвет. Будто это кровь разлилась. И я знал, что это сравнение как нельзя лучше говорит о том, что же нас там ждёт.

Леона, сама на себя непохожая, выглядела в новой и непривычной одежде недорослым мужчиной. Поправляя капюшон и заматывая платок, стараясь прикрыть нос и рот, она тоже вглядывалась в долину. Аутуле хороший город, но оставаться здесь дольше мы не могли. Мы и так опаздывали. Сильно опаздывали. Потеряли больше суток. В долине можно было попытаться нагнать.

Высокие сани со странными полозьями, местные как-то хитро называли их, уже ждали нас, как и десяток собак, запряженных цугом. Всё ненужное мы оставили.

Самый ценный груз в деревянном ящике. Леоне решил пока не говорить: в ней пробудится интерес или, чего ещё хуже, испуг. Этого только не хватало. Потихоньку она втянулась в дорогу. Аутлет отвлёк от плохих мыслей, и теперь Леона чувствовала себя гораздо лучше.

Но город в горах был последним островком спокойствия и сна. Впрочем, отдыхали мы всего ничего. А теперь поедем в ночь, другого выхода нет. Только так.

Ледяная долина называлась не просто так. Горы Аутлета на севере заканчивались каньоном с острыми пиками. Путь сверху был отрезан. Поэтому до моря и Сорно можно было добраться только по дну каньона. Широкий коридор с льдистыми стенами. Начав путь от гор, выйти можно было лишь в двух местах: возле плато, ведущего на запад, и возле порта, к которому мы и направлялись.

Сани скользили по снегу легко и быстро. Леону я усадил на тёплые шкуры, сам же стоял на запятках и управлял собаками. Мы мчались вперёд, поднимая морозную пыль. Храня молчание, напряжённо вглядывались в темноту.

Нам нужно было как можно быстрее добраться до первого сторожевого поста. До него три-четыре часа хода, не больше. Успеем до глубокой ночи, тогда сможем спокойно отдохнуть.

Когда по каньону идёт толпа людей, хорошо вооруженная, шумная, то звери обходят такую добычу стороной. А вот двое путников…

Если до Аутлета нам стоило бояться людей, то тут нужно опасаться зверей и тех тварей, что похуже. О них я только слышал от Хонрака. И не верить ему у меня не было причин.

Моргват со своей смесью при битве на Фарес навёл меня на мысль. А уж найти в Аутлете мастера своего дела оказалось не так уж сложно. У него я оставил кошель, полный золота. Такого бы хватило, чтобы завладеть половиной города.

Поэтому нам нужно ехать почти без остановок, без отдыха. Если только дать немного передыха собакам. Леона может спать в санях, а я… Два дня без сна дадутся мне тяжело. Но я выдержу. У нас будет время отоспаться на корабле. А пока нужно как можно быстрее добраться до Сорно, до моря. Мы справимся.

Словно прочитав мои мысли, Леона вдруг подняла руку и коснулась моей ладони. Похлопала и хотела что-то сказать, как вдруг раздался протяжный волчий вой.

— Дерек! — перекрикивая ветер и скрип снега, Леона испуганно обернулась ко мне.

— Всё в порядке. Главное — не останавливаться.

Я крикнул заученную фразу местного народа, и собаки ускорились. Сани начало чуть потряхивать — мы взяли левее, и дорога стала менее ровной. Самым опасным было то, что собаки испугаются волков, но надеялся, что к такому они привычны.

Под непрекращающиеся завывания мы мчались в холодную студёную ночь. Держась за спинку саней, я то и дело оглядывался по сторонам, чтобы не пропустить возможную опасность. Я видел смутные фигуры в темноте. Волки держались от нас поодаль, не рискуя нападать.

Приблизимся к посту, и волки отстанут. К людям они побоятся соваться.

Земля задрожала как от удара. Вместо волчьего воя раздался визг и скулёж. Сжав зубы до боли в челюстях, подгонял и подгонял собак. Мы привлекли того духа, о котором говорил мне Хонрак.

Дух холода и голода, живущий в вечных снегах и льдах. Его имя никогда не произносят, никогда не упоминают, боясь навлечь беду. Никто не знал, как он выглядит, потому что своих жертв утаскивал в логово. Живым от него никто не уходил. Только на заставах его слышали: пронзительный вой да жалобные стоны, просьбы о помощи, которые сразу стихали с шумом вьюги.

Собаки, почуяв что-то страшное и жуткое, принялись метаться от ужаса. Они пытались разбежаться в разные стороны, но упряжь не давала этого сделать. С трудом удерживая равновесие, я пытался осадить их. Первая же кочка стала для нас последней. Спинка с треском отломилась от саней.

— Леона! — только и успел крикнуть, понимая, что сейчас мы полетим кубарем. — Леона, хватайся!

Она тут же вцепилась в меня одной рукой, а другой — в сани. Теперь мы вместе с ней лежали на ходивших из стороны в сторону санях. Собаки рвали упряжь, испуганно завывая и едва не превращаясь в один живой ком. Сани повело и стало крутить. Нас швыряло вверх и вниз на каждой неровности и кочке. Сзади громыхали ящики и то самое ценное, что мы должны были довезти в целости и сохранности до Утёса.

— Потеряем собак — умрём! — перекрикивая шум, посмотрел Леоне в лицо. Платок покрылся пушистым инеем, а меховая кромка белела налипшим снегом. — Нельзя их отпускать!

Леона, разъяренно крича, стала рывками тянуть на себя поводья, пока я пытался зацепиться спинкой хотя бы за перед саней. Дерево ломалось и крошилось, не желая поддаваться. Мы пытались удержать собак в четыре руки, но животный, безумный страх сделал их бешеными.

— Леона! — держа одной рукой отломанную спинку саней, другой прижал жену к саням.

Впереди показалось что-то большое и светлое. Налетев на ледяную глыбу, подпрыгнули вверх и с грохотом и скрипом влетели в самую настоящую ловушку. Промёрзшая каменная стена с одной стороны, наросты льда по бокам, а позади нас страшный дух. Чернота ночи сгущались, а леденящий душу и пробирающий до костей вой не стихал. Нарастал с каждым мгновением, оглушая нас. Наскоро намотав поводья на полозья, я столкнул Леону и потянулся к ящику. Кулаком пробил крышку и достал первую колбу.

— Бери огниво. Мне нужна искра! Скорее, Леона! Скорее!

Леона дрожащими руками пыталась справиться с кресалом и кремнем. Но её руки замерзли, к тому же дрожали от страха. Мотнув головой и сбросив капюшон, Леона высвободилась от платка и стянула зубами задубевшие варежки.

— Дерек? — замерев от ужаса, Леона вдруг подняла взгляд на меня. Мягкость и белизна снега освежали ночь. Едва различая друг друга, мы чувствовали одно и то же. — Дерек… — голос дрогнул, — почему так тихо?

Вой исчез. Только было слышно жалобный скулеж собак, сбившихся в кучу у самой стены. Звёзды будто потухли. Густая и вязкая темнота разливалась вокруг нас. Холод усилился, и теперь было даже тяжело дышать. В груди всё стыло. Изо рта стали вылетать колкие облачка замерзающего пара.

Тяжёлые шаги. Хруст снега. Что-то очень большое и страшное подошло к нам. Чудовищная вонь накрыла волной: мокрая шерсть, гниль, трупный яд.

— Леона!

Первая робкая искра осветила каменную ловушку и духа, долго и упорно преследовавшего нас.

Высокое существо слабо напоминало человека. Разбитый олений череп с рогами будто врос в мохнатую голову. Худое тело было покрыто белёсой шерстью, свалявшейся и заляпанной грязью. Клацающая оскаленная пасть с заострёнными зубами ярко выделялась рыжими и багровыми пятнами крови.

— Жра-ать…

От тихого слова волосы дыбом встали. Но именно оно вывело из оцепенения. Когда когтистые руки почти схватили нас, Леона высекла ещё одну искру, и на этот раз вспыхнул огонёк. Я поджёг фитиль и кинул колбу с горючим маслом прямо в жадную пасть существа.

Чудовище вспыхнуло будто факел. Замахав руками, кинулось на нас. Я схватил Леону за шкирку и с силой потянул вбок.

— Дерек! — испуганно крича, она вцепилась в меня обеими руками, пока мы перекатывались в другую сторону.

Метаясь от боли и непонимания, чудовище билось о льды, о камень, пока, повалившись на спину, не стало пытаться сбить с себя пламя.

— Иди к собакам! — я едва ли не толкнул Леону в нужную сторону, а сам бросился к ящикам. Не раздумывая, взял ещё две колбы и кинул одну в грудь чудовища, а вторую в живот.

Волна жара и пламени была такой, что меня отбросило назад. От скрежещущего визга голова вспыхнула дикой болью. Вскрикнув, схватился за виски. Леона кричала в голос, а собаки уже охрипли от воя.

Чудовище ещё раз попыталось подобраться к нам, но, не разобрав пути, напоролось на острые края ледяных наростов. Густая и вонючая кровь брызнула на снег. Крича человеческим голосом, существо бросилось в темноту ночи, убегая от нас. Мы ещё долго видели яркое рыжее пятно, пока оно резко не потухло. Остатки масла горели на снегу, освещая место битвы.

Леона подползла ко мне и крепко обняла, рыдая от ужаса.

— Что… что это было?

— Дух голода, — обнял жену в ответ и прижал её припорошенную снегом голову к своей груди. — Но больше он нас не потревожит. Нужно починить сани и двигаться дальше. Иначе холод и волки добьют нас не хуже озлобленного чудовища.