Глава 25. Полина

Мы целовались долго и мучительно медленно.

Мужчина, который до этого всегда показывал только подавляющую сторону, сейчас окутывал нежностью. Это слишком необычно и очень приятно. Асылжан всё такой же резкий и неуклюжий, но осторожность, с которой он прикасается – это ярче, чем оргазм.

В голове ни одной мысли. Асылжан всё собой заполняет и не даёт мне возможность даже на миллисекунду отвлечься. Вокруг губ уже колет от его отросшей щетины. Скорее всего я завтра проснусь с раздражением. Но сейчас это последнее, что меня беспокоит.

А меня ничего не беспокоит. Полнейший штиль. Я как пластилин, из которого лепят, что хотят.

Я обнажена, вся одежда валяется на полу. Асылжан прижимается своим горячим телом и контакт с его кожей, вынуждает меня тихо стонать.

Мы точно ненормальные.

– Останься, – кусает подбородок и я делаю глубокий вдох. – На ночь.

– Мне нужно забрать Милану, – кладу руку ему на щеку и немного сжимаю. Какой же колючий.

– Пусть мать заберёт, – проводит языком по ключице.

Сейчас я в какой-то степени не хочу быть в роли мамы. Я хочу быть здесь и дальше плавиться в его опасных руках. Вина и совесть меня душат.

– Асылжан, я не могу так.

– Один раз, завтра уже заберём, – сжимает талию. – Один раз, Поля.

Он целует грудь и живот. От влажных губ я покрываюсь мурашками, а от прохладного воздуха – дрожу.

Это нужно прекратить, иначе я сойду с ума и Асылжана заберу с собой.

– Слышишь? – нависает надо мной. В комнате темно, я не вижу его лица, но рецепторы обострены до предела. Часть его тела перебинтована, но Асылжан двигается легко, будто ему не больно.

– Слышу, – усмехаюсь. – Я не знаю. Я тут вообще не к месту. И ты, – касаюсь пальцем повязки на груди. – Не в форме.

Я имела в виду здоровье в целом, но Асылжан всё воспринял по-другому.

– А это не та форма, что тебе нужна? – опускает руку вниз, держит себя у основания и проводит по моей промежности. Меня подкидывает, ведь всё это время мы не переходили черту.

– Асылжан, – кладу руку ему на лицо и смеюсь. Он кусает меня за пальцы и давит сильнее.

– Пять минут, чтобы позвонила матери и всё. Скажи, что много работы. А завтра уже решим всё.

– Что ты собрался решать?

– С девчонкой познакомишь.

– Зачем? – напрягаюсь сразу.

– Затем, что она твоя дочь, Полина. Ты пришла сюда, потому что выбор сделала. Всё. Я тебя не звал, ты сама. Похер на секс, но притяжение ты тоже чувствуешь и это нельзя игнорировать. Ты почти кончила от лобзания, а я ни разу не ма…

Закрываю его рот рукой.

– Если ты скажешь «макал», я тебе врежу.

Асылжан смеётся и я жалею, что не вижу его лица.

– Ну ты поняла, о чем я.

– Поняла, – убираю ладонь. – Нам нужно поговорить, Асылжан.

Он ложится на бок, кряхтит и прижимает кулак к своей груди.

– Знаю, давай базарить, чё. Но матери набери сначала.

Если вы подумаете, что я дура – даже оправдываться не стану. Но я звоню маме и прошу забрать Милану из сада и завтра утром отвезти её. У мамы начался отпуск и будто бы всё сложилось. Конечно, бабушка не отказала. И я уже слышу радостный писк дочери, что вечером она увидит бабулю, а не меня.

Я ужасная мать.

– Порядок? – Асылжан надевает повязку на глаз и включает прикроватную лампу.

– Порядок, – тянусь за нижним бельем, но за спиной раздается недовольное цоканье.

– Не одевайся, – хватает меня за локоть.

– Почему? Мы собрались разговаривать, – смотрю через плечо.

– Ничего лишнего не должно быть на тебе.

Ложусь под одеяло, укладываю голову к нему на подушку. Мы всё же выбираем молчать и я чувствую в этом какую-то заботу. Наверняка Асылжану есть что сказать мне, но мы настолько обнажены, что не хочется испортить момент.

– Больно? – кладу ладонь под бинт на груди.

– Нет, – поворачивает голову и зарывается носом в мои волосы.

Почему он такой?

– Мне повезло. Осколки от окна попали в грудь и плечо.

– Повезло? – веду рукой ниже и глажу живот. Асылжан сразу напрягает мышцы и я легко царапаю их ногтями.

– Могло убить.

Но ты живой и осязаемый.

– Кто-то звонил Вове и сказали, что ты вроде погиб, – обвожу пальцем пупок и Асылжан кладет свою ладонь сверху.

– Знаю.

– Специально так сказали?

– Да.

Асылжан дышит размеренно, смотрю как поднимается и опускается грудь.

– Значит, Артем тоже не просто так права на компанию принял? – поднимаю голову и рассматриваю высокие скулы. Всё-таки у Асылжана интересная внешность.

– Соображаешь, – усмехается. – Но ничего не расскажу, Полина, не надо это тебе.

Соглашаюсь про себя. Не хочу знать страшные подробности. Учитывая, из какого мира Асылжан, правда там кровавая и другой не может быть.

– А что с нами? – спрашиваю, едва слышно.

– О ком ты сейчас думаешь? – отодвигается и я чувствую холод.

– В смысле?

– Как и тогда, о муже? – садится на край кровати, показывая широкую спину. Сколько потратили бинтов, чтобы сделать повязку? Асылжана даже руками не обхватишь.

– Я тогда не думала о нем. Но после меня накрыло чувством вины. Сейчас я не думала и не вспоминала, пока ты не спросил.

Он молчит и я вижу как напрягаются мышцы.

– Асылжан, пойми меня правильно. Я просто… Никогда не была ни с кем другим. Всё это время даже не думала о мужчинах, потому что всё внимание на Милане. И работать надо было, чтобы обеспечивать нас. А тут всё закрутилось и я как-то потеряла почву под ногами.

Приподнимаюсь и целую его между лопаток. Асылжан выпрямляется и запрокидывает голову. Запускаю пальцы в волосы и несильно тяну.

– Я знаю, что он погиб разговаривая с тобой по телефону. И что ты видела, как он упал. И как роды прошли, я тоже узнал. Мне жаль, Полина, что такая херня случилась. И девчонку твою тоже жаль, что без отца совсем. Но нет его. А жизнь продолжается. Я не говорю, что забыть надо, будто ничего не случилось. Но ты пришла сюда и выбор свой сделала. И я это расцениваю, как то, что ты выбрала… меня.

Прикрываю глаза. Не хочу вспоминать смерть Андрея, это было ужасно. До сих мне периодически снится тот день.

Но Асылжан прав. Как бы сейчас я не хотела психануть из-за болезненной темы, он прав. Я сделала выбор сама того не понимая.

– Я не выбирала тебя, Асылжан. Потому что альтернативы нет. Есть только ты один, – веду рукой по позвоночнику, плечу и обвиваю шею. – Но мне очень страшно, – шепчу ему в спину.

– Мне тоже.