Глава 38. Асылжан

Качаю Полину как ребёнка. Она тихо плачет, футболка на плече мокрая от её слёз.

– Я не думаю, что дальше нужно продолжать, – приподнимается и слезает с меня.

– Ты про что?

– Про нас.

В груди открывается черная дыра, в которую меня засасывает. Все эти чувства… ненавижу.

– Конкретнее, Полина.

Она садится рядом, упирается руками в матрас и смотрит в пол.

– Я не хочу быть с человеком, у которого такой образ жизни. По своей глупости, я как-то не сразу оценила риски, что может произойти.

Язык прилипает к нёбу и я не могу даже сглотнуть.

– За несколько часов меня и дочь похитили, потом нас едва не расстреляли, а потом чуть не подорвали, – усмехается. – Это слишком, Асылжан. Я – мать и я должна обеспечить безопасность своему ребёнку. Но рядом с тобой это невозможно.

– Всё возможно, Полина, – беру её за руку, но она выхватывает ладонь.

– Не ври хотя бы сам себе. Мне страшно представить, чем это аукнется для Миланы, как она будет спать, воспринимать мир и всё остальное. Мой ребенок в начале жизни такое пережил! – вскакивает. – Я хочу домой, Асылжан.

– Я найду психолога или кого надо, всё будет хорошо, – чувствую горечь во рту.

Не говори таких слов, Полина. Пожалуйста.

– Не будет! Отпусти нас домой.

– Нет.

– Почему? – она снова плачет.

– Потому что…

– Сейчас небезопасно, да? – улыбается, но это не та улыбка, которая заставляла мозг отключаться.

– Да.

Полина срывается на рыдания и я не знаю, что делать. Желудок горит, а лёгкие слипаются.

– Полина, – встаю к ней, но чем ближе я подхожу, тем дальше она отходит. – Успокойся. Мне жаль, что эта херня случилась. Вы не должны были пострадать, но я не могу уже ничего исправить. Это случилось и я виноват.

– Ну, а толку-то от этого, что ты виноват?! – визжит. – Последствия зато какие! И я не хочу для себя такой жизни, Асылжан. Если тебя устраивает – хорошо, это твой выбор. Но я такое не выбираю.

Перо под ребро получить не так больно, как слышать это от Полины. И весь пиздец в том, что она права.

– Я уже теряла мужа и не хочу снова это пережить, Асылжан. И не дай бог, с Миланой что-то случится, я этого не вынесу.

Смотрю на женщину, которая вывернула меня наизнанку. Перебрала своими тонкими пальцами все мои внутренности, а потом шмальнула на пол.

Я сам это позволил. Поддался гребаным чувствам и вот, к чему оно привело.

– Выйди, мне надо привести Милану в порядок, – вытирает слёзы и поворачивает голову в сторону ванной. Малявка выключила воду.

Я молча выхожу, хотя хочу так сильно сжать Полину, чтобы она не думала эту херню. Чтобы не сомневалась во мне. Но вместо этого даю заднюю, потому что она права.

Все разбежались по своим комнатам. Прохожу мимо двери Артёма и слышу, ребёнок плачет, а он успокаивает его. Аня ведь не выгнала Артёма, значит… Всё может быть не как у меня.

– Есть будешь? – Варя встречает меня в гостиной.

– Нет. Где можно поспать?

Женщина понимающе кивает и отводит меня в комнату на втором этаже. Я здесь был пару раз всего. Почему-то всегда останавливались внизу.

– Глеб на кухне, тебя не нужно осмотреть? – Варя открывает дверь в комнату и в нос ударяет запах порошка. Здесь есть балкон и на верёвках висит бельё.

– Нет, но Полине с Миланой может и понадобится, – сажусь на кровать.

– В этой комнате никто не живёт, но большая кровать только здесь, – женщина будто извиняется. – Сейчас постелю постель.

– Не надо, – отмахиваюсь.

– Уверен? Мне не сложно.

– Уверен. Если вдруг девочкам что-то будет не хватать, скажи мне, ладно? – голос садится.

– Конечно, – Варя улыбается. – Хочешь поговорить?

– Нет.

Женщина кивает и выходит из комнаты. Я остаюсь один, как и всегда. Ложусь на спину и снимаю повязку. Тело будто обвалено в стекловате, всё чешется и колет. Но нет сил идти в ванную, я хочу, чтобы…

Да хрен знает.

Чтобы Полина рядом лежала и не гнала меня метлой.

Я знаю, что она испугалась. Это нормальная реакция и психи ее после этого – тоже норма. Но, блядь…

Ты же моя кукла, Полина. Я без тебя уже не смогу. Мне впервые повезло в жизни и я это почти проебал.

Ненавижу это чувство, когда ты знаешь, что всё потерял. Вот оно было в твоих руках, а потом уплыло.

Сам виноват.

Не знаю, сколько я ворочаюсь и захлёбываюсь в этих мыслях, злобе и ненависти к самому себе. Открываю глаза, а уже ночь. Телефон хрен знает, где, сколько времени не посмотришь.

Иду в душ, смываю с себя всё, но чистым не становлюсь. Выхожу в коридор, все спят, даже Троя не видно.

Пожрать бы, но не смогу. Приоткрываю дверь к Полине, они с малявкой спят обнявшись. В груди всё опять переворачивается.

Мои.

Сажусь на пол и облокачиваюсь спиной на кровать. Тихо, спокойно. Пусть они спят, а я буду здесь, чтобы… Самому с ума не сойти. И чтобы с ними ничего не случилось. Бред, знаю.

Опять вырубаюсь, сквозь сон чувствую как затекают спина и шея. Да насрать вообще. Хочу быть только здесь.

Темнота.

Я вижу своего Бима, который всегда бегал по двору с миской в зубах. Чуть дальше бабушка кормит лошадей и ворчит на деда. А вон и мама, только лица не помню ее, рано ушла слишком.

Тоска по дому.

Чувствую приятную тяжесть в груди и тепло. Обычно сны о доме вызывают совсем другие чувства. Разлепляю глаза, уже рассвет. Спина деревянная. Опускаю голову и вижу темную макушку. Милана свернулась клубком у меня на груди и крепко спит.