Глава 39. Полина

Голова так болит, я не могу даже приоткрыть глаза. По ощущениям, на череп наступил кто-то тяжёлый. Провожу рукой по простыне, не нахожу Милану. Убежала уже с собакой играться, наверное.

Сажусь на край кровати и чувствую сильное головокружение, а ещё отдает в виски. Надо что-то выпить, а то невозможно терпеть.

Смотрю в окно, скорее всего, уже ближе к обеду. Погода ясная, но как будто немного подморозило.

Вчера я не заметила, что в ванне такой яркий свет, а сегодня прямо глаза слезятся.

Это последствие вчерашнего стресса? Когда меня тащили в машину, я немного ударилась головой, но вроде не так сильно, чтобы получить сотрясение.

Голову пронзает резкая боль и я морщусь. В отражении зеркала на меня смотрит уставшая и заплаканная женщина. Губы искусаны, глаза мутные какие-то. Нельзя так говорить в зеркало, но выгляжу я ужасно.

Кое-как умываюсь и выхожу в гостиную. Издалека слышу смех Лёши и воркующий голос Вари. Они со Славой произвели удивительное впечатление. Я почувствовала себя будто в окружении своих бабушки и дедушки, такие они комфортные.

– Ем казы, баурсаки, потому что мы казахи, ту ту ту, – Милана напевает сидя у Асылжана на коленях. Он смотрит на нее и улыбается, а я… В шоке, наверное? – Мамочка!

Асылжан поворачивается и улыбка становится виноватой.

– Как ты себя чувствуешь? – целую дочь в макушку, когда она подходит. Не надо делать резких движений, а то меня вывернет от сильной головной боли.

– Хорошо, – обнимает меня за ногу. – Мы смотрели видео, а потом я пела.

– Прекрасно, – улыбаюсь.

Вчерашнее не могло пройти мимо. Я уверена, рано или поздно её психика начнет выдавать флэшбеки. Надо сводить к психологу, на всякий случай.

Артёма и Ани в гостиной нет, Вали и Демьяна тоже. Может отдыхают ещё.

– Всё нормально? – Асылжан поднимается с дивана и указательным пальцем правой руки поправляет повязку.

– Голова очень сильно болит, – прикрываю глаза.

– Тебе надо поесть. Таблетку найду сейчас, – останавливается в шаге от меня. Милана ещё держит за ногу и задрав голову смотрит сначала на Асылжана, потом на меня. – Полина, вчера…

– Можем поговорить потом? Я сейчас не могу думать и еле стою на ногах.

Асылжан кивает и я рада, что не надо объяснять очевидные вещи.

Прекрасно помню, что я вчера ему сказала. Это было больно, но лучше правда, чем враньё. Такая жизнь не для меня и я ни за что не позволю Милане находиться в опасности.

– Полиночка, доброе утро, – Варя держит Лёшу на руках и улыбается. – Драники готовы.

– Доброе утро, спасибо, – сажусь за стол.

– А где аптечка? – Асылжан заходит следом.

– Сверху, – Варя показывает на верхний ящик кухонного гарнитура.

Мужчина достает большой пластмассовый контейнер и находит таблетки. Выдавливает две штуки и кладет передо мной.

– Выпей и полегчает. Перестанет виски давить, – садится на соседний стул.

– Что за таблетки? Вдруг ты решил меня убить, – усмехаюсь, но тут же жалею об этом. Голову буквально пополам разламывает.

– Дурная, – вздыхает. – Ты мне живая нужна.

Пока мне больно, но позже я обязательно порадуюсь его словам.

– Откуда ты знаешь, что виски давит? – смотрю, как Варя накладывает мне в тарелку драники. Я столько даже за два присеста не съем. – Спасибо.

– Просто я парень с опытом, – наливает кофе и смотрит на Лёшу, который болтает руками сидя на детском стульчике.

– Ты не похож на парня, – откусываю драник.

– А на кого похож?

– На мужчину в самом расцвете сил.

Зачем я это говорю? Наверное, всё-таки сильно головой ударилась.

Асылжан усмехается и кладет руку мне на колено.

– Полина, я знаю, что ты испугалась и что я виноват. Этого не должно было случиться. Но не гони меня, пожалуйста, – двигается ближе и едва касается носом моего виска.

Я не успеваю прожевать, как снова начинаю плакать. Сказать, что я вчера испугалась – это ничего не сказать. Было страшно, в первую очередь, за Милану, которая визжала как раненая, когда ее схватил Стас.

Всё ведь случилось махом. Мы вышли на улицу минут на пять. Стояли у забора, смотрели как Трой копошится в земле. А потом ворота открылись, зашёл Валера, охранник Вали. А следом за ним куча вооруженных мужчин во главе со Стасом. Я даже не сразу поняла, что происходит.

– Полина, – Асылжан кладет мою голову на свое плечо и прижимается губами ко лбу. – Больше никогда не повторится, я обещаю.

Варя смотрит на нас и будто понимает, что происходит, но я ни с кем не делилась переживаниями. Берет Лёшу на руки и уходит в гостиную.

– Я не знаю, Асылжан. Мне было правда страшно. И столько крови вчера…

Слова застревают в горле. Я прекрасно понимаю, по какой причине нас вчера не убило. Я видела, как Асылжан бросил Стаса на гранату. Это ужасно.

– Знаю, Поля, знаю.

Еда больше не лезет, но голова прошла. Я заметно себя почувствовала лучше, но подавленное состояние никуда не ушло.

– Ты мне очень нравишься, – признаюсь. – Но вчерашние слова я не забираю обратно. У меня дочь, Асылжан. Она только начинает жить, я не хочу для нее такой опасности, ты должен это понимать.

На душе скребутся кошки и я чувствую разочарование. В себе и… Да только в себе. Асылжан с самого начала был таким, он не менялся, а вот я…

– Я не хочу никакой опасности для вас двоих, Полина. Я могу попытаться красивый базар замутить, но толку? Просто доверься мне, пожалуйста, – обнимает крепко. Касаюсь носом его шеи и закрываю глаза.

– Научи меня стрелять.

– Стрелять? – смеётся. – Чтобы ты в колени мне шмальнула, когда плохое настроение?

– Возможно ты будешь себя хорошо вести и мне не придется воспитательные мероприятия проводить, – улыбаюсь.

Ну мы точно не адекватные.

Я думаю одно, но говорю другое. Разум бьётся в истерике, а сердце пытается его придушить, чтобы не вмешивался.

– Полина, – Асылжан хрипит и кладет горячую ладонь на щёку. – Это ведь «да»?

Он так смотрит, что я теряюсь. Большой, сильный, порой слишком агрессивный, но сейчас уязвимый.

– Полина, пожалуйста. Я не хочу быть без вас.

Сглатываю.

– Даже если мы будем трепать тебе нервы?

Асылжан улыбается открыто и я не сдерживаюсь.

– Это «да», Асылжан, – прижимаюсь к губам.