Глава 41. Полина

Я сижу в гостиной и смотрю в одну точку. Уже давно ночь, все спят, а я не могу даже лежать спокойно.

Часы на стене щёлкают и я вздрагиваю. Почти два часа ночи, а мужчины так и не вернулись домой.

В кармане домашних штанов лежит тест с двумя полосками и я нахожусь в безумном смятении.

Это не просто неожиданно, это…

Что теперь делать?

Как дальше жить?

Кладу руку на живот и испытываю очень странные чувства. Милана была долгожданным ребенком. Мы очень её хотели, но получилась она не сразу. К тому времени, как я забеременела, я была готова морально, что во мне зародится новая жизнь. Я перечитала кучу информации: как проходит беременность, как меняется женское тело, как развивается малыш. У меня был гиперфикс на этой теме и, наверное, я получила что-то вроде домашнего медицинского образования. Столько было мною перечитано, что голова кипела.

А сейчас я не ждала, не планировала, но этот ребёнок пришел.

Его ребенок.

Наш.

Мысли путаются и мне страшно.

Слышу голоса на улице, дверь в дом открывается и Артём с Асылжаном заходят в гостиную. Уставшие и подавленные.

– Полина? – Артём замечает меня первым, когда снимает куртку. – Всё нормально?

– Да, не спится просто, – встаю с дивана и смотрю на Асылжана. Он молча снимает ботинки и двигает их ногой к стене.

– Я спать, – Артём бросает на меня хмурый взгляд и уходит вглубь дома.

Асылжан вешает пальто в шкаф и медленно подходит ко мне. Лицо осунувшееся, плечи опущены вниз.

– Ты опять пил энергетик? – чувствую запах.

– Да, – хрипит.

– Это вредно.

– Жить тоже вредно, кукла.

Угрюмый и практически злой.

– Хер ли ты не спишь? – нависает надо мной.

– Тебя ждала.

Асылжан сглатывает и я в сумраке комнаты вижу, как дёргается его кадык.

– Я пришёл.

Между нами электризуется воздух, у меня перехватывает дыхание, хотя мы даже не прикасаемся друг к другу. У Асылжана такой взгляд, что меня засасывает в черную дыру и я даже не пытаюсь сопротивляться.

Хочу сказать ему новость, но у меня язык не поворачивается.

Асылжан возможно чувствует моё смятение, но ничего не спрашивает. Берет меня на руки и несёт на второй этаж. Держусь за его шею и целую за ухом. От него пахнет порохом, гарью и чем-то незнакомым.

– Мне надо помыться сначала, – открывает дверь в комнату. – Я грязный.

– Тебе помочь? – спрашиваю, когда Асылжан кладет меня на кровать.

– Нет, – усмехается. – Иначе это затянется, – прикрывает дверь и снимает футболку.

– А ты против, чтобы затянулось?

Я опять несу какую-то чушь.

– Места мало там, – расстёгивает пряжку ремня и смотрит на меня. – А с тобой размах нужен.

Какой ещё размах? На что он намекает, пошляк.

– Ладно, я жду тебя, – отвожу взгляд.

Асылжан уходит в ванную и минут пятнадцать моется. Вроде обычное время, но я обошла небольшую комнату миллион раз. Не могу успокоиться.

А вдруг он не обрадуется и скажет делать аборт? Тогда я точно прострелю ему колено и отрежу бубенцы.

Хватит, Полина.

Зачем гадать, сейчас он выйдет и я всё расскажу. А там уже будет как будет.

Наконец-то вода перестает шуметь, а у меня останавливается сердце. Больше не могу ждать. Открываю дверь в ванную и почти наваливаюсь на мужчину.

– Я смотрю тебе вообще не терпится, да? – Асылжан оборачивает полотенце вокруг талии и щурит правый глаз. Без повязки он совсем другой.

– Я беременна, – выпаливаю. Руки не слушаются, но я достаю тест из кармана и протягиваю ему.

– Чё? – Асылжан округляет глаза. – Как это?

Из меня вырывается нервный смешок и раздражение.

– Возможно, ты не в курсе, но когда мужчина и женщина не предохраняются, могут появиться дети.

Асылжан держит в руках тест и долго смотрит.

– Это ведь наш ребенок? И твой тоже? – его голос почти севший.

В смысле и мой тоже? Если я беременна, то как может быть по-другому, блин?

– Асылжан, – усмехаюсь.

– Погоди, – упирается поясницей в стиральную машину. – Ты беременна? То есть ребенок.

Этот медведь не может сообразить, что происходит. Мне смешно и немного грустно, я надеялась на другую реакцию.

– Я беременна, да. Этот ребенок наш с тобой. Ты не рад? – обнимаю себя за плечи.

Он молчит и выдыхает через зубы.

– Я рад, но я не понимаю. Ну, то есть… Пиздец! Ребенок же!

Асылжан кладет тест на машинку и трет руками лицо. Он как будто мечется в клетке и не знает, где выход.

Я отхожу назад, но он хватает меня за запястье.

– Куда? – тянет на себя и обнимает.

– Я не понимаю твою реакцию, – запрокидываю голову и смотрю в острый небритый подбородок. – Для меня это тоже неожиданно.

– А какая у меня может быть реакция? – кладет ладонь мне на затылок.

– То есть, не скажешь, что мы не нужны тебе?

– Слышь, – больно щипает за ягодицу. – Меня день не было, ты сдурела за это время?

Я смеюсь, а потом плачу.

– Ну точно сдурела, – Асылжан улыбается. Вытирает мои слёзы большим пальцем и прижимается к губам. – Ты же понимаешь, что никуда теперь не денешься от меня? Вообще никогда.

Я плавлюсь в его руках. Не могу думать, когда мужчина зацеловывает каждый миллиметр кожи, обжигает своими грубыми, но в то же время, нежными прикосновениями. Асылжан что-то спрашивает сквозь укусы и зализывания, но у меня в голове ни одной мысли. Я как оголенный нерв, на котором мужчина играет.

– Ты моя, Полина, – толкается осторожно, но его слишком много. – Поняла?

Это похоже на клятву.

– Повтори, что я сказал, – давит на скулы, но не перестает двигаться. У меня закатываются глаза от переизбытка чувств и ощущений.

– Ты мой, – разлетаюсь на тысячи фейерверков.